На крыше или с крыши?

      Открытая форточка даёт свежему и прохладному воздуху проникнуть в комнату, позволяя более свободно дышать, и постепенно устраняя духоту. У Казуторы и так проблемы с тем, чтоб спокойно погрузиться в сон, а сделать это в душном помещении без возможности нормально вздохнуть и вовсе нереально. Хотя из-за дождя в комнате уже стало даже прохладно, но Казутора напрочь игнорирует одеяло, лежа на кровати в спортивках и шерстяных носках. По оголëнным рукам уже поползли мурашки и тонкая футболка с короткими рукавами совсем не спасает положения, хотя ни о каком спасении Ханемия и не просит. В наушниках орëт солист под ритмичные удары барабанов и звучание электрогитары. Возможно, вы скажите, что подобная музыка не лучший вариант для того, чтобы быстрее заснуть, но что поделать, такой уж у Казуторы плейлист. Засыпать под музыку в наушниках вошло у него в привычку ещë давно, когда как-то летом Ханемию уже совсем выбесило тупое и писклявое жужжание комаров под ухом, что он просто стал включать в наушниках что-то тяжëлое, да погромче. Если сначала музыка просто помогала не слышать этих бесячих насекомых, которым парень был готов уже отдать на съедение всë своë тело, лишь бы те заткнулись, то потом любимые песни давали возможность отвлечься от всяких тревожных мыслей и воспоминаний, которые по всем законам подлости всплывают, когда пытаешься уснуть. Позднее же это переросло в привычку и теперь Казутора в принципе не может уснуть без наушников. Даже если там хуярят гитары, а солист уже, почти что, лишился голоса.       Едва слышный скрип двери и вот чужое дыхание опаляет шею и ухо.       — Казутора, — нараспев, протягивая все гласные, зовëт Ханма, — спишь? — Спрашивает парень, хотя и так знает ответ.       Казуторе от того как Ханма произносит его имя, удваивая, а то и утраивая все гласные хочется врезать Шуджи. Мысленно он, собственно, уже это сделал. В реальности же он продолжает лежать, совершенно не двигаясь. Даже не вздрогнул когда чужие пальцы коснулись его шеи и начали очерчивать контур татуировки. Но Казутора всë ещë не двигается. Тут как с медведем: прикинуться мëртвым и тот сам уйдет. Сделать вид что спишь, авось Ханма и свалит. Но в этом способе есть загвоздка. Пятьдесят на пятьдесят. Всë зависит от настроения медведя. Видит ли он в тебе врага или обед? Ведь если второе, то спастись так, явно, не получится. Также и с Шуджи. Ханемия был для Ханмы обедом, хотя судя по времени, то уже поздним ужином. Не в буквальном смысле, конечно. Если интерпретировать с медвежьего на человеческий, то скорее игрушкой, развлекаловкой на вечер.       Ханма расплылся в улыбке, не забыв по-своему, по-особенному так, хихикнуть и склонился ещë ниже, что до него стала доноситься музыка из наушников.       «Как под такое вообще можно спать?» — пронеслось в голове у парня.       Хоть он и знал, что Ханемия сейчас не спит, но всë равно почему-то уверен, что и в другие дни Казутора засыпает под подобную же музыку. Лучше всего включить медленные и медитативные мелодии, там классику или джаз, да на крайняк даже звуки природы, но без барабанных вставок и грубых гитарных рифов, даже Ханма это понимает. Казутора же делает всë с точностью да наоборот. Казутора, в принципе, всë делает не так. Никогда у него не получается всë как нужно, и результаты его действий и решений тоже благоприятными никогда не выходят. И может, тогда, именно поэтому Казутора сейчас не спит, а Ханма потихоньку начинает до него доëбываться.       Быть может, если бы Ханемия и в правду спал, то Ханме просто надоело бы и он свалил.       