Лютики

      Все произошло слишком внезапно. Как и для самого Андрея, так и для Аи. Чувства брали вверх над разумом. Юношеский максимализм диктовал, что откладывать признание в любви не стоит.       Это не самое правильное время для первого поцелуя, но разве можно ждать дольше? Будет ли это правильное время? Васильев хотел брать все в свои руки.       Если чему-то парень и научился за недолгое время, проведенное с Маратом, так это тому, что терпение в это суровое время девяностых уже не решает. Решает характер. Не стоит ждать чудес, их не бывает. Выигрывают только самые сильные, а слабых судьба не щадит.       Андрей был на пределе: ночи, которые он не мог спать из-за того, что думал как будет правильно подступиться к девушке, сказывались на его состоянии не очень хорошо. Совсем не хорошо. Парень не заметил, насколько нервным он успел стать. К тому же, Искандер и его приятели бесспорно вносили свою лепту.       Днем все было еще хуже — видеть девушку, которая так счастливо улыбается, утопая в объятиях другого. Возможно, если бы Суворов был достойной кандидатурой, это бы остудило его разгоряченные чувства. Но нет. Теперь и сама Ая это понимает, и это радовало.       Медленно отстранившись от столь желанных губ, он совершенно не замечал её растерянности. А может, не хотел этого замечать. Зеленые глаза, являющиеся для парня маяком, въедались в его светло-голубые в надежде понять — что сейчас произошло.       Не так она представляла первый поцелуй. Точно, не с ним. Точно не так.       Конечно, различные сценарии бегства от чувств к другому человеку прорисовывали возможность отношений с Васильевым, но не то, что это будет так рано и совсем не вовремя. Видимо, в жизни по-другому не бывает.       Андрей же утопал в её глазах, которые ошарашенно бегали по лицу парня. Первый раз она увидела его так близко. Настолько близко, что смогла увидеть — парень влюблен по уши.       Мысль о том, что не только первый поцелуй, но и все остальные прелести любви будут не с тем человеком, выжигала все. Нет, это неправильно.       Правильно ли испытывать чувства к тому, к кому испытывать что-то кроме отвращения и ненависти нельзя? Впервые Ая поняла: в мире не бывает только черного и белого, хороших или плохих людей. Каждый человек содержит в себе и светлое, и темное начало.       Может не стоит отвергать того, кто тебе подходит больше, но разве можно обмануть себя? Свое сердце? Нет. Осознание этого факта неимоверно злило, выбивая остатки печали от потерянной дружбы.       Сейчас уже возникла другая проблема — что выбрать: сердце или разум? Буквально двадцать минут назад, Загитова думала, что выбор уже сделан, но нет. — Я пойду, — Загитова не могла сдержать дрожь в голосе, — меня все уже потеряли наверное, — она пыталась быстрее уйти, но ватные ноги не давали убежать проворней.       Чуть запнувшись об собственные ноги, Ая совсем не замечала опустошенный взгляд, брошенный парнем в ответ. Сломя голову, она бежала по коридору школы, надеясь, что проблема решится сама собой, стоит только от нее уйти.       Стеснение, от которого как будто кружилась голова. Испуг, дрожью окутал её тело. Что делать дальше? Все было не так.       Удивительно, как одно событие может изменить все. Дружбы между ними теперь точно не будет, а любви… Скорее нет, чем да.       Эгоистично поступать так — сначала думать о том, как ты воспользуешься человеком, как разменной монетой, а потом когда твои мысли сбываются, сбегать.       Факт один — Ая ничем не лучше Марата.       Только он уничтожает других физически, Ая морально. Да, друзья — одна сатана, никак иначе.       Разве сейчас можно было осуждать Суворова? Девушка сама понимала, насколько они похожи: если что-то им необходимо, разорвут другого, не заметив как их жестокие поступки губят других.       Не правы были люди, непонимающие как пара друзей сошлись, якобы они не подходят друг другу. Подходят. Еще как.       Её альтруизм — простое нежелание видеть себя такой же бесчеловечной и беспощадной. Злоба, ядом разливалась по венам. Не стоило так резко обрывать многолетнюю связь, не стоило осуждать человека, когда ты сам состоишь из греха.       Время все расставит на свои места, а место ли ей рядом с Суворовым будет понятно позже. — Ты хоть и чушпан, но времени зря не теряешь, — вальяжно спускаясь по лестнице, Марат наслаждался потерянным взглядом Андрея, который точно не ожидал увидеть его, — Чё не получилось колеса подкатить, Казанова? — Ая тебе нравится? — терпеть выходки гопника Васильеву не хотелось от слова совсем.       Облокотившись на выкрашенную светло-зеленым цветом стену, Андрей ждал ответ, который решит его судьбу.       Если Марату она нравилась, её выбор был очевиден. Можно было списать поступок девушки на стеснение, но интуиция твердила, что это не так. Он ей нравился. Странно, что сам виновник неудачи в личной жизни Андрея этого не понимал. — В каком смысле? — единственное, что Суворову хотелось в данный момент — поговорить с подругой и покурить. Ну, и прописать Васильеву, хотя это было уже невозможно.       Восстановить дружбу — первостепенно, а потом можно и с неудачным кавалером разобраться.       Взгляд Васильева ответил на вопрос. Марат лишь покачав головой, присел на место, на котором пару минут назад проливала слезы девушка. — Хуй знает, — удобно устроившись на ступеньке лестницы, парень лишь изредка поглядывал на явно рассерженного парня. Делиться личными переживаниями с малознакомым человеком не хотелось, но его поникший вид неплохо веселил.       От улыбки сдерживала лишь ссора с человеком, которого парень любил, но потерял. Можно ли это исправить? Пока младшего Суворова волновало только это, а постебаться над Васильевым можно и попозже. — Я ей ничего хорошего не дам, только уничтожу, — вновь оглядев школьника снизу вверх, Суворов с открытым презрением сказал, — А ты, — немного погодя, парень пытался найти более точное определение Васильеву, — Ну, ты — чушпан. Тебе она тоже не подходит.       Васильева уже не бесили выходки Марата. Привык. Понятно было, что искреннего ответа он не услышит, но попытаться стоило. — Ая — это не твой уровень, дорогой, — встав с лестницы, Суворов двинулся в сторону выхода из школы. Ни прощаний, ничего кроме подколов. В его стиле. — Ты куда? — Тебя ебать не должно, — развернувшись лицом к Андрею, он лишь оставил легкий, по сравнению с раннее, щелбан, — пиздуй уже на урок, совсем что ли?       Приложив палец к подбородку, Суворов задумчиво оглядывал коридор школы, вспоминая что-то. Очередную шутку или оскорбление. — Как там говорят? — потерев подбородок, Марат вскинул руки вверх. Вспомнил, — Учеба и труд все перетрут. Иди перетирай там, лошара.       Себе Суворов никогда не изменял: всегда приходил когда хотел, говорил что хотел, и уходил когда ему заблагорассудиться. В каком-то смысле Андрей завидовал его внутренней свободе, так как себе такого позволить не мог. — Я с тобой.

