Заразность невезучести

Запыхавшийся Дилюк чуть ли не лбом к стеклу прижавшись, глядит как улетает самолёт его рейса и в горле моментально пересыхает окончательно от долгой пробежки. Блять, он опоздал. Проспал, со всеми бывает, но не так критично, чтобы опоздать на самолёт. Сборы за пять минут, Рагнвиндр привык, почти всегда так собирается, только будничного протаскивания за шкирку через коридор на кухню не хватает, причём без единого намёка на шутку, исходя из того, что он уснул за обеденным столом, лицом в него же. Вроде спешил, даже успел такси заказать, которое стояло на улице и накручивало лишние деньги за заказ – нехилая такая взбучка дома получится – уснул всё равно, некрасиво, неудобно, напускал слюней, а это уже было не в его стиле. Знал же, как в воду глядел, что эта студенческая привычка до хорошего не доведёт. Когда же глаза метнулись на сумму заказа, мельком, чтобы не так сильно испугаться, сомнений не осталось – до плохого довела. На потраченных деньгах проблема, казалось бы, закончилась. Но нет, как только они выехали на трассу в сторону аэропорта, возникло ощущение, что весь город решил именно сегодня, именно сейчас поехать именно по этой дороге. Это затянулось до состояния нервной дрожи у левой ноги – Рагнвиндр был не властен над ней – и ни единой секунды спокойствия, Дилюк никак не мог позволить себе опоздать, но и контроля над ситуацией не имел. И сейчас, когда он сваливается на жёсткую сидушку стула какие обычно бывают в аэропортах, единственное, о чем Дилюк может думать, так это то, что он откровенно всё проебал. Ну нет, при подсчётах, тех, которые он мог себе позволить, ещё ничего не было потеряно до конца. Нагоняй, безусловно подзатыльником нехилым – в эти моменты они вспоминали самую любимую Аделинду – в любом случае был лучше, чем вполне обоснованная обида. Но даже обида олицетворяла ничто на фоне чужого беспокойства и расстроенных черт лица, которые грозный парень секунду назад никак не мог скрыть, от кого угодно, но не от Дилюка. Дома хотелось быть как можно раньше, тем более, что Рагнвиндр обещал, главная причина в том, что он обещал и хотел своими глазами видеть чужой и счастье за его края остроугольные. Через полчаса он сидит уже с новым билетом с вылетом на 15:20. Позвонить домой не совсем есть возможность из-за отсутствия местной симки и потраченного трафика роуминга, поэтому единственное, что ему остаётся, так это лечь спать, как мужчина напротив, который и храпел громко, и слюни пускал, идиллия, атмосфера располагала. Дилюк кладёт под голову свою небольшую сумку с вещами, неудобно укладываясь на беспощадную железяку, очевидно, что очнётся он с колющими, онемевшими частями тела то там, то тут, будто бы ему уже за шестьдесят. Проваливается в сон он слишком быстро для своей обычной бессонницы, может быть на него так действует мужчина напротив, потому что другого объяснения не находится. Тем не менее тревожные сны никто не отменял. События сменяются быстрыми кадрами, кто-то меняет плёнку со стыда на отвращение, он всегда всё ломает и в конце-концов Дилюк просыпается через пару часов с больной головой и, ожидаемо, телом. Единственное, что он помнит их этих снов – самая главная суть, отец... — Снова мною недоволен, — шепчет Рагнвиндр, по лицу размазывая своё сонное состояние. Проводит руками по волосам, в попытке привести их в относительный порядок и благополучно выдирает себе клок волос. Его любимые колтуны, чтоб их! Только один человек в этом мире мог справиться с его гривой, тот, ради которого эти волосы он до сих пор не отстриг, сейчас его рядом нет и единственное, что остаётся – ждать. До самолёта ещё пару часов, зарядку на телефоне стоило бы экономить, а ещё хотелось кушать. Конечно, приготовить себе перекусить он не успел, поэтому единственное, что Рагнвиндру остаётся это либо идти покупать себе что-нибудь за много денег, либо же тер... громкое урчание возмущённого желудка прерывает его поток мыслей, ах да, видимо терпеть не получится. Когда он возвращается обратно на тот же стул спустя около часа ходьбы по ларькам и еды, – выведывал где дешевле и впервые в жизни так медленно – то спящий мужчина всё ещё на месте, возникал вопрос: как? Как можно так долго спать на этих неудобных стульях, причем с виду, будто младенец. И Дилюк честно почти не заинтересован в мыслях о том не проспал ли незнакомец свой рейс, точно ли Рагнвиндру нужно вмешиваться, а вдруг всё, как нужно и он