знаменательный рейс

             Кевин замечает рыжего парня неземной красоты в самолёте — когда летит по работе в Рим. Парень сидит на ряду по диагонали, покачивает головой в такт музыке в наушниках, его кудри почти светятся на солнце, бьющем в иллюминатор, а когда он поворачивается к своему соседу, чтобы что-то сказать, то Кевин видит и его яркие небесные глаза.       Господи, Кевин никогда не верил в любовь с первого взгляда, но в желание трахнуть с первого взгляда он верит совершенно точно. Особенно — теперь.       И весь полет он наблюдает за этим рыжим пареньком и его соседом — который тоже, кстати, до ужаса хорош. Сочетание блондинистых волос, взгляда несколько свысока и черной одежды всегда сводит Кевина с ума. Но он наблюдает за рыжим — за движениями его пальцев, когда он крутит в руках телефон, за тем, как поднимается и опускается его острый кадык, пока он пьет воду, за тем, как его очерченные губы растягиваются в улыбке. Кевин не решится подойти сам — но хочет как-нибудь намекнуть.       Кевин знает, что он сам выглядит превосходно, — он чертовски много для этого делает, — и потому его не удивляет, когда рыжий, обернувшись один раз, цепляется взглядом за Кевина и задерживает на нем глаза. Кевин, пытаясь не ухмыляться, выдерживает взгляд в ответ и, кажется, даже смущает паренька. Что же: первый шаг сделан.       И правда: рыжий теперь то и дело оборачивается, и начинается эта игра в гляделки, которой они оба, очевидно, наслаждаются. В какой-то момент рыжий шепчет что-то на ухо блондину в соседнем кресле, и через пару секунд на Кевина устремляются уже две пары глаз. Ох, этот блондин тоже чертовски горяч: сверкающие глаза, острый профиль, утонченные черты. Кевин тяжело сглатывает, пытаясь угомонить фантазию, просит у стюардессы еще один стакан воды, расстегивает верхнюю пуговицу рубашки. Черт, жарковато в салоне, вам не кажется? Может, кондиционеры не работают?       Рыжий парень оборачивается ещё раз, а потом вдруг поднимается и идет в сторону уборных. Сердце Кевина подпрыгивает в груди: вряд ли ему так повезет, но ведь это не такой редкий фетиш? Ведь может быть сразу двое таких людей на рейсе, людей, которых возбуждают эти случайные связи с незнакомцами? И Кевин решается попытать удачу: снимает наушники, выдыхает, взлохмачивает волосы и тоже идет к уборным, в упор не глядя на блондина, сидящего на ряду по диагонали.       Сердце снова делает кувырок: над обеими кабинками — зеленый значок, а значит, парень не закрыл дверь. Значит, он хочет, чтобы кто-то случайно вошел: Кевин знает эти знаки наизусть.       Он угадывает с первого раза: открывает кабинку и видит рыжую шевелюру и джинсовую куртку. Парень мгновенно оборачивается, и губы расплываются в ухмылке. А вот Кевин видит его вблизи впервые и даже задыхается на пару секунд от его красоты.       — Так и будешь стоять? — тот выгибает бровь.       Кевину не нужно повторять дважды: молнией влетев в кабинку, он закрывает дверь на замок, и уже в следующую секунду вжимает парня бедрами в стену, замирая возле его губ. Тот целует первым: горячо касается, рвано цепляя губами, тут же обхватывает за талию и притягивает еще ближе. Их поцелуи — беспорядочные, требовательные, громкие, до неприличия влажные, его мускусный парфюм проникает в ноздри и доводит до отчаяния, Кевин буквально трахает его ртом, чувствуя, как в брюках становится всё теснее. Когда они отстраняются, чтобы отдышаться, у него кружится голова, но вид покрасневших приоткрытых губ так и манит, заставляя его потянуться за новым жадным поцелуем, в который он тихо стонет. Как же это всё до ужаса горячо: кабинка туалета в самолете, красивый незнакомец и громкие вздохи.       Рыжий тоже не может не чувствовать напряжения между ними — и потому, когда они снова отстраняются, он меняется местами с Кевином и падает на колени, пока пальцы судорожно расстегивают пояс на брюках.       — Как же тут тесно, — бормочет он, — всё нормально? — он поднимает взгляд небесно-чистых глаз из-под бровей, и у Кевина вдох застревает в горле. Он едва сдерживает протяжный стон, быстро кивая.       Через минуту ему приходится лихорадочно цепляться за гладкую стену и раковину, потому что колени дрожат, а самолет чуть потряхивает. Кевин судорожно хватает ртом воздух, жмурится, кусает ребро ладони, — иначе будет стонать слишком громко. Вплетает пальцы в рыжие кудри, почти плачет от того, как мастерски ему отсасывает этот парень, и стонет на выдохе:       — Как тебя зовут?       Парень отстраняется, ниточка слюны тянется от припухших губ и рвется в воздухе.       — Нил, — он прищуривается.       — О, боже, блять… Нил! — Кевин втягивает воздух сквозь зубы и толкается бедрами вперед уже в следующую секунду, когда Нил снова обхватывает его член губами. Возбуждает и тесная кабинка, и сам факт того, что они в самолете, и умелые движения — и потому Кевин кончает издевательски быстро, уже спустя пару минут, не успев даже предупредить Нила. Впрочем, тот не то чтобы возражает: сплевывает в раковину и включает воду.       — Ты летишь именно в Рим, или у тебя там только пересадка? — спрашивает, поймав в зеркале взгляд Кевина.       — В Рим. По работе.       — Мы с моим парнем тоже. Хотели подцепить там какого-нибудь горячего итальянца, но я бы предпочел тебя, — Нил ухмыляется, а у Кевина снова перехватывает дыхание. — Не хочешь присоединиться к нам?       — Я… пожалуй, — Кевин смотрит на себя в зеркало, заправляет рубашку обратно в брюки, поправляет воротник и моет руки. Внутри всё трепещет от предвкушения.       — Подойдешь к нам, когда я вернусь на место? Обменяемся адресами, — Нил подмигивает, и Кевин, кивнув, первым выходит из кабинки.       Когда, возвращаясь к своему креслу, Кевин проходит мимо блондина и ловит его заинтересованный взгляд, он уже не может сдержать ухмылку.