Удовольствие

      Каким бы ни был сильным бог войны Му Цин, он все равно получает дикое удовольствие, когда его жизнь оказывается в руках Фен Синя. Когда они занимаются сексом, или, скорее, трахаются, то первое время Фэн Синь не позволял себе лишних касаний, но спустя время Му Цин взбесился: — Неужели тебе так сложно?!       Сюаньчжэнь облокотился руками об стол, смотря прямо в глаза любовника. — А-Цин, пойми, я же могу не рассчитать силу и… даже страшно представить, что ты потом со мной сделаешь…       Наверное, генерал Наньян впервые выглядел так смущенно и напугано. Во взгляде не осталось ни капли привычной надменности. Лишь чистые любовь, забота и беспокойство.       Генерал Сюаньчжэнь недовольно вздыхает и закатывает глаза, а после хватает лицо возлюбленного и до боли сжимает его щеки. — Слушай сюда, идиота кусок. Если ты сейчас же не выебешь меня до потери пульса и не сдавишь мне горло до экстаза, то я лично оттрахаю тебя прямо на этом блядском столе!       Фэн Синю дважды повторять не стоит. А даже если так получилось, то второго раза в принципе хватит. Он тут же выпрямляется и впивается в губы брюнета, подхватывая его под бедра и бросая на кровать личных покоев Му Цина. О Небеса, огромное спасибо, что у Сюаньчжэня такая большая и мягкая кровать. Что засыпать, что трахаться на ней - одно сплошное удовольствие.       Пока Фэн Синь избавляется от собственной одежды, он припадает губами к уже оголенной груди и буквально вылизывает ее, порой покусывая чужие красные затвердевшие соски. Генерал Наньян отбрасывает в сторону верхние одежды, за ними летят и его нижние вперемешку с чужим бельем. Боги войны вновь сплетаются языками, и снова, словно в бою, пытаются взять на себя главенствующую роль, хотя уже и так понятно, кто победит.       Му Цин не выдерживает такого напора - его член болезненно потирается о чужой мускулистый живот, а поэтому Сюаньчжэнь с пошлым звуком разрывает поцелуй и, недовольно рыкнув на Фен Синя, кладет его руки на свою шею. — Сожми… сожми сейчас же, ублюдок!       Им не впервой оскорблять друг друга в постели. И так понятно - если бы они и вправду считали друг друга «ублюдками» и «идиотами», то вряд ли бы стали бороться языками за право быть сверху.       Фэн Синя, как уже известно, дважды просить не надо. Он тут же сжимает чужое горло рукой, а затем вновь припадает к груди, уделяя особое внимание чувствительным сосками возлюбленного.       Сюаньчжэнь хочет что-то сказать, возможно, даже отругать Наньяна, но не может - слишком уж сильно чужие руки душат его.       Сейчас у Му Цина нет ничего; ни права голоса, ни права возразить. Сейчас он беззащитен перед Фэн Синем, и от этого перед глазами пляшут звезды.       Му Цин кончает с хриплым вскриком. Генерал Наньян тут же убирает свою руку с чужого горла, давая вволю надышаться уже забытым кислородом. Мужчина смотрит на живот любовника и не верит своим глазам. Неужели его Му Цин излился только от этого?       Неужели великому богу войны юго-запада нравится, когда ему перекрывают кислород? Нравится, когда кто-то имеет над ним власть? Нравится, когда кто-то запрещает ему сказать хоть слово, полностью контролируя дыхание?       Не проходит и минуты, когда Фен Синь кончает следом.       Генерал юго-востока падает на спину и практически вслепую находит губы любовника, что до сих пор жадно глотает воздух. Мужчины вновь целуются, но уже лениво, спокойно, неспешно.       Отстранившись, Сюаньчжэнь смотрит на свой живот, а точнее на семя - и его, и Фэн Синя.       Белоснежные струйки стекают по бокам, и Му Цин невольно ахает, все еще пребывая в прострации от недавнего оргазма. Фэн Синь на это лишь тихо хмыкает и вновь целует любовника в губы.       Такой Му Цин ему нравится. Такой Му Цин доставляет ему удовольствие.