Who will dry your eyes when it falls apart?

Детство Кавеха вряд-ли можно было назвать весёлым с того момента, как умер отец. Все силы уходили на то, чтобы не расстраивать и поддерживать мать, словом, быть для неё лучшим сыном, на себя же сил не оставалось совсем. Люди, которых он раньше считал друзьями сейчас даже не спрашивали как его дела. Всë, что было ярким ранее окрасилось в серый, а голос в голове набатом стучал: "это твоя вина." Однако, страдания не вечны, по крайней мере для матери Кавеха. Женщина постепенно приходила в себя и с каждым днём всё больше хорошела. Сам Кавех, конечно, был рад за мать, однако мерзкий голос в голове никуда не пропадал, как и серость перед глазами. Видя, как женщина радуется каждому новому дню, Кавех не мог сказать, что чувствует тоже самое, тяжесть внутри не давала дышать, а ночные кошмары постепенно заменили сон, однако, он не смел жаловаться, видя, что мама только-только начала оправляться от потери любимого мужа, зачем ей ещё одна проблема в виде родного сына? Шли недели, месяцы, а за ними годы. Лучше становилось. Фаранак, не Кавеху. Парень, честно сказать, уже привык к этому всепоглощающему чувству вины и безысходности. Его старые друзья снова начали с ним общаться, как только заметили, что ему стало легче. Проблема лишь в том, что сам Кавех не хотел обременять их своими проблемами, старался быть хорошим другом даже для тех, кто когда-то бросил его в трудную минуту и не промолвил и слова поддержки. Кажется, именно с ними он впервые попробовал алкоголь. И, о боже, это действительно показалось решением всех бед Кавеха. Пара бокалов вина и на душе такая лëгкость, которую он не испытывал, наверное, с момента смерти отца. Жаль, что чувство лëгкости проходит, а на замену ему возвращается всë та же гамма негативных эмоций, но в трёхкратном размере. И всё же, если боль и отчаяние в конце концов возвращаются, значит можно позволить себе хотя бы на мгновение забыться и почувствовать то, о чём так грезишь с 11 лет? Кавех решил, что можно и стал пить чаще и больше, лишь бы мама не узнала. И она не знала, не потому что Кавех хорошо скрывался, а потому, что всё её внимание было сконцентрировано на мужчине, приехавшем на пару месяцев из другой страны. Он был добрым и обходительным, холил и лелеял, звал с собой на его родину, хотел жениться и познакомить её со своими родителями. Фаранак, конечно, не очень хотела оставлять сына одного, однако молодой человек требовал, чтобы та оставила его здесь, ведь он строит отношения с ней, а не с её ребёнком, тем более он уже взрослый, скоро 17 стукнет. И женщина поддалась. *** Утро Кавеха началось с сильной головной боли и криков матери о том, что завтрак готов. Наверное, вчера не стоило так много пить. – Кавех, хватит валяться, уже 5 минут тебя зову!– голос матери резал лезвием по ушам. Женщина зашла в комнату и теперь пыталась разбудить сына уже там. – Идëм есть, я хочу с тобой поговорить. Кавех нехотя поднялся с постели. "Неужели она узнала?" – засела тревожная мысль в голове. Парень медленно плетëтся к кухне, уже ожидая услышать порцию нотаций. Но то, что он по итогу услышал оказалось в сто крат хуже. – В общем, нам нужно серьёзно поговорить. – Кавех садится за стол. Есть не хотелось, но нужно запихнуть в себя пару кусочков, иначе желудок весь день будет громко требовать пищи. – Думаю, о том, что у меня появился мужчина ты уже знаешь. – Кавех кивнул. Конечно, он знал. Трудно было не догадаться по их телефонным разговорам и появляющимся каждые 3 дня новым цветам на подоконнике. – Так вот, он предложил мне переехать с ним в другую страну. – Кавех медленно жевал, пытаясь осмыслить что именно от него хотят. – Я не против, мне только нужно забрать документы из школы и... – Кавеху не дали договорить, перебивая. – Без тебя. – Фаранак медленно поджала губы, а глаза Кавеха округлились. – В любом случае я буду тебе материально помогать, если что можешь обращаться к моим подругам, после школы продавай квартиру и едь учиться в столицу, Кавех, я хочу лучшего для тебя, но разве я не могу себе позволить хоть немного быть счастливой? Ты взрослый мальчик, я уверена, ты со всем справишься. – Фаранак теребила край скатерти. Волновалась. – Будешь приезжать в гости на каникулах, я покажу тебе самые красивые места, что там есть. – она тепло улыбнулась. Повисла долгая гнетущая тишина. Быть честным, Кавеху не очень хотелось оставаться сиротой при живой матери, но она была права, разве она не может позволить себе хоть немного счастья? Кто он такой, чтобы мешать ей наслаждаться жизнью? – Если это и правда сделает тебя счастливой, я буду только рад. – улыбка медленно расползась по лицу Кавеха. Его мать выдохнула и перестала мучить бедную скатерть. – Спасибо. – опустив голову поблагодарила женщина. Мать поглаживала руку Кавеха, как бы успокаивая, но дело в том, что это ни капельки не помогало. Кавех впервые в жизни почувствовал себя настолько одиноким, насколько люди вообще могут себя таковыми ощущать. *** Кавех окончил школу и сделал так, как велела ему мать. Продал квартиру и уехал искать лучшей жизни в столицу. Благо, оценки и результаты экзаменов позволяли поступить в столичный вуз на хорошую специальность. В поезде Кавех понял, что всё, может быть, не так уж и плохо. На душе стало легче и пить почти не хотелось. Его попутчиками оказались ребята его возраста, один постоянно несмешно шутил, а второй без конца повторял: "Сайно, хватит меня позорить! Хочешь быть клоуном – иди работать в цирк, а не жужжи над моим ухом". Они были забавными ребятами и Кавех сам не заметил, как вступил с ними в диалог. Оказалось, что они знакомы со школы, живут в соседнем городе и тот, что с каре, кажется, Тигнари, собирается поступать на биолога, а тот, который травит анекдоты, вроде, на полицейского. Дорога за разговорами не казалась такой скучной, а несколько часов пролетели как пара минут, вот Тигнари рассказал, что у него есть младшая сестрëнка, а Сайно держит дома аквариум с жуками. Да, Кавех определённо возьмëт номера их телефонов, друзья в другом городе ему определённо будут нужны. *** Столица – мечта любого человека из глубинки. Жаль, что иногда мечты лишь набор романтизированных стереотипов, которые жёсткого расходятся с реальным положением дел. Кавех снял квартиру у старушки на окраине. Дом старый, обои облезли, воду отключают каждые два дня, а за окном орут и дерутся алкоголики, променявшие остатки собственного рассудка на бутылку водки. Парень впервые увидел к чему может привести его злоупотребление спиртным. Это всë сильно расходилось с его понятием эстетики. Ну уж нет, вот он выучится, купит квартиру ближе к центру и заживëт лучшей жизнью из всех, что можно представить. Единственной его отрадой сейчас стала учёба. Ему действительно нравилось учиться, проявлять креативность в проектах и радовать учителей своими знаниями. Оценки его работ всегда были высокими и преподаватели начали его уважать, видели его талант и тягу к архитектуре. Но то мерзкое состояние снова начало возвращаться, снова вернулось одиночество и чувство вины, однако алкоголь – табу. Неужели лучший студент на факультете может себе позволить скатиться до того сброда, что ночами орёт под его окнами? Никогда в жизни. Однако сколько бы парень себя ни убеждал, голос в голове, помимо бесконечного галдежа о чувстве вины, начал говорить более ужасные вещи. "– Думаешь, сможешь добиться чего-то? Твой потолок – эта старая квартира и орущие пьяницы под окнами. Хотя, может твоё место среди них?" "– Они все врут тебе. Видят твои потуги и не хотят разочаровывать. Ты никогда не сможешь стать лучшим." "– Она врала, когда говорила, что хочет лучшей жизни для тебя. Посмотри где она сейчас, её носят на руках, сдувают пылинки, а ты сидишь в этом захолустье. Это та лучшая жизнь, которую она хотела для тебя?" "– Винишь себя за то, что плохо думаешь о ней? Да, ты действительно неблагодарный ребёнок, лучше бы тебя никогда не было." Кавех совершенно не знал, что с этим делать и всё больше погружался в учёбу. Казалось, выше потолка прыгнуть невозможно, но у него получилось. Повышенная стипендия, место в студсовете, выступления на городских мероприятиях с проектами. Крупные компании стали замечать его и предлагать рабочие места, после того, как он закончит учëбу. Однако Кавех продолжал думать, что не достоин этого всего. Подумаешь, подвернулся случай, оказался в нужное время в нужном месте. Студенческая жизнь Кавеха была насыщенной, он и не заметил, как пошёл третий год учёбы. Спустя какое-то время он понял, что начал самостоятельно проходить программу 3 курса задолго до того, как на него перешёл, однако парень не считал это достижением, просто в интернете и библиотеке куча доступной информации, а ему кровь из носу нужно сдать все экзамены на отлично, получить диплом с отличием, найти