Пролог: Смерть и рождение
***
— Вай! Вай, вернись! Пожалуйста, вернись! — Паудер в слезах умоляла. — Прошу, Вайолет! Ты нужна мне! Прошу!
Но ее сестра так и не вернулась, уходя все дальше и дальше, пока не исчезла за поворотом. Паудер в отчаянии била по земле до тех пор, пока ее руки не заболели от ударов.
Она осталась одна и монстры из тьмы вернулись, усиливая ее боль в стократ.
— Вайолет! — В отчаянии закричала она. — Вайолет! Пожалуйста!
Огонь за ее спиной продолжал гореть, ничуть не утихнув от дождя. Также за ее спиной лежало тело мертвого Вандера, измененное из-за какой-то мутации. Паудер чуть не захлебнулась в слезах, уткнувшись головой в пол, и прикрыв руками. Ее крики перешли в продолжительные рыдания.
К ней медленно начало приходить осознание.
Вай бросила ее. Намеренно. Осознанно. По собственной воле.
Но почему? Она ведь хотела помочь им, быть хоть чем-то похожей на Вай. Она ведь последовала примеру старшей сестры, ей ведь Вандер говорил, чтобы она не поднималась на верхние уровни, но что в итоге... Вай сделала противоположное, чтобы доказать свою полезность, проявить себя в лучшем свете.
Паудер хотела сделать именно это, да и это было крайне необходимо, помимо спасения семьи. Майло, Клаггор и Вай только этого от нее и ожидали, либо она так и осталась бы самой бесполезной и ненужной, кого можно просто так выбросить и забыть. Майло продолжал бы критиковать ее и ругать за каждую неудачу, даже за те, в которых она вообще не была замешана. Клаггор продолжал бы пытаться оградить ее от всех авантюр, лишь чтобы она вечно и безвылазно оставалась в «Последней Капле». Вай бы также ждала от нее каких-либо изменении, чтобы она наконец проявила себя... но как она могла бы это сделать, если бы оставалась вечно запертой в комнате?
В Нижнем городе ее научили, что она должна уметь делать полезное, быть сильной, способной давать отпор и никогда не сдаваться, добиваясь своих успехов. Но Паудер за это была только наказана и отвергнута собственной сестрой.
Почему она это сделала?
Потому что ты убила всех!
Ничего хуже и больнее она не испытывала, Паудер чувствовала себя так, будто ее сердце живьем вырвали из груди и раздавили в грязи. Впервые в своей жизни она начала слышать далекий посторонний голос в своей голове.
Ты Джинкс.
На улице появились другие фигуры. Этого Паудер пока не знала и не видела, с каждой долгой секундой все больше убеждалась в том, что ее самый близкий человек в мире покинул ее навсегда. Оставила ее одну посреди тьмы и монстров.
Вай обещала ей, что защитит от всех монстров и никогда не оставит ее одну.
Она солгала.
И на этом ее боль не заканчивалась. Помимо того, что в попытке спасти всех, ее последняя обезьянка-бомба вместо спасения, убила Майло, Клаггора и Вандера. Вай назвала ее так, как ее всегда называл Майло. Ей всегда было обидно, когда никто не признавал ее попытки сделать что-то полезное, наоборот обвиняя ее во всех грехах. Паудер тогда прилагала гораздо больше усилий, чтобы все исправить. Но всюду ее продолжали преследовать неудачи. Джинкс!
Ты всегда все портишь!
Она еще ни разу не слышала положительного слова... всего лишь хотя бы один раз услышать «Хорошая работа!», или что-то в том же духе... Но нет, ничего подобного она не слышала, ну кроме Вандера в тот раз, когда починила кран для подачи напитков.
Паудер было крайне больно за Вандера, Клаггора и даже Майло. Хотя последний всегда был против нее и винил во всем, она никогда не хотела, чтобы он умер. Теперь она никогда не услышит язвительную болтовню Майло, спокойные, тихие и нейтральные слова Клаггора, одобрение и утешение от Вандера.
Когда после твоей ошибки погибают все кто был тебе близок, а родная сестра называет тебя проклятьем и уходит в никуда, хуже этого наверно ничего быть не может.
Тебя все ненавидят и будут ненавидеть!
Услыхав шаги, Паудер с малейшей надеждой подняла свою голову, что шаги принадлежали ее сестре. Позади огонь, впереди темная улица, но вместо Вай к ней приближались незнакомцы. Она надеялась до последнего – Вай не бросила ее и скоро вернется, спасет от монстров, как всегда обещала. Но время шло, а Вай так и не было. Последняя надежда была жестоко потушена, как зажженная свечка, брошенная в воду.
У нее больше нет отца. У нее больше нет братьев. У нее больше нет сестры.
Джинкс. Джинкс. Джинкс.
Девочка вытерла слезы, с непосильным трудом проглотила ком в горле, и вскочила на ноги. Она испугалась этих приближающих людей, особенно того, у кого на левой стороне лица были тяжелые шрамы и страшный желтый глаз, а в правой руке он держал кинжал с какими-то следами, возможно кровь.