А хотя погодите, ведь если Шуджи видит в нëм свой «обед», то тогда в любом случае не уйдëт так просто. Всë пятьдесят на пятьдесят. Всë зависит от настроения Ханмы.       И какая бы выдержка не была у Ханемии, когда Шуджи медленно, едва касаясь, проводит кончиком языка по его татуировке, Казутора резко вскакивает, прикрывая шею руками, и с возмущением смотрит в чужие глаза. А в ответ на него смотрят с насмешкой. И Казуторе ещë больше захотелось врезать этому идиоту, который похоже не знает, что такое личное пространство. Что ж, Ханемия сейчас ему всë подробно объяснит и покажет на практике. На кулаках.       — Ты совсем офигел?! — Кричит Казутора, не предпринимая пока никаких действий, лишь потирая то место, где его лизнул Ханма, пытаясь хоть как-то отбиться от неприятных ощущений и брезгливо морщиться, — фу, какой же мерзкий.       Ханме же от этого его выражения лица хочется рассмеяться.       — Ооо, — улыбаясь тянет он, ещë больше выбешивая Ханемию, — так ты всë-таки не спал.       Казутора хмуро на него уставился, выдëргивая наушники и откидывая их куда-то в угол кровати. Он ещë какое-то время тупо пялит прежде чем наконец-то спросить:       — Чего тебе?       Ханемия уже несколько раз пожалел, что впустил этого глиста с каракулями на руках к себе переночевать. Едва ли закончилось собрание Вальхаллы, как погода резко испортилась и небо заполонило тучами, а Ханма живëт в какой-то жопе мира, вот Ханемия и пригласил его к себе переждать дождь. Точнее Ханма просто навязался. В общем, собрание и так закончилось достаточно поздно, а дождь даже не собирался заканчиваться, в итоге поезда уже перестали ходить и было принято решение, что Ханма останется на ночь. Опять же, Ханма сам его принял. Хорошо, что хоть родителей до завтра дома не будет. В общем, уложив Шуджи на старом, узком, скрипучем и вообще максимально неудобном диване на кухне, куда Ханма еще и, наверное, не влез в силу своего роста, Казутора прошествовал в свою комнату, оставив Ханму с торчащими из под одеяла, и вообще, перевалившимися за край дивана ногами. Ну а что, сам виноват, что таким длинным вырос. Но в итоге этот Ханма, у которого ноги на диван не влезли, сейчас сидит в его комнате перед кроватью, ещë и херню какую-то вытворял минутой ранее, и непонятно чего от него хочет.       — Курить хочу.       А, вот чего хочет. Казутора закатил глаза:       — Ну так иди и покури, зачем до меня-то доëбываться, — «домагаться» – чуть ли не сказал Казутора.       Ханма ехидно ухмыльнулся:       — Ну так разве в помещении можно курить?       Казутора уставился на него как на полного идиота. Когда это что-то подобное останавливало Ханму, чтоб закурить в рандомный момент в рандомном месте?       — Ну тогда вали на улицу, дождь как раз закончился, — огрызнулся парень, кинув взгляд за окно. Дождь и правда уже прекратился.       «Или домой» — подумал Ханемия, но промолчал.       А вообще, Ханма, на удивление был даже в чëм-то прав. Если соседи почуют через вентиляцию запах курева или увидят курящего Ханму в окне, то непременно доложат об этом родителям Казуторы. А с отцом так лучше не шутить. Это он ещë с детства уяснил. Они итак в подъезде, когда поднимались на нужный этаж столкнулись с сумасшедшей бабкой-соседкой, которая потом по-любому расскажет маме Казуторы, что он приводил домой какую-то шпану. Ещë и приукрасит всë в раз сто. Наговорит на Ханму, что тот какой-нибудь нарик-гомик-алкаш-бомж (хотя почему какой-нибудь?). Ханемия вообще не понимает, за что эта бабка так невзлюбила его. Он всегда с ней здоровается, если