приличную работу и наконец съехать с той злополучной квартиры. И сейчас он направляется в библиотеку за новой порцией книжек, что подробно объяснят тему, которую их группа должна пройти только в следующем семестре. Мысли о книжках и конспектах настолько въелись в мозг, что он не заметил, как врезался в человека, стоящего у него прямо перед глазами. – Ой, простите, я не хотел! – тут же принялся извиняться студент. – Всë в порядке. – сухо ответил собеседник. Кавех с головы до ног осмотрел человека перед ним. Он точно никогда его здесь не видел. Первокурсник? – Ты с первого курса? – парень напротив кивнул. – О, меня Кавех зовут, если нужна будет помощь, то можешь смело обращаться. – Аль-Хайтам. – собеседник протянул руку для рукопожатия, Кавех тут же протянул в ответ. – Приятно познакомиться. – он улыбнулся, а затем спросил: – Ты на каком факультете учишься? – Лингвистика. – всё также сухо отвечал Аль-Хайтам, однако, если приглядеться, в его глазах плясали искорки заинтересованности в собеседнике. – Ты с архитектуры, вроде. Я слышал о тебе. Кавех нервно рассмеялся, а затем спросил: – Что именно слышал? – он не фигурировал ни в одной скандальной истории, но мало ли, что могут о нём рассказать? Никогда нельзя исключать возможность того, что он где-то оступился, оплошал и теперь об этом знает весь университет, но ему специально ни о чём не говорят, а лишь хихикают за спиной. – Что ты лучший студент на потоке и что ты лицо нашего университета, в общем, много чего. Я хотел познакомиться с тобой лично, но возможности не было. У Кавеха тут же свалился камень с души. – У меня мало времени, мы можем встретиться после пар? – спросил Аль-Хайтам. – Да, конечно! У меня сегодня 4 пары, можем встретиться у входа. Аль-Хайтам кивнул и удалился, а Кавех позабыл о том, что ему нужно взять книги и тоже спешно удалился из библиотеки, лишь на полпути к аудитории вспомнив, зачем шёл в библиотеку. Чëрт, придëтся идти на большой перемене, ведь занятия начнутся с минуты на минуту. *** Аль-Хайтам оказался весьма интересным и начитанным юношей. А ещё добрым, внимательным и понимающим. И до безумия красивым. Мечта любой девушки. Может быть, даже мечта Кавеха. Может быть. Разве ему могут нравится парни? Нет, он знал, что есть люди, которые испытывают влечение к своему полу, но он и думать не хотел, что может сам испытывать подобные чувства. Он видел своё будущее с прекрасной девушкой и их детьми, для которых он станет лучшим отцом, а это... Это отвратительно. Голос в голове вопил с новой силой: "– Педик. Ты готов вешаться на него за каплю внимания и понимания. Мерзость." "– Как думаешь, что будет, если он узнает? Он наверняка перестанет с тобой общаться, бросит как дворовую шавку, ты останешься один. Ох, или он расскажет об этом всему университету, твоя репутация, которую ты построил только с божьей помощью развалится, все тебя возненавидят и узнают, что ты извращенец, не способный создать нормальную ячейку общества." От одной мысли, что ему нравится мужчина воротило. Но Аль-Хайтам такой...Такой замечательный, такой прекрасный. Он живое воплощение слова "идеал". И этот идеал достоин лучшего. Достоин кого-то, кто не Кавех. Он искренне старался не показывать свою влюбленность объекту симпатии. Старался оставаться таким же, как и прежде, давить порывы прикоснуться и желание быть рядом постоянно. Это неправильно. Но Аль-Хайтам снова зовёт его в кафе, обсудить насущные вопросы и проблемы в учёбе, снова зовёт его в кино на какой-то детектив и комментирует то, как коряво сделан перевод фильма, снова покупает пива на двоих и приглашает в гости. Снова и снова, снова и снова, снова и снова. И они опять приходят домой к Аль-Хайтаму, пьют пиво, Кавех твердит себе, что от одной банки он не уподобится тому стаду, орущему под его домом, смотрят какие-то видео на ютубе, в шутку ругаются друг с другом и говорят по душам. С Аль-Хайтамом так сложно и так легко одновременно. – Держи, моя одногруппница просила передать это тебе. – парень протягивает Кавеху свëрнутую бумажку. Кавех берёт её в руки, разворачивает и несколько секунд пялится на неё не понимая, что ему с ней делать. Признание в любви. – Если это то, о чём я думаю, то она могла подойти и сказать тебе напрямую, мы ведь не маленькие дети. – Аль-Хайтам нахмурил брови. – Ну знаешь, я могу её понять, иногда непросто сказать об этом вслух. Аль-Хайтам лишь хмыкнул, а затем спросил: – Что мне ей передать? Так уж и быть, побуду вашим почтовым голубем. – Ничего, наверное? Она мне не нравится, мы с ней пересекались пару раз, я ничего о ней не знаю и не представляю, что она за человек, да, она красивая, но выбирать партнёра только по внешности не хочу. – Что мешает сходить на свидание и узнать что она из себя представляет? – Аль-Хайтам сел на кровать рядом с Кавехом и вопросительно наклонил голову. – Просто не хочу. – У тебя уже кто-то есть? – Аль-Хайтам спрашивал совершенно равнодушно, но в его голосе можно было едва различить нотки напряжения. – Нет, ну, то есть, да, то есть, мне кое-кто нравится, но это невзаимно, скорее всего, и я хочу просто заглушить чувства к этому человеку, но у меня ничего не получается и если я пойду на это свидание, у меня будет чувство, что я предаю этого человека. – Скорее всего, говоришь. А ты вообще спрашивал этого человека или давал какие-то намёки? Упаси боже, чтобы Кавех давал какие бы то ни было намёки. Он сам себя не простит. – Нет, я просто знаю, что это невзаимно. – У этого человека кто-то есть? – Нет. – Кавех поднялся с кровати и сел рядом с Хайтамом. – Понимаешь, мне не нужно знать, что у человека кто-то есть или спрашивать, есть вещи...которые понятны сами по себе и не требуют подтверждения. – Я не эксперт в области чувств, но разве может быть что-то понятно на сто процентов без разговоров? Чувства, это та вещь, которую стоит обсуждать с людьми, во избежание недопониманий. – Ничего ты не понимаешь, Хайтам. – Кавех зарылся пальцами в волосы, а затем помассировал виски. – Вот представь ситуацию, есть человек, который тебе небезразличен, но общество против ваших отношений, да и самому противно от того, что ты испытываешь, потому что это единственный человек, который тебя понимает и дружба с которым сородни победе в лотерее, но твои блядские чувства всë портят, тебе не хочется рушить дружбу из-за этого и всё, что остаётся это пережить это и идти дальше, но идти дальше просто не получается. – Ты гей? – быстро сделал вывод Аль-Хайтам. – Да с чего ты взял? – Ты не называл пол человека и сказал, что общество против отношений, мне продолжать или сам додумаешь? Кавех глухо простонал от безысходности. Чёртов алкоголь слишком сильно развязывает язык. – Ну так что? – послышался тихий голос Аль-Хайтама. – Я не знаю, я запутался, я думал, что однажды встречу девушку, с которой смогу построить семью, а сейчас выходит, что я какой-то неправильный, я не хочу чтобы всë так было, я просто хочу быть нормальным. – тараторил Кавех, путаясь в словах. Он не должен был этого говорить. Этого всего не должно было быть. Не должно быть этих разговоров, этого проклятого пива, не должно быть чувств к Аль-Хайтаму. – Это нормально. – отозвался Хайтам. – Общество вешает на тебя ярлыки и ограничения и ты сам охотно на себя их примеряешь, но ты выше этого, Кавех, ты выше стереотипов, глупое стадо придумало себе правила, основанные лишь на ненависти к тем, кто на них не похож, а ты не глупый, Кави, так почему ты себя ненавидишь за то, что не подходишь под чужие стандарты и думаешь, что человек, который тебе нравится станет тебя ненавидеть? Вы друзья, даже если это невзаимно тот человек, о котором ты говоришь не откажется от тебя, а даже если захочет уйти, задумайся, хороший ли это друг. – Но если об этом узнают другие, моя репутация разрушится и всё, что я делаю ради своего будущего станет бессмысленным. – Не станет, Кави, ты – это не только твоя ориентация, ты, в первую очередь, лучший студент потока, в будущем прекрасный архитектор, ты человек с огромным сердцем, готовый протянуть руку помощи незнакомому человеку, твоя ориентация не делает тебя плохим или хорошим, она просто есть, тебе должно быть плевать, что думают другие люди, если они готовы смешивать тебя с грязью и ненавидеть только потому, что тебя не привлекают женщины, то они не достойны даже того, чтобы стоять рядом с тобой, ты заслуживаешь лучшего, Кавех, люди, которые не готовы оценивать твои поступки, а лишь копаться в твоей личной жизни точно не те, кем стоит себя окружать. – Может, ты прав. – Кавех нервно прикусил губу. – Всё равно пообещай, что никому не расскажешь. – Если тебе так будет легче, то обещаю. Тишина осела в комнате на добрых 5 минут. Кавеху хотелось провалиться под землю, но всё таки хорошо, что Аль-Хайтам обещал не рассказывать, а если он обещает, значит выполнит. Всë же в горле застряли слова, которые так хотелось сказать. Чëртов Хайтам с его фразой "вы друзья, даже если это невзаимно тот человек, о котором ты говоришь не откажется от тебя, а даже если захочет уйти, задумайся, хороший ли это друг". Он не знал, что ему делать, с одной стороны, его друг сам сказал, что друзья не должны бросать друг друга из-за такого, а с другой...