просто суёт нос не в своё дело? Но всё же его совесть побеждает – ещё бы она не победила, Дилюк всегда был таким – в мыслях: "А если я не разбужу его и он опоздает?". Поэтому единственное, что ему остаётся это нагнуться чуть вперёд, чтобы позвать спящего, но как только Рагнвиндр открывает рот – механический женский голос из динамиков тут же начинает вещать о начале очередной посадки на рейс. Мужчина напротив подрывается тут же, будто и не спал столько времени вовсе, в общих реалиях Дилюк зря волновался за незнакомца, который посмотрел на него, как на фрика прежде чем встать и побыстрее уйти. Он откидывается на спинку стула, принимая реалии собственной жизни – всегда для всех он будет фриковатым чудиком (а ещё обязательно геем). Тоска находит его уже никакого в десятом часу вечера 29-го ноября, всё в том же аэропорте Рагнвиндр глядит на капли дождя за окном и тёмное-тёмное небо. Жизнь радовала. Рейс задерживали уже трижды из-за непогоды. В той части, где Дилюк сидел – людей было ну очень мало, поэтому интересного вокруг совсем не происходило и единственное, что оставалось, выключить телефон совсем и сидетьсидетьсидеть ждать чуда, одним словом. Чудо случается лишь под утро после нескольких снова тревожных часов сна, его слабенько совсем по щеке шлёпает какой-то парень с любопытной позади девушкой, которые лишь кивнули на его билет в своих руках. — Спасибо... — пробурчал Дилюк не своим голосом, сиплым таким, и закрыл глаза, снова собираясь уснуть. — Объявлена посадка на твой рейс, — говорит негромко девушка, что выходит из-за спины парнишки и смотрит на него по-странному заинтересованно. — Спасибо вам большое! — вдруг просыпается Дилюк, хватая свою многострадальную сумку, поправляя лямки рюкзака, тут же подскочил и убежал как можно скорее к самолёту, будто от этого тот быстрее полетит. Парень с девушкой лишь хихикнули ему вслед, обсуждая кто же может ждать дома давно исчезнувшего с газет Рагнвиндра. Перед бортпроводницей у него урчит живот, когда он протягивает свой билет, та делает вид, что ей не смешно, Дилюк делает вид, что ему не стыдно. Следующие ожидания, которые проваливаются в этом безумном дне – на дне рюкзака в ручной клади часы очень осуждающе показывают час ночи 30-го ноября – надежда поесть в самолёте за бесплатно, потому что свою порцию он отдаёт массивному немного... эксцентричному мужчине справа, который ест это со слишком большим удовольствием, будто находился не в самолёте, а в элитном ресторане. Тошнит. Его всё же рвет сразу после того, как он видит на телефоне уведомление о задержке его подарка. Что за ужасная чернейшего рода полоса в его жизни, что никак не хочет кончаться? И без этого достаточно настрадался, может быть хватит уже? Нет, не хватит. – отвечает ему жизнь и проводит он над унитазом добрый час. Потом его находят медработники в не очень хорошем состоянии около этого же самого мужского туалета. Выпускают его из медпункта ещё через добрые два часа в лучшем случае, пришедший в относительный порядок после ебейшего приступа всего и сразу, жесть какой недовольный Дилюк тащится к выходу. На входе в аэропорт средь огромной толпы людей он игнорирует всех шумных таксистов, денег почти не осталось, зарядки на телефоне тем более, её просто нет. Вчерашняя забегаловка заграничного аэропорта разорила его, ровно как и телефон разорили полтора дня без зарядки. Все думали, что раз он целый Дилюк Рагнвиндр – единственный сын всеми известного винного монополиста, то должен был быть безмерно богат автоматически. Но нет, не в его смену, случае, жизни. Он был с драной и голой жопой... Они были с драной и голой жопой. Они, они вдвоём, с Кэйей Альберихом. Если сейчас всё более менее устаканилось, был стабильный заработок, место где жить тоже имелось (потраченные на это нервные клетки было страшно вспоминать), то тогда, в самом начале – нищета, да и только. Но всё их финансовое положение всё равно было слабеньким, хлипеньким, встать на ноги оказалось очень тяжело и всё же они гордились собой. Они росли и не падали... Только вот после таких волнений их кошелёк несколько просядет, это точно. (Внутренняя жаба завязывала на горле Дилюка петлю и проталкивала в горло мыло.) Долгое ожидания автобуса до города, передавленный Дилюк среди народа в нём же, главное, что стало теплее. Ближайшая дешёвая кофейня, от вида которой желудок автоматически начал сопротивляться и пускать волны тошноты. Не спасло, валился с ног