***

— Может сегодня в кино сходим? — пока Ая отрешенно оглядывала коридор школы в поиске Андрея, Даша уже во всю жужжала о чем-то, что девушку совершенно не волновало.       Нужно было объясниться перед бедным парнем, от которого Ая убежала, забивая на его чувства. Что же сказать, чтобы загладить свою вину, Ая пока не знала. — Ты меня не слушаешь, да? — Прости, ты про кино? — кивок со стороны подруги вернул немного сосредоточенности на диалоге, — У меня должно было быть занятие с Андреем, ну помнишь, для конкурса? — Давай тогда после.       Непонятно было придет ли парень вообще. Стоило ли думать о конкурсе, если сложилась такая ситуация. Васильев может отказаться, имеет на это право. Представить было страшно, что он ощутил в момент отказа.       Был ли это прямой отказ? Нет. Но и взаимности парень не получил, что тоже могло выбить его из колеи.       От незамысловатого диалога девушек отвлекла учительница, ранее Загитовой незнакомая. Но, видимо в школе слухи распространялись не только среди учеников, но и среди преподавателей. — Загитова? — легкий кивок девушки означал, что учительница права, — Суворов заходил, сказал, что к Васильеву мама пришла. На уроке больше не появлялись, а в школе их нет. Не знаешь, может что-то случилось? — Они ушли по семейным обстоятельствам, — подставлять даже бывшего друга не хотелось.       Раз ушёл — была причина, которую выяснить можно будет только у Андрея. Навряд ли Марат бы вновь начал драку. Слишком уж он дорожит дружбой, не стал бы рисковать настолько. Хотя, кто знает наверняка?       Пока учительница, явно удовлетворенная ответом, оставила девушек в покое и направилась по своим делам, Ая думала лишь об одном — поговорить сегодня с кем-либо из двоих парней не удастся. — А что, Марат с кем-то кроме тебя дружит? Удивительно.       Отвечать на вопрос подруги не хотелось. Абсурд. Хотелось надеяться, что скоро она сама узнает, что происходит с этими двумя.       Может и Андрей ступить на эту кривую дорожку? Может. Как правило именно нужда или интерес вызывал желание вступить в какую-то районную банду. Лишь бы не это.       Загитовой оставалось лишь ждать появления Васильева, чтобы лишний раз убедиться, что он знает — что правильно, а что нет. Знала ли сама девушка ответ? Нет.       Каждый новый день испытывал девушку на прочность. Знает ли вообще кто-то, что правильно? Вопросы о моральной стороне жизни были тесно связаны с ссорой с Суворовым.       Может, они больше никогда не станут так близко общаться, как раньше, но можно же будет сохранить то, что осталось? Или стоило бы оставить это лишь в своей памяти?       Оставить в памяти те дни, когда все было хорошо. Когда после школы они вдвоем бежали играть на улице с другими ребятами, забывая, что мама ждёт дома и будет ругаться. Когда провинившись, Марат околачивался вокруг двери её квартиры, не имея смелости постучать в дверь. Все сильно изменилось.       Вся уверенность в своем выборе улетучилась.