А с другой он и сам не знал, как Аль-Хайтам отреагирует, даже если не бросит, вдруг начнет относится к нему холоднее? Вдруг они больше не смогут быть так близки? Что, если это последний вечер, когда они вот так сидят, пьют дешманское пиво и разговаривают на чистоту. – Аль-Хайтам, пообещай мне ещё кое-что. – Кавех тихо нарушил молчание, висящие между ними несколько минут подряд. – М? – Обещай что не выгонишь из квартиры. – Не выгоню. Кавех несколько секунд собирался с мыслями прежде чем выпалить: – Ты мне нравишься. Снова тишина. – Аль-Хайтам, я понимаю, что несмотря на то, что ты мне только что сказал, это не взаимно, но мы всё ещё можем быть друзьями. Я обещаю, что больше не полезу к тебе со своими чувствами и больше никогда об этом не заговорю, только пожалуйста, не уходи от меня, я не хочу, чтобы после этого наше общение скатилось до формальных фраз, вроде "привет", "пока", "как дела?", я не хочу рушить то, что между нами уже есть. – Кавех выдохнул и уставился на собеседника, который, очевидно, пытался обдумать услышанное. Алкоголь слишком-слишком сильно развязывает язык. Кавех клянётся, что больше никогда не будет пить. – Ты мне тоже. Настала очередь Кавеха обдумывать услышанное. – Что?.. – он недоверчиво покосился на Хайтама. – Говорю, ты мне тоже нравишься. Кавех сжал подушку, лежащую рядом с ним и зажмурил глаза. – Повтори. – Ты мне нравишься, Кавех. – Ещё раз. – Ты мне нравишься. – Хайтам сидел неподвижно. Ему самому давно симпатизировал Кавех, но он считал, что у него нет шансов, ведь он звезда университета, у него куча знакомых, а его одногруппницы массово пишут ему любовные записки, видимо, ещё не отойдя от уровня детского сада, сам же Хайтам ничем не выделялся, кроме, пожалуй, внешности и оценок, но как говорил Кавех – внешность, не причина строить отношения с человеком, а оценки штука максимально бесполезная, тем более в такой ситуации. – Это мы теперь что, встречаемся получается? – осторожно спросил Кавех. – Получается да. – Охренеть. – Охренеть. – повторил Хайтам за Кавехом. Прошла пара минут переглядок, прежде чем Аль-Хайтам сократил расстояние между ними и осторожно чмокнул другого в губы. А в голове Кавеха все сирены из возможных загудели. Было приятно, хоть это и обычное прикосновение губ к губам. Приятно, скорее, оттого, с кем именно ты это делаешь. Приятно, что спустя столько времени голода по тактильным ощущениям ты наконец получаешь то заветное, о чём полчаса назад и думать не смел. С другой стороны, тревожный холодок медленно расползался по спине. Хайтам всегда держал своё слово, да только страшно, что в этот раз всё по другому. Что он всë расскажет. Что специально издевается над ним. Что сейчас говорит о любви, а потом пойдёт на свидание со старшекурсницей и скажет, мол, Кавех, а чего ты хотел? Это всë несерьëзно. Это шутка, Кавех. И плевать, что Хайтам на такие шутки не способен. Ему страшно. – Что ты только что сделал? – тихо, практически шёпотом, спросил Кавех. – Поцеловал тебя. Или мне нельзя? – Хайтам, очевидно, задавал вопрос с сарказмом, но Кавех принялся серьёзно раздумывать, что им можно делать, а что нельзя. Он определённо не хотел спешить, они только начали встречаться, не рано ли им целоваться? Может, сначала просто держаться за руки и обниматься, а потом... "–А что потом, Кавех? Люди в твоём возрасте уже во всю трахаются, некоторые даже детей заводят, а ты сидишь как восьмиклассница, которая впервые в жизни притронулась к пацану. С такими успехами он точно тебя бросит. Зачем Хайтаму парень, от которого никакой пользы? Если будешь мяться, он уйдет от тебя. Дай ему то, что он хочет, а лучше поскорее раздвигай ноги, докажи, что ты не бесполезный. Боишься? Ты знал на что шёл, а теперь хочешь на попятную?" – голос в голове сейчас заорал как некстати. Кажется, люди должны быть рады, что их чувства оказались взаимными, а не бороться с собственным сознанием. Видя замешательство Кавеха включился Аль-Хайтам: – Эй, Кави, я не подумал, что это, может быть, сейчас слишком для тебя. Мы можем не спешить. – Нет, всё в порядке. – монотонно пробубнил Кавех. Нет, нужно придать живости голосу ради пущей убедительности. – Всë правда в порядке, просто это было...неожиданно. – Точно? – Хайтам беспокоился, ведь спугнуть Кавеха в такой момент было бы его фатальной ошибкой. Он только открылся перед Аль-Хайтамом, признался в чувствах. Парень был уверен, что такого стресса Кавех не испытывает даже на экзаменах. Сейчас нужно искать к нему индивидуальный подход, не испугать, не задеть, не ранить. В общем, не сделать всë то, в чём Хайтам мог похвастаться профессионализмом. – Да. – Кавех отвечает уверенно, стойко. Нельзя, чтоб Хайтам заметил и толики сомнения в его глазах. – Точно. – в доказательство своих слов зажмуривает глаза и приближается к своему, теперь уже, парню. Кавех чувствует дыхание на своём лице, выжидает пару секунд, а затем врезается в губы Хайтама. Кавех не умел целоваться совершенно, учëба занимала огромную часть его времени, а подходящая кандидатура никак не находилась долгих 20 лет. Нет, Кавеху и раньше признавались в любви. Признавались лучшие девчонки класса, тихони класса, его одногруппницы, старшекурсницы, девушки с младших курсов, даже бариста с кофейни, в которой он берёт кофе по утрам. Но все они были не теми. Не теми, кто ему нужен. Не теми, кого хотелось видеть рядом. Не теми, с кем хотелось бесконечно говорить о вечном, не теми, с кем хотелось просыпаться по утрам и не теми, кому хотелось отдать первый поцелуй. А Аль-Хайтам был тем. Тем самым. Проблема заключалась лишь в том, что он парень, хотя сейчас это уже перестало казаться проблемой, потому что он с ним, потому что перехватывает инициативу и целует-целует-целует. Он гладит его лицо, его руку, а затем плавно переходит на спину. Кавеху кажется, что он сейчас растает, как мороженое под напором лучей летнего солнца, кажется, что стоит открыть глаза и всë это просто исчезнет, что окажется сном, в который ему больше не суждено попасть. Хайтам отстраняется и Кавеху всë таки приходится открыть глаза. – Ты никогда не целовался, что ли? – Хайтам спрашивает из чистого интереса, но Кавеху почему то кажется, что он просто смеётся над ним. – Вообще-то нет. – парень хмурится. Теперь точно расскажет всему универу, что Кавех не только педик, но ещё и профан в поцелуях. Ну, хотя бы девчонки перестанут строчить свои любовные записки, хоть что-то в этой ситуации можно назвать хорошим. – Мда уж, Кави, ты же старший, а учить всему тебя приходится мне. – Хайтам хитро улыбается, затем снова накрывает губы Кавеха своими. А у Кавеха крышу сносит от одного слова "старший". Хоть Аль-Хайтам и говорил это, чтоб поддразнить Кавеха, он зацепился за этот кусочек фразы, как за глоток свежего воздуха. Ему чертовски хотелось, чтобы Хайтам называл его так чаще. Но не в шутку, а серьезно. Говорил это, когда они о чём-то разговаривают, помогают друг другу, целуются. Хотелось, чтобы Хайтам называл его так, когда берёт в рот его... "Кавех, о чём ты вообще думаешь?" – мысленно одëрнул себя Кавех. Они целовались несколько минут, прежде чем Кавех оторвался и выпалил: – У меня губы болят. Аль-Хайтам тихо рассмеялся и чмокнул его в щёку. – Кавех, останься сегодня у меня. – впервые Хайтаму хотелось, чтобы кто-то остался с ним подольше. В большинстве случаев, люди его раздражали и он пытался находится с ними в одном помещении не дольше положенного. Но с Кавехом всë по-другому. С Кавехом интересно, комфортно, приятно. С Кавехом не хотелось расставаться. – Хорошо. – Кавех улыбается, пытаясь скрыть смущение. С Аль-Хайтамом, на удивление, спалось спокойно. Так спокойно, будто он снова ребёнок, который убежал прятаться от кошмаров в родительской спальне. Так спокойно, будто никто не умирал и никто никогда не делал ему больно. Оказывается, не только алкоголь способен дарить чувство лëгкости. Кавех нашёл достойную альтернативу. *** Уже скоро голос в голове перестал надоедать. Вместо того дерьма, которое предлагает ему собственное сознание он начал слушать Аль-Хайтама. Да, они часто спорили и его нельзя было назвать профи в комплиментах, но с самого первого дня их отношений Аль-Хайтам старался чаще говорить Кавеху, что он значим и любим, что все его старания не напрасны и что он справляется со всем куда лучше других. Кавех впервые понял, что всё, чего он добился не воля случая, а его собственная заслуга. При этом всём он не спешил зазнаваться и ставить