Один вид незнакомцев обещал ей исключительно боль и смерть. Но она не хотела умирать, хотя прямо сейчас это выглядело более предпочтительным, чем переживать все мучения. Она схватила плюшевого кролика и сумку, а затем сделала пару резких шагов назад, отступая от них.
— Не дайте ей убежать! — Крикнул незнакомец во главе своим головорезам.
Паудер услышала это и резко развернувшись, побежала прочь так быстро, насколько была способна. Ее даже не остановил огонь, перегораживающий ей путь.
Она могла слышать или чувствовать, как кто-то погнался за ней, но споткнулся об тело Вандера.
Вандер всегда защищал тебя, а ты его убила! Джинкс!
Не зная, продолжается ли преследование за ней, она продолжала бежать по узким улицам, огибать повороты, валить ящики по пути... Прямо на бегу в ее памяти снова всплыли последние слова Вай:
«Ты Джинкс! Слышишь? Майло был прав!»
Из-за тебя все умирают!
Она бежала, пока не осознала, что у нее больше не осталось сил. Увидев маленький переулок, она свернула в ту сторону, надеясь спрятаться от всех монстров. Все, что произошло, отняло у нее последние силы и разрушило все остальное, что в ней еще было цело. От измождения она потеряла сознание, крепко прижимая к себе игрушку кролика.
Паудер спала на холодном камне в переулке, только звук удара по железу вырвал ее из сна. Паудер была напугана, она вскочила лишь чтобы сжаться в углу. Ее сердце грозило вот-вот выскочить из груди. Еще на первых секундах пробуждения в ее сознании всплыли образы прошлой ночи, она думала, что все ужасное было только кошмаром и скоро увидит Вай, Майло, Клаггора и Вандера. Осознав истину, она упала на пол и заплакала.
Она только пыталась помочь... но как всегда, она все испортила.
Фантомная боль от удара на щеке напомнил ей о последних секундах с Вай. Она уставилась на плюшевого кролика в своих руках. Может быть... Вай была права.
Она испортила все и убила их.
Вся вина лежала на ней. Ей стала ненавистна собственная жизнь и собственные неудачи, проклинающие всех вокруг. Паудер почувствовала, что кончиками пальца прикоснулась к какому-то металлическому фрагменту, это был десятисантиметровый кусок железа, кончик которого выглядел достаточно острым, как и один край, хотя местами был неровным. Все что отделяло ее от прекращения всех мучении – одно действие. Но страх у нее всегда был сильнее.
Ты всегда будешь одна, Джинкс!
А возможно даже страх не остановит ее от того, чтобы наконец закончить все. Она сжала в кулаке острую железяку. Всего лишь один разрез. Она уже видела, как это делалось – как люди заканчивали свою жизнь.
Все они были правы, она – Джинкс. Глубоко в ее разуме продолжали звучать далекие голоса, которые с каждой минутой становились все отчетливее и громче. Голоса обретали знакомую интонацию. В этот раз это был хор, хотя довольно тихий:
Паудер... Убей себя!
Джинкс.
На замену одной пугающей мысли пришли другие, казалось бы, более разумные. Она не Паудер. Больше нет. Она больше не может быть такой.
Потеряв все, она поняла, что теперь это ее жизнь: быть Джинкс, проклятием для всех, несущей неудачи каждому встречному...
Не успела она понять, как вдруг на нее упала тень, над ней возвышалась фигура крайне неприятного вида. Оскал незнакомого человека ее встревожил, особенно когда у нее не было путей отхода.
— Ну девочка, — ухмыляясь произнес незнакомец, — ты теперь будешь жить у меня, только будешь должна сделать все, что я от тебя потребую.
Паудер была наслышана пугающих предупреждении от йордла Бабетты, что ей могут повстречаться страшные люди. О том, что могло бы случиться с ней... о том, что в таком случае она должна как можно скорее позвать на помощь, но кто бы ей сейчас помог?
Она одна, у нее больше никого нет. Девочка усилила хватку на куске железа, страх охватил все ее существо. Незнакомец вдруг грубо и больно схватил ее за левую руку, и тут голубоволосая нанесла удар, особо никуда не целясь кроме головы. Острый конец железа глубоко погрузился под его подбородком. Глаза человека расширились и медленно закатились. Алая жидкость ручьем стекалась на ее руки.
Паудер была в состоянии шока, а затем в безмолвной истерике от вида окровавленного трупа. От ее руки только что был убит еще один.
Джинкс. Джинкс. Джинкс.
Она вечно была проклятьем, о чем Майло никогда не забывал повторять, именно в ее лицо, а Вай прошлой ночью подтвердила это. Как бы она ни старалась, все попытки изменить это провалились. Она действительно была проклятьем для всех.
— Да, мое имя – Джинкс.
Тот факт, что перед ней лежал труп, а ее руки были в крови, ее перестал волновать. Она об этом даже забыла, зациклившись на самой себе... Новой себе.