от усталости и голода, а тут хотя бы булочка и кофе, заряд бодрости так себе, зато можно было жить и думать. Вопрос следующий: восемь вечера (осознание, как долго он маялся со всей этой хуйнёй, стало плохо), подарка нет, он на другом конце города, что делать? Он стоит около закрывающейся кофейни и единственное, что приходит на ум – набрать старого знакомого, а именно Аделинду. Он мог бы позвонить Альбериху, тот наверняка слишком много волновался за Дилюка, может быть надумал себе лишнего, это в его стиле, характере. — Хэй... — он окликивает молодого парня, который обслуживал его полчаса назад, тот звенит ключами, смотрит вопросительно и явно собирался закрыть ими кофейню. — Вы можете дать мне позвонить пожалуйста? Мой телефон разрядился... Он не знает что именно подействовало на этого парня, раз тот так легко протянул ему свой недешёвый телефон. Возможно дело было в том, что Рагнвиндр выглядел слишком помято, а может быть даже жалко. На голову начинают падать маленькие снежинки, первый снег в этом году. Раздавались гудки, в этом фонарном свете отражался блеск каждой льдинки. Дилюк думал о Кэйе — Привет... — пускает хриплое в трубку он в ответ на вопросительное "алло". — Ох, это ты... — слишком радостно роняет женщина на другом конце провода, это грело душу. — Я... я тоже рад тебя слышать, — кивает самому себе он, бариста рядом закрывает внешние железные двери заведения на ключ. — Почему ты не дома? — спрашивает вдруг прямо в лоб она и Дилюк хрипло смеётся, даже если знает, что парень сбоку подслушивает, в некотором роде даже имеет право. — Я только вернулся в страну, представляешь? Там сложная история это всё я потом расскажу, как у вас дела? — он даже не совсем собирается спрашивать про подарок, просто успокоения ради он хотел услышать голос именно Адель, сейчас он полный вины приедет домой и Кэйа не будет обижаться, но... Он просто не справился, в очередной раз. — представь себе... Марта пару дней назад родила, — говорит женщина и Дилюк правда удивлён, тем более, что Адель звучит действительно радостной. Но он почему-то думает, что эта подсказка. Кэйа её очень любит. — Я несомненно её с этим поздравляю, — хихикает он и слишком счастливо улыбается. — Спасибо тебе, Аделинда... Ему нужно бежать, он вдруг знает, что нужно делать. Дилюк отдаёт парнишке телефон, улыбается слишком широко, благодарит и тот провожает Рагнвиндра слегка удивлённым взглядом. Десяток минут назад стоял подавленный, а теперь бежит сломя голову непонятно куда. В любом случае это не его дело. Дилюк тратит слишком много времени на дорогу. Автобус, пешком он почти теряется, спрашивает у редких прохожих, снег валит сильнее и приходит он в пункт назначения жутко замёрзший и уставший. Колокольчики на двери звенят, когда в лицо дует лёгкий порыв ветра и на него любопытно глядят два узких зрачка. — Здравствуйте! Рада видеть Вас в нашем приюте! — приветствует его с виду очень доброжелательная девушка, которая выглядит слишком довольной для той, кто остался на ночную смену в круглосуточном приюте (единственный в городе, дорога сюда слишком утомительная). — Здравствуйте, — уставшей улыбкой отвечает ей Дилюк, его замёрзшие пальцы касаются того самого любопытного кота, который тянется к его ладони с рук работницы приюта. — Хочу взять у вас котёнка, есть такие или...? — Да, конечно! — перебивает его та, и хоть это не слишком тактично, он это принимает, потому что девушка прямо-таки загорается от радости. — Пройдёмте за мной! Она отводит его в соседнюю комнату и показывает на достаточно большие вольеры, где на него смотрят различного возраста котята, и все они выглядят совершенно мило, что аж собственные глаза разбегаются в неловкости. Работница очень оживлённо рассказывает про каждого и каждую, она честно нравится Дилюку как-то за свою искреннюю натуру и любовь к животным. Ему нравились яркие люди... И Кэйа. — Вот это Вайт, он очень активный котёнок шести месяцев, — она показывает на чёрное пятно в углу вольера, который сейчас в противовес её слов спит, — А это Ваниль, её брат Каспер... И вдруг Рагнвиндр видит трехцветного полосатого котёнка, что смотрит на него разного цвета глазами. Жёлтый и синий глаз прямо-таки притягивают его внимание к себе, конечно это не остаётся без внимания от девушки справа от него, она вдруг поднимает его и подносит к Дилюку. Они неловко смотрят друг на друга, а потом он косит взгляд с маленького пушистого клубка на