себя выше других, всё так же готов был оказать другим помощь и поддержку, говорил на равных, но при этом стал больше ценить себя и свой труд. Его знакомые задумывались, не появилась ли у него девушка? Кавех буквально цветёт на глазах. Но парни не спешили раскрывать подробности своей личной жизни другим. На вопросы о даме сердца Кавех лишь отмахивался, отвечая что-то вроде: "кто знает" или "всё возможно". Лишь ребята из поезда, с которыми Кавех не только не перестал общаться, но и периодически выбирался на прогулки, всё знали. Они поддержали его и постоянно интересовались как у них дела. Сайно даже обещал, что если Аль-Хайтам его обидит, то он лично набьëт ему рожу и заставит извиняться на коленях. Кавех лишь смеялся. Хайтам никогда не сможет его обидеть. Кавех думал, что такое бывает только в фильмах. Совместные походы в кино и поцелуи на задних рядах, там, где никому нет дела до них двоих, там, где все увлечены фильмом, а они друг другом; посиделки в библиотеке за книгами, Хайтам объяснял ему базовые вещи из лингвистики, а Кавех, в свою очередь, рассказывал об архитектуре, слушать было интересно обоим, со временем Аль-Хайтам начал давать ему советы по созданию нового проекта, а Кавех начал неплохо разбираться в языках; там же, в библиотеке, среди полок с книгами, они целовались. Целовались самозабвенно, искренне, ярко, здесь их точно не заметят, остальные в библиотеку ходят редко, предпочитая искать информацию в интернете, а уж до дальних стеллажей доходят и вовсе единицы. Они стали друг для друга собственной маленькой вселенной. Вселенной, в которой не существовало боли и было так хорошо, что аж хотелось плакать. – Отнесëшь со мной книги в библиотеку? – Кавех встречает Хайтама в пролёте между этажами. У них только закончились занятия и они привычно идут в библиотеку. Кавех знает, что они туда идут не только за порцией знаний, но и за тем, чтоб ухватить кусочек времени друг друга, целоваться и гладить друг друга по волосам, во время чтения книг. Хайтам кивает и идёт подле него. Дальше по старинке открывается скрипящая дверь. Библиотекарь уже ушёл, но заранее дал им двоим ключ, ведь знает, что они не разнесут библиотеку в пух и прах, а сидят и культурно учатся, иногда даже прибираются слегка. Они входят и запирают за собой дверь, относят книги на место, берут новые и читают-читают-читают. Зимняя сессия уже прошла, но это не значило, что теперь можно расслабиться, впереди ещё курсовая, а там и до летней сессии недалеко. Время перевалило за семь вечера, пора бы уже расходиться по домам, но у них есть ещё одно незавершённое дело. Отнести книги и целовать друг друга до посинения. Это уже стало их маленьким обычаем. Парни встают со своих мест и направляются к стеллажам. Кавех ставит учебники и чувствует как его прижимают к очередной полке с книгами, а после целуют в шею. – Если книги посыпятся, собирать сам будешь. – наигранно возмущается Кавех. Хайтам бросает тихое "угу" и продолжает мучить его шею, постепенно переходя к губам. Обоим становится тяжело дышать, а ещё становится слишком жарко, хотя Кавех уверен, до этого в библиотеке было довольно прохладно. Однако они не прекращают терзать друг друга, напротив, целуются более настойчиво. Кавеху кажется, что он задыхается, а перед глазами всё плывёт. Хайтам проводит коленом по внутренней части его бедра, а после замечает: – У тебя стоит. – Прости, я...– Кавех пытается вырваться из захвата, но Хайтам удерживает его и продолжает целовать. – Не извиняйся. – Аль-Хайтам кладёт руку на его член, сквозь штаны ощущая жар и влажность от него исходящие. Медленно приближаясь к уху Кавеха начинает томно шептать: – Ты же старший, ты должен не убегать, а показать мне как сделать тебе приятно. И Кавеха уносит. Он издаёт тихий полустон и чувствует как его парень расстëгивает ширинку и забирается рукой под нижнее бельë. Кажется, он умрёт прямо здесь. Аль-Хайтам же массирует головку, стягивает с него штаны и опускается на колени. – Говори, если будет неприятно. – Кавех не успел опомниться, как Аль-Хайтам взял в рот головку, двигая руками по остальной части ствола. Тягучая патока разливалась по телу Кавеха, а постанывания вылетали сами собой. Он запускает пальцы в волосы партнëра и неосознанно направляет. Смотрит на Хайтама сверху вниз. Это чертовски горячо. Он мечтал увидеть его таким. Аль-Хайтам времени даром не теряет, берёт глубже и одной рукой принимается массировать яички. Всё более громкие стоны начинают разливаться по помещению. Знал бы об этом библиотекарь, больше никогда не доверил им ключи. Но он об этом никогда не узнает. Слышать такого Кавеха может только Хайтам. Видеть такого Хайтама может только Кавех. Аль-Хайтам берёт глубже обычного и Кавеху кажется, будто собственные ноги сейчас откажут, но парень заботливо придерживает его и поглаживает бедро. Кавех крепкой хваткой цепляется за волосы Хайтама. Он больше не выдержит. – Я...мне кажется я сейчас...– будто в бреду шепчет Кавех. Аль-Хайтам отстраняется и доводит дело до конца рукой. Ладонь окропляют капли белой субстанции. Кавех пытается отдышаться, после быстро надевает штаны и снова принимается извиняться: – Прости, Хайтам, я не специально, у меня в сумке салфетки, я сейчас всё уберу. – За что ты извиняешься? – недоумëнно спрашивает младший. Кавех и сам не знал, за что извиняется. За то, что запачкал или за саму ситуацию в целом. После оргазма пришло резкое чувство отвращения. Отвращения к самому себе. Если бы он остановил парня, то ему бы не пришлось стоять перед Кавехом на коленях и делать все эти ужасные вещи. Ужасные только по отношению к Кавеху, сам бы он сделал для Хайтама тоже самое, если не больше. Он промолчал и помчался за салфетками. – Ты в порядке? – беспокоится Кавех, вытирая руки второго салфетками. – Более чем. Но я всë ещё не понимаю за что ты извинялся. – За это всë. – За что? За минет? Тебе не нужно извиняться, я сам этого хотел. Мне даже понравилось. Кавех раскраснелся и убрал салфетки в сумку. – Что я могу сделать для тебя взамен? – Кавех смущëнно посмотрел парню в глаза. – Можешь ничего не делать. – Аль-Хайтам взял свою сумку со стула и направился к двери. – Но если сильно хочешь, можешь завтра вечером отработать своей задницей. Щеки Кавеха заалели пуще прежнего. – Хайтам, ты придурок. – Кавех не знал, как на это реагировать. Он сказал это в шутку или...Может, сам Кавех и хотел этого, хотел перейти на новый этап их отношений, но для него это как-то слишком. Он ещё не готов. Когда-нибудь потом, не сейчас. Пусть Хайтам сказал, что он может ничего не делать, всë же вдруг ему обидно, что он доставил Кавеху удовольствие, а сам он не может сделать того же в ответ? Чёрт, не нужно было сюда сегодня идти или, может, нужно было вовремя его остановить, тогда оба бы остались при своëм. Эта ситуация только усложняет положение дел, раньше же всё было хорошо и так легко. Зачем он позволил Аль-Хайтаму отсосать ему? Зачем-зачем-зачем? Всё таки Кавех решается и на следующий день приходит к Хайтаму. Тот открывает дверь и приглашает внутрь. Его занятия кончились на несколько часов раньше, чем у Кавеха. Он уже всë подготовил, купил бутылку вина и разлил по бокалам. Понимает, что Кавеху может быть неловко или немного страшно, в конце концов, быстрый отсос в библиотеке и полноценный секс это не одно и тоже. Кавех заметно нервничает, оставляет свои вещи на тумбе и садится за стол. Они выпивают бокал, затем другой, Кавех наливает себе третий выпивает залпом. Он поклялся себе больше не пить, но ведь от пары-тройки бокалов ничего не будет, так ведь? Он ведь уже не шестнадцатилетний подросток, впервые попробовавший алкоголь, которого уносит с двух бокалов. – Кавех, хватит, идём. – Аль-Хайтам берёт его за руку и нежно поглаживает, успокаивая. Так делала мама. Голос в голове снова дал о себе знать. Но на этот раз всë было по-другому. Это больше не нейтральный звук в голове, не имеющий пола и очертаний. Это был голос матери. "– Не думала, что ты скатишься до того, чтобы раздвигать ноги перед другим мужчиной. Мне мерзко, Кавех. Я думала, что ты будешь примером для подражания, а не подстилкой." В голове тут же возникло её выражение лица, когда она ругала его в детстве за серьёзные проступки. Эти нахмуренные брови и морщинка от злости на лбу. Кавех стал судорожно метать взглядом по комнате и сам не понимая, что хочет увидеть. – Кави, всë в порядке? – Хайтам усаживает его на кровать и гладит по голове. – Да, всë нормально, просто распереживался немного. – Мы можем не продолжать, если не хочешь. – ему не хотелось давить на Кавеха. Может, он и принял решение, что хочет заняться с ним сексом, но он ведь в любой момент может передумать и имеет на это полное право. – Я хочу. – твëрдо сказал Кавех. Но нет. Он не хотел. А ещё не хотел расстраивать своего парня. Они ведь встречаются