Вместе

Стайлз смачно жуëт яблоко, и, слыша этот хруст, Тео морщится. Как выяснилось, они оба хреновые выживальщики. Вчера они развеселили публику тем, как переходили через брод реку. Тео величественно заявил, что знает короткий путь, и повёл Стайлза… куда-то. Стилински последовал за ним чисто из любопытства. Ему было интересно про какой короткий путь затирает Тео, если они впервые на Арене, и локации постоянно меняются. В начале Тео ломанулся к каким-то зарослям. Густым и колючим. Исцарапав всю свою нежную кожу, Стайлз был уже готов обматерить Тео, но внезапно впереди показался кусочек действительно прилично выглядящего места. Счастье было так близко. Завидев справа в кустах заросшее лицо Дерека Хейла (серьёзно, прошло лишь пять дней, как тот умудрился зарости до такой степени, что видны лишь глаза?), Стайлз мужественно вскрикнул и побежал вперëд, царапая кожу сильнее. Тео ломанулся следом с испуганными глазами, рвя рукава кофты. Позже он смущëнно выдал, что верит в способность Стайлза чувствовать опасность и объективно оценивать риск. И вот они, с дикими глазами, в окровавленной и рваной одежде, вышли на полянку. Стайлз вообще не хочет думать, как они выглядели со стороны. Наверняка, как какие-то преследователи невинных жертв. Но в той ситуации жертвами были именно они. Услышав сзади мычание, Стайлз с болезненным выражением лица удрал к кустам, которые росли на берегу. Когда они с Тео удобно устроились на песчаной земле, из зарослей вышел Дерек, и Рейкен с шокированным выражением лица посмотрел на Стайлза: — Мы убегали от… этого? — Не смотри на меня так. Он внезапно выскочил, я испугался. — Я не отрицаю того, что он страшный. Я просто, наверное, не ожидал увидеть его. Они проводили взглядом Дерека, а после, наплевав на всё, Стайлз решил помыться в реке. И пусть его потащат ко дну, ему всё равно. Ну а после Тео посчитал, что им надо двигаться дальше, ведь здесь небезопасно. Он пошёл проверять реку, нашёл мелкое дно, а потом они провалились по шею в воду и чуть не выбыли из Игр: нелепо и раньше, чем хотелось бы. Стайлз обрадовался, что шёл сзади. Он ловко вскарабкался на Тео и чуть его не потопил. Зато на возвышенности Стайлз почувствовал себя более уверенно, а Тео, покачнувшись под его весом, снова обрёл почву под ногами. Потрясающая командная работа. Что бы там Тео ни думал про его приступы паники. Затем был переход через миниатюрный горный перевал. Несмотря на его компактность, было тяжело это сделать. В начале они поднялись по каменистому холму, пару раз скатившись назад. Стайлз весь извалялся в грязи. И зачем только купался? Но всë это было не зря, ведь пройдя дальше по узкому выступу, им открылась просторная поляна. И лес, от которого так хотел сбежать Тео. У Стайлза не оставалось сил на возмущения. Надо было решать вопрос с провизией, и Тео решил, что это потрясающий момент, чтобы продемонстрировать свои великолепные навыки охотника. Глазам Стайлза было больно от этих попыток. Но его собственные навыки рядом с Тео смотрятся до жути нелепо, поэтому он отвернулся в сторону, чтобы едкие замечания не соскочили с его дерзкого языка, и никак не комментировал попытки Рейкена поймать зайца. Сам-то он в тренировочном центре направил усилия на то, чтобы запомнить съедобные растения. На Арене были представлены различные деревья из всех дистриктов. Смысла запоминать ядовитые Стайлз не видел, ведь их всë равно нельзя есть. А зачем тратить время на то, что тебе всë равно не пригодится. «Оно ядовито» — синоним к слову «бесполезно». Травить и травиться на Арене никто не планировал. В итоге Рейкену удалось поймать белку. Они пожарили еë на костре, но есть не стали. Чëртовы гурманы. Стайлз не хотел даже просто попробовать какой-то странный гибрид, созданный для Игр. Сам Рейкен морщился, чувствуя смолистый запах жареного мяса. На вид их ужин выглядел отвратительно. В самом-то деле, никто бы из них в здравом уме не стал пожирать белку, поэтому они не сговариваясь решили, что ещё не слишком отчаялись или обезумели, чтобы питаться живностью с Арены. Консервы, предусмотрительно утащенные с рога изобилия и любезно предложенные Тео, тоже их не устроили. Стилински не хотел есть какую-то херню из банки, происхождение которой внушало ещё меньше доверия, чем белка. Тео же с серьёзным видом изучил состав и вынес вердикт, что он отстойный. Не подходит для его диеты. Стайлз закатил глаза. Диета. На Арене. Да он чокнулся. Причëм, ещë давно. В итоге спонсоры сжалились и прислали им пару яблок и булки, бутылки с водой, потому что они проебали свои. Джексон настолько расщедрился, что прислал мазь от порезов. Стайлз проводит кончиками пальцев по лицу. Фантомные шероховатости лезут под пальцы. Он рассматривает руки: крови нет. Стайлз понимает, что, скорее всего, их донаты с Тео просто объединили. Не зря же Уиттмор отправил записку: «Береги свою милую мордашку, Стилински. Она тебе ещё пригодится». Если бы не фамилия, можно было бы представить, что послание отправил Питер. Но это всë не прекрасный сон. Стайлз грустно откусывает от яблока ещë кусочек. Тео довольно-таки аккуратно спрашивает: — Обязательно так шуметь? — Не надо было есть свои за первые пять минут, будто ты голодал месяцы, — Стайлз закатывает глаза, выделяя интонацией последнее слово. — Теперь не завидуй, и дай мне спокойно похрустеть. — Из-за тебя нас могут услышать и напасть. — Кто? — Стайлз отводит руки в стороны и оглядывается. — В такую ебебень могли забраться только мы с тобой. — Да ладно тебе, — Тео мягко стучит по его колену веткой, — неплохое укрытие, ты сам только что признал. Сюда точно никто не сунется. А если да, мы услышим их до того, как они заметят нас. Стайлз возмущëнно смотрит на Тео, пытаясь спрятать испуг. В какой момент он расслабился рядом с Тео настолько, что позволил себе открыто признавать, что не все его идеи так уж и плохи? Это всë явно из-за запаха палëной белки. Нашли как воздействовать на их бедные умы. В отместку Стайлз ещё громче вгрызается в яблоко, несмотря на то, что его живот вот-вот вздуется. Стайлз открывает рот, чтобы сказать, что мало куда они могут сбежать из этого места, если их обнаружат, но замолкает. Им не дадут с Тео долго засиживаться в тени. Лучше провести этот день в спокойствии, пока есть возможность. Никто не знает, сколько у них ещë есть времени вместе.