работницу приюта. — Тиша, — оповещает она и опускает это маленькое существо в нелепые руки Рагнвиндра. Тиша относится к этому совершенно спокойно, ему кажется нравится. А Рагнвиндру совершенно нравится его слишком очевидный шмар у левого глаза. — Я беру его, — совершенно уверенно звучит Дилюк, устраивая малыша удобнее у себя на руках. Следующие полчаса они оформляют документы и Рагнвиндру очень повезло, что у Тиши был ветеринарный паспорт. Рагнвиндру очень повезло, что эта крайне хорошая девушка показывает ему где что подписывать и объясняет как ухаживать за котёнком, как Тиша сюда попал и особенности его поведения. — Это очень неловко, но можно я закажу такси с Вашего телефона? Мой просто разрядился, — спрашивает он почти у самого выхода, когда убирает документы в рюкзак и ловит Тишу, прежде чем тот решит заползти за витрину. Как только всё оказывается готовым, Дилюк роется в карманах несколько секунд, котёнок играется с его распустившимися алыми волосами, в этом ему никто не мешает. — Вот, — он протягивает оставшиеся деньги. — Тут за такси и... — Да ну, я же вижу, что у Вас непростая ситуация, не нужно денег, — отнекивается она, широко улыбаясь, будто ей вовсе не за нужное деньги отдают. — Тогда положите это пожалуйста в пожертвования для приюта, а я побежал, иначе Вам деньги за ожидание накапают, — сразу же после этого он машет одной рукой, поддерживая Тишу второй и выходит за двери. Ехать далеко, они с котёнком мирно наблюдают за снежинками, спят и снова наблюдают за снежинками. Когда он начинает видеть знакомые пейзажи, то достаёт со дна рюкзака телефон и перекладывает его в карман, забудет потом. Вылетает он из такси на светофоре, не должен был, но тут неожиданно слишком неочевидная авария даже не столкнувшихся, пробка. Поэтому единственное, что ему остаётся, выпрыгнуть из машины и побежать по направлению к дому. Ходьбой десять минут, а добежать он успеет побыстрее, исходя из того, что по времени уже "эээ кажется без десяти двенадцать" от сонного таксиста. Снег летит в лицо, он несколько раз подсказывается, почти падая, с трудом сохраняя равновесие ради Тиши под застегнутым пальто, только мордочка торчит наружу, в любопытстве оглядываясь. Он серьёзно устал, но успеть домой невероятно важно, когда есть надежда. Он так хотел, так спешил, необходимо было не подвести Кэйю. Пока знакомые дворы и окна домов вели его всё ближе к родной многоэтажке, Дилюк думал. Он знал, что невезучестью нельзя заразиться, но начинал сомневаться после этих двух абсолютно сумасшедших дней. У него остаётся минута и Рагнвиндр из последних сил бежит по лестнице наверх, на их восьмой этаж. Лифт сломан, как всегда и это ещё одно подтверждение. Кэйа подрабатывал репетитором. У него всегда очень хорошо получалось ладить с детьми и учить другие языки, теперь же это стало ещё одним образом подзаработать в их непростой ситуации. Очень яркий парень по имени Беннет, который приходил к ним домой два раза на неделе, падал на ровном месте и постоянно приходил уже весь в пластырях, собирая всё на своём пути. Он не платил за занятия, просто нашедшие его на пороге своей квартиры пенсионеры не могли себе этого позволить и Альберих взял его всё равно, в убыток себе. В этом был весь Кэйа. Рагнвиндр всегда помогал клеить пластыри на разбитую коленку, пока вторую обрабатывал Альберих. Он думал, что невезением невозможно заразиться, а сам смотрел на тёмный-тёмный экран своего, оказывается, почти севшего телефона, стоя при этом около двери их квартиры. 23:59 Кэйа открывает дверь и смотрит удивлённо на растрёпанного Рагнвиндра, который весь красный, помятый и вообще выглядящий очень-очень плохо, да ещё и в снегу. — Дилюк... — он не успевает договорить, как названный протягивает ему маленький пушистый комочек. Звенит будильник на телефоне под мизинцем правой руки и тут же затихает, разрядился, теперь точно. Боги, Дилюк успел. Он даже нервно смеётся, пока у Альбериха дрожит нижняя губа от этого... всего. Правда, как же он плох в своей маске хулигана перед своим любимым. Они долго-долго обнимаются, между ними мяуканье Тиши, в замёрзшие и потресканные губы Дилюк получает заслуженный поцелуй и тихое: — Спасибо, люблю тебя, — котёнок смотрит на своего нового хозяина разного цвета глазами, Кэйа берёт его за руку, сердце стучит, как в первый раз и тянет на себя в тёплую квартиру. И конечно же, Кэйа никогда не скажет, что Дилюк забыл переставить время на час назад.