уже несколько месяцев. Если Аль-Хайтам хочет, он просто обязан дать ему это. Он обязан хотя бы потерпеть, а там, может и самому удастся получить удовольствие. Аль-Хайтам улыбнулся и начал целовать Кавеха везде, куда только мог дотянуться. Гладил его спину, разминал плечи, как бы невзначай проходился по соскам. Кавеху это нравилось, но осознание того, что будет потом пугало. Хотелось убежать. Но старшие не убегают. Он старался не отставать, тоже гладил, тоже целовал. Но когда Хайтам повалил его на кровать куда-то пропала возможность дышать. Будто его уронили не на кровать, а прямо в пропасть на острые шипы, которые пробили лëгкие. Не убегать-не убегать-не убегать. Аль-Хайтам стягивает с него одежду и Кавех остаётся совершенно обнажённым. И физически и морально. Его продолжают целовать, но ощущается это как прикосновение раскаленных углей к коже. Он знает, что будет дальше. Аль-Хайтам берёт смазку и презервативы, устраивается между ног старшего и проходится пальцами по напряжённому отверстию. – Кавех, не зажимайся. – говорит нежно, гладит бëдра и низ живота. Кавех честно старается расслабиться, выкинуть все мысли из готовы. В какой-то момент поглаживания и нежный шëпот позволяют расслабиться. Аль-Хайтам пользуется возможностью и проталкивает один палец. Это не больно, замечает Кавех. Но и приятного в этом тоже мало. Хайтам двигает пальцем, а затем вставляет второй. А вот это уже больно. Но Кавех старается не показывать, кивает и говорит продолжать. Это всë только ради Хайтама, так незачем его беспокоить почём зря. Пальцы растягивают стенки и ненароком задевают что-то, из-за чего волна удовольствия расплывается по телу. Аль-Хайтам замечает перемены в лице парня и начинает усердно натирать ту самую точку изнутри. И всё таки, нечто приятное в этом есть. Конечно, недостаточно для того, чтобы кончить, но по крайней мере боль уходит на второй план. Следом идёт третий палец. Уже не так больно, может, ему даже не придётся терпеть. Сам Аль-Хайтам уже на взводе, ему до жути хочется закончить растяжку и войти в тело своего парня, но если он нормально не завершит такой важный процесс, то сам себя не простит. И всё таки вытаскивает пальцы и снимает с себя нижнее бельё, пока Кавех чувствует ноющую пустоту внутри. И всë таки Аль-Хайтам вставляет. И всё таки Кавеху придёт терпеть. Это больно. Очень больно. Пальцы и член ведь не одно и тоже. Хайтам интересуется, может ли он продолжать, Кавех хрипло отвечает согласием. Младший начинает двигаться, а Кавех закусывает губу, чтобы не закричать от боли. Может, они что-то сделали не так, может, Кавеху нужно было самому подготовиться? Он старается дышать глубоко, но сбивается, когда Аль-Хайтам снова попадает по простате. Он делает это снова и снова. Позже берёт в руку его член и надрачивает в такт толчкам. Все ощущения и чувства смешиваются в одно целое и Кавех больше не может связать ни одной мысли в своей голове. Первым кончает Аль-Хайтам, выходит и снова доводит Кавеха до оргазма рукой. И снова после оргазма Кавех ощущает боль, только теперь не моральную, а физическую. На осмысление душевных мук у него нет сил, хотелось просто завалиться спать. – Идём в душ. – Аль-Хайтам садится рядом и перебирает волосы на голове парня. Кавех усилием воли поднимается и хромая идёт в душ, Аль-Хайтам плетëтся за ним. *** Однажды Аль-Хайтам предложил переехать к нему. Это было ожидаемо, они встречаются уже год, а на съемной квартире Кавех появляется пару раз в неделю. В целом, в их отношениях царила идиллия, Кавех понемногу избавлялся от тревоги и секс перестал быть для него чем-то страшным. Их дни проходили рутинно и размеренно, как дни обычной пары, живущей вместе, собственно, таковыми они и являлись. Кавех пытался переделать интерьер Хайтама на свой лад: "вон та ваза выбивается из обстановки, некрасиво, и картину перевесь, и что, что она закрывает дыру на обоях? Значит надо менять обои, мне эти не нравятся!" Он отпустил робость и стал прямо говорить, что именно его не устраивать, и в их квартире, и в отношениях в целом, не боясь обидеть. Знает, Хайтама трудно обидеть. За год у него ни разу этого не получилось. Сам же Аль-Хайтам считал, что такие перемены к лучшему, Кавех часто забивал на себя в угоду другим. Это бесило, особенно тогда, когда он старался угодить ему, но чтобы угодить Аль-Хайтаму достаточно было просто, чтобы Кавех был рядом. Даже тогда, когда он настойчиво требовал сменить обои. Аль-Хайтам ругался, но сменил. Сейчас их отношения больше походили не на смущённых подростков, а на пару, что в браке, как минимум, лет 20. И им обоим это нравится. Нравятся перепалки из-за бытовых вещей, нравится пить чай вечером на балконе и говорить о том, как прошёл день, нравится целовать друг друга перед сном и считать эту квартиру их общей. Нравилось любить друг в друге не только хорошее, но и плохое. Кавех обещал, что однажды познакомит его со своей матерью, даже если она будет против, она должна знать, что её сын нашёл достойного человека, с которым хочет провести всю оставшуюся жизнь. А ещё там они сыграют свадьбу, ведь местный закон не запрещает однополые браки. К слову, о матери. Они не общались с того момента, как Кавех перешёл на второй курс, лишь периодически присылала деньги, которых раньше с горем пополам хватало на оплату квартиры. На каникулы, как обещала мать, Кавех не приезжал. Раньше не было времени, а сейчас смысла. Хотя она вряд ли помнила о своём обещании, сейчас она даже не звонит, видимо, у неё всë настолько хорошо, что она лишь изредка вспоминает, что у неё есть сын. Кавех скучал. И злился. И скучал. Но никогда не обижался. Он тоже мог её понять, она больше не хотела чувствовать боли, хотела жить счастливой жизнью с любимым человеком. Того же самого сейчас хочет Кавех. Телефонный звонок посреди вечера не был неожиданным звуком в их квартире. Кавеху часто звонили с университета или с разных компаний, да и рядовые знакомые иногда звонили, чтоб узнать как у него дела. Неожиданным, скорее, был номер, с которого поступал звонок. Это был номер мамы. Кавех сильно удивился, но ответил на звонок. Аль-Хайтам заметил это и кинул на него вопросительный взгляд. – Привет, мам. – дрожащим голосом поздоровался Кавех. Аль-Хайтам сразу всё понял. Кавех рассказал ему о своей семье ещё давно, когда они были друзьями. Из трубки донëсся болезненный и уставший голос: – Здравствуй, сынок. Ты как? – Я...я в порядке, а как твои дела? – по Кавеху было видно, что ему тяжело говорить. Вряд ли мать звонит просто так. – Не очень, честно говоря, здоровье подводит. – в трубке раздался душераздирающий кашель. Кавех нервничал ещё больше. – Что случилось? – Кавех, я хочу с тобой серьёзно поговорить. – начала издалека Фаранак. – Мне сложно об этом говорить, вспоминая, как ты переживал смерть отца, но послушай меня, ты сильный и ты справишься. – Мам?! – тревожно выкрикнул Кавех. Аль-Хайтам, понимая к чему идёт дело подошёл к креслу, на котором сидел Кавех и начал гладить того по волосам. – Сынок, послушай, не так давно у меня обнаружили болезнь, не поддающуюся лечению, мы, конечно, пробовали найти выход, но получилось лишь немного отсрочить конец. Солнышко, я чувствую, что дольше двух дней не протяну, поэтому я хочу попросить у тебя прощения. – по лицу Кавеха начали машинально течь слëзы. – Я была не лучшей матерью, но я искренне сожалею, что когда-то увязла в своём горе, а потом бросила тебя, я должна была понять это раньше, прости меня за всë. – Мам, ты не должна извиняться, я не держу на тебя обиду, слышишь, мам?! – Кавех судорожно начал метаться по комнате, плача. – Я приеду завтра же, слышишь, мам, не смей умирать! Ты же обещаешь, что не умрёшь, пока мы не увидимся? Пообещай, мам. Женщина тяжело вздохнула, а затем произнесла: – Обещаю. – и звонок прервался. – Хайтам, чего стоишь, живо собирай вещи! Мы едем в аэропорт! Сейчас же! – Кавех кричал, не мог успокоиться, Аль-Хайтам не смел с ним спорить в таком состоянии, боялся, что сделает хуже, лишь пошёл собирать вещи по приказу Кавеха. Оправдываться в университете они будут потом, время на исходе. С собранными наспех чемоданами они садятся в такси и покупают билеты на ближайший рейс. Только бы успеть. Прилетают они рано утром, однако яркого солнечного рассвета не было и в помине, ливень во всю стучал по крышам домов. Зонт они с собой не брали, сразу сели в такси, и направились по адресу, который только что узнали у мужа его матери. Доехав к больнице, где находилась женщина, они сразу рванули на нужный этаж, оставив чемоданы в такси и попросив водителя немного подождать. Пролёт за пролётом, этаж за этажом, палата за палатой и вот, нужная дверь. – Она ждала тебя, Кавех. – говорит мужчина, сидящий подле его матери. Оказывается, Фаранак не способна держать обещания. Невероятно больно. Её руки всë ещё тёплые, будто