пересекаются, и даже вполне дружелюбно улыбается ей. Но эта ебанутая бабка всë равно постоянно пытается подпортить Казуторе жизнь. Так получилось, что еë окна выглядывают прям во двор и через них она постоянно наблюдает за ним, это его даже пугает в какой-то степени. В общем, эта соседка всегда докладывает родителям Ханемии, когда их не бывает дома, чуть ли не каждый его шаг. То он ночью куда-то уходит, то его поджидают какие-то амбалы-бандюганы (это она про парней из Вальхаллы, но опять же приукрашивает, далеко не все там выглядят как самые отпетые хулиганы), а потом он с этими же амбалами возвращается домой. Всë докладывает. Да ещë и в наглую пиздеть совсем не стесняется. То скажет, что из их квартиры звуки какие-то странные доносятся, то к нему девочки по вызову приезжают. А Казуторе потом от отца достаëтся. А может, это вообще его отец еë и подговорил за ним следить. Но зачем она врëт тогда? Просто неадекватная какая-то.       — Сейчас же уже поздно и темно, вдруг меня маньяк украдëт? — Произносит Шуджи, вырывая Казутору из мыслей.       Казутора конкретно так подзавис. Что этот болван вообще несëт?       — И что ты от меня хочешь? Я могу лишь посочувствовать тому идиоту, который действительно попытается тебя украсть, — хмыкнул Ханемия, сложив руки на груди.       — Окей, покурю в подъезде, — протянул Ханма безразлично пожимая плечами и поднимаясь на ноги.       Этого тоже допустить нельзя было. Опять же из-за этой противной бабки. А то кто еë знает, вдруг она в глазок постоянно наблюдает, и только и ждëт, когда это там Казуторочка появится.       — Чëрт, — ворчит Ханемия, тоже поднимаясь с кровати, — я говорил тебе, какой же ты всë-таки мерзкий?       Шуджи смеëтся:       — Ага, было такое.       На улицу они, кстати, так и не пошли. Точнее пошли, но по-другому. Казутора приложил указательный палец к губам, намекая Ханме вести себя как можно тише, и заговорщически улыбнулся. Быстро же у него настрой меняется. Он старается аккуратно прикрыть дверь, чтоб ненароком не хлопнуть ей на весь подъезд.       Ханма уже было начал спускаться вниз, но Казутора потянул его за собой – наверх, напоследок кинув взгляд на дверь той самой злосчастной соседки, искренне надеясь, что она ещë не настолько поехавшая, чтобы в час ночи следить за всем через глазок. Ханма удивляется, не вдупляя куда это Ханемия его повëл, но послушно идëт за ним. Они быстро преодолевают несколько лестничных пролëтов, останавливаясь на самом последнем этаже. Дверь на крышу как обычно не закрыта, и легко поддаëтся, когда Казутора легонько пинает еë. Ханма лениво повертел головой, оглядываясь по сторонам. Казутора сразу же повëл его к краю крыши, и Ханме только и оставалось, что перешагивать через лужи, потому что Ханемия, казалось, об этом совсем позабыл, шагая прямо по лужам и пачкая белые кроссовки.       Казутора остановился ровно у ограждения и ни шагу дальше. Опустить взгляд вниз – и вот уже видна сырая земля. Он резко развернулся лицом к Ханме, облокачиваясь на не особо-то и высокое ограждение. Лëгкий толчок или, наоборот, сильный ветер, немного не устоял на ногах и всë – ты уже за оградой, летишь в самый низ.       — Давай, делай свои дела быстрее, — ворчит Ханемия, но как-то уже более насмешливо, весело что ли.       Шуджи тоже весело хихикает:       — Ты меня как будто выгуливаешь, — шутит Ханма, хватая Казутору за плечо и слегка притягивая к себе, подальше от края. А то кто знает этого Ханемию, у него между прочим тоже с головой не всë в порядке.       — Ну что поделать, ты та ещë псина, — ухмыляется Казутора, прикрывая глаза. Он всë-таки делает пару шагов к Ханме, отходя от края.       На нëм всë та же лëгкая футболка, а в добавок ещë и мокрые кроссы. Но Казутора не дрожит, не переступает с ноги на ногу, обнимая самого себя в попытках согреться. Он просто стоит с закрытыми глазами, напрочь игнорируя холод, позволяя ему пройти сковзь него, забраться под слегка задравшуюся ветром футболку, обволакивая всë тело. Опять Казутора всë сделал не так. Даже Ханма, придурок, в последний момент успел схватить с собой куртку Вальхаллы. Один Казутора тут не под ту музыку засыпает, одевается не по погоде, по лужам ходит (ведь даже Ханма лужи-то эти перешагивал) и приведëт это всë, по-любому, к не лучшему исходу. Заболеет ещë. И спрашивается теперь, кто тут больше не в адеквате: Шуджи или всë же Казутора. Ханма, конечно, может иногда какую-нибудь хуйню творить, у Казуторы же вся жизнь из этой хуйни и состоит. Он буквально живëт тем, что делает что-нибудь ненормальное, неадекватное, ебанутое. Казутора делает всë наобум, поддаваясь импульсу, не думая о последствиях. Несëтся сломя голову, не заботясь о еë сохранности. У Шуджи же голова на плечах пока ещë имеется, и он активно старается ей пользоваться.       Рука Ханмы лежащая на плече – единственный источник тепла, но и он пропадает, когда Ханма наконец-таки решается закурить и убирает руку, чтоб прикрыть ей крохотный огонëк на кончике сигареты от ветра. Он делает долгожданную затяжку, запрокидывая голову к небу и выдыхает едкий дым вверх. Хоть дождь и закончился совсем недавно, однако тучи заслонившие небо уже успели рассосаться и сейчас открывался вполне неплохой вид на редкие звëзды. Ханма побегал глазами от одной звезды к другой, рисуя своеобразные созвездия, а потом остановил взгляд на Казуторе.       Тот всë ещë стоял с закрытыми глазами, качаясь в такт ветру и перекатываясь с пятки на носок. Итак не особо аккуратная причëска теперь выглядела ещë более растрëпанной. В какой-то момент Казутора слишком сильно качнулся назад, казалось, что следуя всем законам физики, он сейчас повалится вниз. Ханемия опять пускает всë на сомотëк и принимает любой исход за должное. Упадёт вниз? Хорошо, так тому и быть. Не упадёт? Тоже заебись. У Ханмы аж сердце замерло, и дыхание перехватило, рот слегка приоткрылся не в силах больше сделать вдоха, даже сигарета куда-то потерялась. Это он сейчас испугался что ли? За Казутору? Ханма встал в ступор. Он за свою жизнь-то никогда не боялся. А тут кто-то чужой. Да, из одной банды, товарищи типа, вот ночёвки устраивают, но Ханму очень уж удивило, что он думает о ком-то кроме себя, когда он и о себе-то, практически, не думает.       Но Ханемия, похоже, не поддаëтся даже законам физики. Потому что в противовес им всем, он каким-то образом устоял на ногах. Опять делает всë не так, не как нормальный человек. Даже элементарную физику не признаëт. Казутора открывает глаза, смотря на Шуджи в упор и не удерживается от смешка:       — Что с лицом? Ну и ну, — смеëтся Казутора, запрокидывая голову и опять откидываясь назад, принимая опасное положение.       Ханма лишь хмыкает, грубо хватая Казутору за плечо, оттаскивая от края, и направляется к выходу.       — Пойдëм уже, — тянет Шуджи, пытаясь вернуть своему лицу как обычно скучающий вид.       И плевать, что он так и не смог в достатке насладиться никотином, лучше уж он поскорее уведёт от сюда этого чëкнутого, пока тому не пришла в голову идея полетать. Потому что его кукуха, похоже, уже давно улетела. И в следующий раз Шуджи хорошенько подумает, прежде чем идти на крышу с Казуторой.