это какой то глупый розыгрыш, но отсутствие дыхания и пульса говорит об обратном. Кавех из последних сил цепляется за руку женщины, сейчас лишь отдалëнно похожей на его мать. Она слишком сильно похудела, её волосы совсем потеряли блеск, болезнь буквально съела её изнутри, оставив лишь чахлую оболочку. Голос в голове снова завопил: "– Неблагодарная скотина, способная лишь потакать собственным потребностям и забивать на других. Злишься, что она не позвонила раньше? Ты и сам мог ей позвонить, ты мог успеть. Думал, что ты ей не нужен? Это она не была тебе нужна, ты лишь находил оправдания собственному мерзкому поведению." Это неправда. "– Правда, как часто ты думал о том, чтобы позвонить ей, спросить, как её самочувствие? Тебе было плевать, это факт, ты заслуживаешь этого, но этого не заслужила она." Это ложь. "– Это правда, Кавех" – это был голос матери, на долю секунды ему показалось, что это не игры его разума, а Фаранак, лежащая на кровати, действительно говорит с ним. "– Я никогда и не была тебе нужна. Ты никогда и не хотел обо мне заботиться, даже тогда, в детстве, ты делал это чтобы быть хорошим сыном и чтобы я не оставила тебя. Ты никогда не думал обо мне, лишь о своих желаниях. И вот, ты нашёл человека, который готов их удовлетворять по одному твоему щелчку, зачем тебе нужна мать, в таком случае? Я лишь была для тебя способом получить любовь и одобрение, ты никогда меня не любил, Кавех. А любишь ли ты его? Или он такой же расходный материал, как и я? Ты его любишь? Ты его любишь? Ты его любишь? Ты его любишь? Ты его любишь? Ты его любишь?" – Хватит! Кавех не заметил, как прокричал это вслух. Мир перед глазами застелила пелена, слëзы катились сами по себе, тело начало непроизвольно трясти, в голове роился ворох мыслей: "Это твоя вина." "А ты любил её?" "Это твоя вина." "Неблагодарное дитя." "Это твоя вина." "Смерть." "Это твоя вина." "Страх." "Боль." "Что есть любовь? Способен ли ты любить?" *** – Мама! Папа! Смотрите! – детский радостный голосок прокатился по дому. – Я построил домик из спичек. Родители нежно улыбались глядя на творение ребёнка. – Вау! Что за красота?! Наверное, ты у нас станешь великим архитектором. – звучал мужской голос. – У него определëнно талант. – добавил мягкий женский голос. – Да! Я хочу строить красивые дома, чтобы люди жили в них и всегда улыбались! – мальчишка опустил глаза на собственное творение, а когда поднял взгляд, ни мамы, ни отца уже не было рядом. – Мама? Папа? Мы играем в прятки? – ребëнок со страхом оглядывал комнату, не понимая куда делись родители. Они же только что были здесь! Мальчик судорожно обыскивал комнату, стараясь найти хоть след пропавших, но сзади раздался голос. Мужской. Однако, это не был его отец. – Стараешься найти тех, кто больше не принадлежит этому миру, Кавех? – голова мальчишки оборачивается и видит перед собой человека с пепельными волосами и в зелëной рубашке. Откуда он его знает? – Знаешь, я никогда не мог подумать, что ты настолько отвратительный. Да кто он вообще такой и почему так его называет? – Кто мог знать, что такой светлый ребёнок начнёт стелиться под людей, лишь бы заполучить хоть каплю одобрения? Они пользуются тобой, а ты благодаришь их за это и готов молиться на них. Но тебе это нравится, тебе нравится, когда с тобой так обращаются. Удобно думать, что ты жертвуешь собой ради других. Но ты чëртов эгоист, Кавех, ты никогда не жертвовал собой, ты лишь удовлетворял свою жалкую потребность в одобрении, страдания – вот что приносит тебе истинное удовольствие. Очнись, Кавех, это твоя вина, ты сам всë к этому привëл. – Ты врёшь! – завопил мальчишка. – Очнись. – Уходи! – Очнись, Кавех. *** – Кавех, очнись! Подъëм. – Прошу, оставь меня. – в полусонном бреду бормотал Кавех. – Ты дрыхнешь уже сутки, пора вставать. – Аль-Хайтам несильно его толкнул и только тогда Кавех понял, что это был сон. Парень медленно повернулся к источнику звука, так удачно оказавшегося его парнем. – Где мы? – В дома твоего отчима, как я понимаю. – Аль-Хайтам лëг рядом с Кавехом и взял его руку в свою. – Он мне не отчим. – Кавех прочистил горло и спросил: – Как мы здесь оказались? – он не помнил совершенно ничего, с того момента, как они зашли в палату его матери. – У тебя началась истерика в больнице, врачи посоветовали вывести тебя на свежий воздух и дали каких-то успокоительных, но ничего не помогло и когда мы вышли ты начал ломиться обратно, мы с...мужем твоей матери посоветовались, и решили отвезти тебя сюда, когда приехали ты отрубился, постоянно что-то бубнел во сне, звал кого-то, просил, чтобы тебя оставили в покое. Кавех вздохнул и обнял мужчину, лежащего рядом. – Аль-Хайтам, ты никогда меня не бросишь? – парень задаёт вопрос тихо, почти безжизненно. – Не брошу. – он ласково гладит его по спине и целует в лоб. – Кавех, я хочу тебя кое о чëм спросить. – М? – Ты хочешь идти на похорон? – Да, наверное. – Кавеху думается, что если он не смог присутствовать тогда, когда мать издала свой последний вздох, то хотя бы на похоронах он быть обязан. – Хорошо, как скажешь. Но, Кавех, я хочу, чтобы ты знал, я всегда с тобой, мы вместе переживëм это. – Я знаю, Хайтам. – Кавех ещё теснее прижимается к возлюбленному. – Я знаю. *** Дождь снова лил, как из ведра. Видимо, сама природа понимала, насколько Кавеху сейчас паршиво. Люди вокруг плакали, не плакал лишь сам парень. Ему казалось, что все слёзы он уже оставил там, в больнице. Но, как оказалось, не все. Люди мало помалу расходились, в конце концов остался только он и могила женщины напротив. Ему сейчас как никогда хотелось с ней поговорить. Кавех садится на мокрую скамейку у могилы и слова сами льются из его рта. – Прости мам, я виноват перед тобой. Извини, что я думал, будто тебе нет до меня дела. Я так хотел поговорить с тобой обо всëм. Я поступил в столицу, как ты и хотела, но я говорил тебе об этом, когда мы ещё общались, с учëбой всë замечательно, я состою в студсовете и участвую во всяких мероприятиях, меня знают представители хороших компаний и готовы взять на работу после выпуска, представляешь, это уже совсем скоро! Я думаю, вы с отцом гордились бы мной. – в горле появилось неприятное чувство, предвещающее появление слëз. – А ещё у меня появился любимый человек, он заботливый и любящий, не знаю, как бы ты отреагировала на то, что это парень, но я думаю, ты была бы счастлива знать, что он и правда всем сердцем любит и оберегает меня. Мы хотели приехать к тебе на следующих каникулах и устроить свадьбу, но, видимо, не суждено. Ну, то есть, приехать на каникулах, я думаю, в любом случае возьму его в мужья. Если бы ты знала, мам, как же я хочу, чтобы ты была на нашей свадьбе. Ещё лучше, чтобы вы были на ней вместе с отцом. – следующие несколько минут парень сидел и молча плакал, прежде чем подошёл Хайтам. – Кавех, нам пора, ещё не хватало, чтоб ты простудился. Старший подходит к могильной плите и прикасается к ней лбом. – Прощай, мам. *** По приезде домой Кавех берёт академ отпуск на месяц и практически не выходит из дома. Хайтам взял все домашние обязанности и заботу о Кавехе на себя. Он отлично понимает в каком состоянии сейчас находится его возлюбленный, всë таки он сам был на его месте, когда умерла его бабушка. Но несмотря на своё состояние и законный отпуск он всё ещё помогает одногруппникам с учёбой за спасибо, решает учебные вопросы, берёт на себя новые проекты, которые даже не в состоянии выполнить, лишь бы не опозорить университет и не подставить преподавателей. После бессонной ночи Кавех начинает куда-то собираться и его копошение будит Хайтама. Еле разлепив глаза тот спрашивает: – Ты куда так рано собрался? – У меня конференция в университете. – Кавех, какая, к хренам, конференция? Ты имеешь полное право не появляться там ещë две недели. – Аль-Хайтама начинало злить то, что Кавех использует свой академ отпуск не для, того, чтобы восстановиться, а для того, чтобы бегать за другими студентами и администрацией университета, прикрывая их задницы. – Хайтам, ты не понимаешь, у них нет кандидата, который мог бы выступить, поэтому позвали меня, если я не появлюсь там, то просто опозорю наш вуз и преподавателей. – А ты здесь причëм? Это их проблемы, если у них нет студентов, которые могли бы представить университет. Сиди дома. – Блять, они все возлагают на меня огромные надежды, там будут представители из министерства образования и разные депутаты, это очень важно, Хайтам. – Кавех искренне не понимал, почему его парень так реагирует, он же не делает ничего плохого, по крайней мере для самого Аль-Хайтама и других. – Да какого хера ты пляшешь под их дудку, когда сам еле держишься на ногах?! Ты посмотри на себя, в твои мешки под глазами можно кукурузу собирать, не ешь нихрена третий день, но при этом всегда такой добрый и благородный. Кавех, мне надоела твоя жертвенность. – Хайтам был зол не на шутку, это уже не было похоже на их типичную перепалку. – Да какая жертвенность? Я всего лишь хочу выручить их. – Обычная, Кавех. Почему ты вечно спасаешь их, но кто из них помогает тебе сейчас? Их не интересует твоё самочувствие и твои проблемы, они готовы только повесить на тебя лишнюю работëнку, а ты хвостом виляешь и бежишь выполнять. Тебе нравится когда об тебя вытирают ноги? Кавех резко изменился в лице, но молча продолжал слушать. – Ты думаешь, я не замечал как в начале наших отношений ты пытался угодить мне? Кавех, я не слепой, я всë вижу. Ты стараешься быть для всех хорошим, только не пойму зачем? Ты постоянно обращаешь внимание на мнение других людей о тебе, пытаешься предстать перед ними в лучшем свете, лучший студент, лучший архитектор, лучший помощник, лучшее решение всех чужих проблем. Неужели вся твоя тяга помочь другим заключается в том, что ты хочешь одобрения от других? У Кавеха что-то внутри рухнуло. Аль-Хайтам заметил. Он тоже считает его мерзким? В голове заискрил обрывок сна, который он видел после смерти матери. "– Кто мог знать, что такой светлый ребёнок начнёт стелиться под людей, лишь бы заполучить хоть каплю одобрения? Они пользуются тобой, а ты благодаришь их за это и готов молиться на них. Но тебе это нравится, тебе нравится, когда с тобой так обращаются. Удобно думать, что ты жертвуешь собой ради других. Но ты чëртов эгоист, Кавех, ты никогда не жертвовал собой, ты лишь удовлетворял свою жалкую потребность в одобрении, страдания – вот что приносит тебе истинное удовольствие." – говорил Аль-Хайтам в его сне. Кавех гневно процедил: – Заткнись. – Значит, я прав, Кавех, просто ты сам не хочешь этого признавать. Но дело в том, что ты – не то, что думают о тебе другие. Тебе нравится находить подтверждение того, что ты хороший человек, заслуживающий любви в чужих словах, но чего стоят чужие слова? Чего стоит это липовое одобрение? – Заткнись! – Кавех закричал так сильно, что у Аль-Хайтама заложило уши. – Кави, я всего лишь хочу помочь тебе. – Отвали, мне не нужна твоя помощь! – парень спешно собрал все нужные ему на конференции вещи и ушёл, хлопнув дверью. Кажется, Аль-Хайтам понял, что он не такой уж и хороший человек, раз всеми силами пытается возвысить себя в глазах других. Может, он имел ввиду, что и его слова о том, что и его слова ничего не стоят? Может, все эти слова о том, что он любит его и ценит его старания были ложью? Может, Аль-Хайтам никогда его и не любил. Тогда зачем было это всë? Он тайно ненавидел его и хотел причинить боль в самый трудный момент? Кавех не помнил, как прошла конференция, лишь аплодисменты в конце его выступления и благодарности администрации университета. Не помнил и то, как попал домой, точнее, в квартиру Аль-Хайтама. Того дома не было, поэтому Кавех быстро сложил свои вещи в чемоданы и ушёл, сам не зная куда. Может, вернуться в квартиру той старушки? Так он и сделал. Весь вечер телефон гудел от сообщений Аль-Хайтама: "Кавех ты где? Что происходит?" "Возвращайся и мы нормально поговорим." "Если ты обиделся, то прости, я не хотел как-то тебя задеть." "Кавех, возвращайся, я наговорил лишнего, понимаю, что тебе плохо и сейчас ты воспринимаешь всё в штыки, но я правда хочу поговорить и обсудить всë." В какой-то момент Кавех не выдержал бесконечного жужжания телефона и ответил простое, но такое холодное сообщение: "Мы расстаёмся." Дальше смс он не читал, лишь на экране блокировки иногда высвечивались сообщения о том, что Хайтам не хочет вот так всë заканчивать, но если Кавеху нужно время, то он готов ждать. Но Кавеху не нужно было время, Кавеху нужен был Хайтам, который так не вовремя понял, что он за человек на самом деле. Он не верил ни одному его сообщению, ведь сам Хайтам утром сказал, что слова других людей ничего не стоят, а значит и его тоже, ведь он тоже человек. Что, если всë, что для него делал Аль-Хайтам было ради чего-то? Только ради чего? Ради секса? Ради того, чтобы самоутвердиться за счёт того, что он встречается с лучшим студентом на потоке? Чтобы доказать себе, что, мол, я могу, а на вас он даже не посмотрит? Получается, Аль-Хайтам никогда его и не понимал, а лишь врал? Прежняя пустота возвращалась с огромными темпами. Возможно, она никогда и не исчезала, а лишь теплилась где-то в уголках души, заглушенная чем-то? Кавеху не хотелось больше ничего. Какой теперь во всëм этом смысл. Все бросили его, мама, папа, Аль-Хайтам, все важные люди в его жизни ушли. Он же так старался быть хорошим во всëм, почему они все покидают его? Может он недостаточно старается? А смысл тогда стараться, если все всë равно тебя покинут. Сколько из кожи вон ни лезь, те кого ты считаешь близкими в конце концов исчезают. Отец не слушал Кавеха, когда тот просил его не ехать в опасную командировку. Он старался быть хорошим. Мать страдала после смерти отца, Кавех всë ещё старался быть хорошим, превозмогая боль, заботился о ней, она его бросила и улетела в другую страну, где, не дождавшись Кавеха, встретила смерть. Но даже тогда он хотел быть хорошим. Аль-Хайтам понял, насколько он ужасный человек из-за того, что он пытался быть хорошим и для него в том числе. День шёл за днём, вечер за вечером, а Кавеха всë никак не отпускали мысли, жрущие его изнутри так же, как его матушку сожрала болезнь. Но болезнью это не назовешь, ведь болит не какая-то конкретная часть тела, болит что-то в сознании, отравляя жизнь всë больше и больше. Он уже и позабыл об одном решении проблемы, к которому обещал больше не притрагиваться. Что ж, видимо не умеет выполнять обещания не только его мать. Проблема в том, что выпить пару бокалов уже не помогало. Пришлось пить больше. Больше, больше и больше. Голос в голове опять вернулся на своё почётное место. Только, на сей раз, помимо голоса появились ещё и они. Святая троица не иначе, будто настоящие, стоят прямо здесь. Силуэт матери пригрелся на стуле, отец стоял в дверях комнаты, а Аль-Хайтам прямо над ним. В глазах появился сильнейший страх, а тело почему-то не хотело двигаться. "– Разве ты не рад нам, сынок?" – безэмоционально говорил отец. "– Не рад, что можешь переложить всю ответственность за свои поступки на нас?" – дальше говорила мать, так же сухо, как и отец. "– Не рад, что сам испугался последний и ушёл, а теперь можешь винить во всëм меня?" – Уходите. – сипло хрипит Кавех. – Вы все не настоящие. На лицах порождений разума Кавеха застыла злобная улыбка. Его начинает откровенно трясти, кто ж, блять, знал, что идея выпить обернётся для него вот этим. Фигуры начали шептать что-то неразборчивое, лишь от матери он услышал обрывок фразы "пойдем с нами, Кавех." Перед глазами потемнело, прояснилось лишь утром, когда солнце нещадно слепило даже сквозь шторы. Он не понимал, было ли это сном, или пьяными бреднями, одно лишь знал точно, он не в порядке. Совершенно. Жаль, что Хайтама не было рядом, но страх быть отвергнутым мешал вернуться. Ничего он и сам справится. Когда-то справлялся и сейчас сможет. *** Прошло около 4 лет с момента их расставания с Аль-Хайтамом. Кавех и правда справлялся. Худо бедно, но справлялся. Галлюцинации никуда не ушли и стали появляться и на трезвую голову, но это не помешало ему закончить университет с отличием, найти работу в престижной компании и стать уважаемым человеком. Весь смысл его жизни сейчас держался на архитектуре, она то точно от него никуда не сбежит. Впрочем, если не брать в расчёт работу, дела у него шли откровенно хреново, извечная пустота полностью поглотила его, а пить меньше он так и не стал. Знал то, что нужно напиться до отключки и тогда никакие галлюцинации беспокоить не будут. И всё же на людях Кавех всегда выглядел презентабильно, одежда с иголочки, неброский макияж, дабы скрыть усталость, идеальная укладка – идеальный внешний вид идеального человека. Его имя знали в каждом уголке страны, а его проектировкой зданий восхищались миллионы. Студенты архитектурного факультета часто ставили его себе и друг другу в пример. Кавех действительно исполнил свою мечту, которой горел на первом курсе. Сменил старую и чахлую квартиру на апартаменты в центре. Та жизнь, о которой грезят миллионы. Миллионы, но не Кавех, ведь он знает, что скрывается за отполированной до блеска обложкой. Благо, хотя бы денег хватало, чтобы не чувствовать себя в край убитым. Но ничто не длится вечно. Очередной проект загнал Кавеха в огромные долги и это стало концом всего. Желанные когда-то апартаменты пришлось продать и переехать в однокомнатную квартиру на окраине, по соседству с которой, так кстати, находился бар. Он всë ещё держал лицо на публике и нигде не упоминал о банкротстве, но его жизнь буквально катилась в тартарары. Порождения его разума, что когда-то звались его родителями, всë чаще стали звать его с собой. И признаться честно, он почти сдался. Почти. Он не знал, что именно его здесь держит, но так или иначе уходить не хотелось. Если бы знал, то хватался бы всеми силами за это нечто, что даёт сил, но сейчас он хватается за очередной стакан с алкоголем в баре у дома, который добрый бармен услужливо дал ему в долг. В этом месте происходит полный хаос, девушки строят ему глазки, большие компании слишком громко смеются, музыка, хоть и негромкая, раздражает. Но это всë, что он может себе сейчас позволить и это бесит. Не бесит только бармен, снова заполняющий стакан алкоголем. Все звуки смешиваются в какофонию. Кажется, на сегодня хватит. Среди многообразия неприятных звуков слышится такой знакомый и такой до жути родной голос, что аж в дрожь бросает: "идём домой, Кавех". Он знает, что это нереально и то, что его вымышленные друзья снова пришли навестить его. Аль-Хайтам приходит реже всего. Всë настолько плохо? – Кавех, ты пьян. – снова говорит Хайтам. – Идём домой, тебе нужно отдохнуть. – Уходи, пожалуйста. – это не просьба, это мольба. С каких пор галлюцинации говорят так чëтко? Во всём виноват алкоголь? – Я никуда не уйду, пока ты не пойдёшь со мной. Это точно испытание на прочность. Кавех уже готов сдаться. Призывы матери и отца он ещё готов был игнорировать, но в этот раз его зовёт Аль-Хайтам, может, уже действительно пора? – Я не хочу умирать, Аль-Хайтам. – Кавех думает, что он выглядит странно, в полном людей баре говорит сам с собой. – Кто сказал, что я позволю тебе умереть? Кавех оборачивается. Аль-Хайтам выглядит так ярко, так живо, как выглядел тогда, когда они были вместе. Тогда, когда он мог видеть его вживую, а не через призму собственных воспоминаний. Он изменился, не сильно, но достаточно, чтобы Кавех понял, что перед ним не нечто выдуманное его воспалëнным сознанием. Перед ним сам Аль-Хайтам. Какого хера он здесь делает? Кавех не может поверить своим глазам, касается его плеча, чтобы удостовериться, что перед ним живой Хайтам, а не его копия и боится, что он вот вот рассеется, исчезнет. Но Аль-Хайтам не исчезает, берёт его за руку и смотрит в глаза. – Пойдём, Кавех. И Кавех подчиняется, встаёт со стула и плетëтся вслед за мужчиной. Ноги еле держат, но он берёт себя в руки и идёт дальше и дальше, лишь бы Аль-Хайтам вновь не исчез. Вот впереди машина, Аль-Хайтам открывает дверь, садит Кавеха на заднее сиденье и сам садится за руль. С каких пор у Аль-Хайтама есть машина? Впрочем, сейчас не до этого. Кавех впервые за долгое время позволяет себе хоть немного расслабиться. Зачем Хайтам забрал его он узнает завтра, сейчас он роняет голову на окно, следит за мельтешащими зданиями и машинами. Кавех не замечает как они приезжают. Всë тот же подъезд, всë та же квартира, которую они когда-то называли их общей. В ней ничего не изменилось, вазы и картины на тех же местах, где их давно приказывал оставить Кавех, а обои, которые он лично выбирал всë так же украшали стены. Аль-Хайтам ведёт его в спальню, укладывает, а сам только думает идти в гостиную, как его окликает Кавех: – Аль-Хайтам, помоги мне. – Чем? – Хайтам думает, что Кавех хочет, чтоб тот помог переодеться или принёс сумку с телефоном, но тот говорит нечто, от которого у Хайтама по коже невольно пробегают мурашки. – Мне кажется, я с ума схожу, только не смейся. Я знаю, что ты плохо ко мне относишься, ведь знаешь, что я не такой хороший человек, которым хочу себя показать, но выслушай меня. Они приходят и постоянно зовут с собой, мне страшно, но я ничего не могу с этим сделать. Знаешь, такое ощущение, что вся душа и вся моя жизнь медленно утекает, а я просто наблюдаю, как всё к чертям катится, руки не то, что опускаются, они уже опустились, хочется иногда за ними пойти, но держит что-то. Не работа и не люди, которые со мной общаются, восхищаются. Я уже чертежи по инерции делаю, а потом смотрю, всё разорвать хочется, но отдаю заказчикам, им нравится, а я в их лица смотреть нормально не могу. Противно. Они вот мне улыбаются, любят, а я ничего не чувствую, понимаешь? Совсем ничего. Но почему-то всё ещё хочу быть для них кем-то, кто достоин восхищения, достоин своего статуса и уважения. Иногда я задумываюсь, а не ради этого ли я старался, не ради этого ли пытался прыгнуть выше головы, тогда почему сейчас мне от этого всего тошно? Наверное, я просто хотел быть любимым кем-то, точно знать, что меня никто не осуждает и любит. Я думал, что все люди заслуживают быть счастливыми и хотел им помочь обрести своë счастье взамен на любовь и признание, но почему в итоге всегда остаюсь несчастным я, скажи мне, Хайтам? Аль-Хайтам молчал несколько секунд, прежде чем сказать: – Я никогда не относился к тебе плохо, как и другие люди, просто ты видел лишь проблемы остальных, постоянно забывая о себе и своём счастье. Ты не плохой человек, Кавех, и никогда им не был и заслуживаешь любви не меньше других, все хотят быть любимыми и понятыми, но ты не должен идти на поводу у других. Тогда я неправильно выразился, я не должен был говорить этого, учитывая то, что тебе было плохо и было очевидно, что ты поймëшь всё не так, как я хотел тебе донести. Я обещаю, что больше такого не повторится и я больше не хочу тебя терять. – Аль-Хайтам дотронулся до руки Кавеха и не встретив сопротивления начал поглаживать его запястье. – Кто к тебе приходит и куда зовёт? – Мама и папа. – прошептал Кавех. – Иногда ты приходил. Сначала они говорили мне просто неприятные вещи, а потом...потом стали звать к себе, а ты, то есть, скорее, твоя копия, просто молча кивал. Аль-Хайтам не знал, что говорить в таких ситуациях. Это звучало страшно, он даже не мог представить, что Кавех ощущал это всё на себе. – Хайтам, прошу, не уходи никуда. Я боюсь, что они снова ко мне придут и на этот раз я просто не смогу им отказать. – Кавех стальной хваткой вцепился в руку Аль-Хайтама, смотрел таким умоляющим взглядом, что отказать было бы кощунством. – Не уйду. – он улëгся рядом и нежно обнял Кавеха, показывая своим присутствием, что он останется, и что всё будет хорошо. Он не знал, как помочь, но знал, что обязан это сделать. – Спи. Утром со всем разберëмся, даю слово. И Кавех верит, проваливается в глубокий, такой на удивление спокойный сон. *** Машина подъезжает к кладбищу. Аль-Хайтам останавливается возле ворот и открывает дверь с пассажирской стороны. Кавех нервничает, ведь впервые за 5 лет посещает могилу матери. Ему есть, что рассказать. – Я тут постою, если что – звони. – Аль-Хайтам одобрительно хлопает его по плечу, Кавех хмыкает и направляется вперёд. Ходит между могильных камней, пока не находит памятник той самой женщины. Видимо, муж его матери недавно приезжал, у могилы лежат свежие цветы, а место около неё заботливо убрано. Кавех кладëт ещё один букет рядом с тем, что принёс вдовец, садится и начинает монолог: – Привет, мама. Знаю, я давно не навещал тебя, каюсь. Надеюсь, ты спишь спокойно. – он закусывает губу и продолжает: – Зато, мне есть, чем тебя порадовать! Я всë таки выучился, нашёл хорошую работу а ещë...Вчера вышел замуж, представляешь. Я в прошлый раз тебе о нём рассказывал. Он действительно хороший мужчина, я не жалею о своëм выборе. Жаль, что тебя не было на нашей свадьбе, но мы всë таки неплохо отпраздновали. Меня даже твой муж поздравил. Но я хочу сказать тебе ещё кое-что. Знаешь, до свадьбы могло и не дойти, когда ты умерла...я что-то совсем расклеился, всë наперекосяк пошло и мы с Аль-Хайтамом расстались, но видимо у судьбы на нас были другие планы, он нашёл меня снова не в самом лучшем состоянии, но не ушёл, не испугался, за что я ему бесконечно благодарен, он помог мне подняться на ноги, предложил пройти психотерапию и я теперь наконец себя чувствую действительно счастливым. Психотерапевт говорит, что работы ещё много, но я уже вижу результаты! Если бы ты знала, мам, как же я хотел бы, чтоб ты познакомилась с Хайтамом, сейчас он стоит снаружи, хочет, чтобы я тебе выговорился, но в следующий раз мы обязательно придём вместе. – Кавех встаёт со старой потëртой скамейки и напоследок говорит: – Пока мам, не знаю когда свидимся, но надеюсь, что смогу вырвать отпуск осенью и приехать ещё раз, хороших снов. – целует надгробие и уходит. Плакать, как в прошлый раз, не хотелось, но на душе стало в сто крат спокойнее. Аль-Хайтам, что сидел в машине и читал какую-то книгу, завидев Кавеха издалека сразу ринулся к нему. – Ты как? – спрашивает боязливо. – Нормально. – отвечает Кавех, показывая, что с ним действительно всë в порядке. – Поехали в отель, я так хочу есть, что у меня сейчас желудок в трубочку свернëтся. У Хайтама камень с души свалился. Он выдыхает, заводит машину и едет в их номер, забронированный на три недели, чтобы отпраздновать свадьбу, отдохнуть от работы и просто насладиться друг другом. Их история только начинается. История Кавеха только начинается.