Волшебный артеФАКт

— Ты видел когда-нибудь, как выглядит поцелуй через рентген? — спрашивает Ойкава, когда цоканье каблуков Алисы сливается с шумом улицы, а силуэт растворяется в толпе прохожих. — М-м-м? — тянет Куроо, всё ещё пялясь ей вслед. Разглядывай не разглядывай — всё, уцокала. А двери общежития это вам не комбини. Работают не круглосуточно. — Через рентген, — повторяет Ойкава, подёргав Куроо за рукав толстовки, намекая, что пора валить. — Ива-чан вчера показал видео из тик-тока. Отвратительно. — Это сейчас к чему? — лохматит Куроо и без него давно взлохмаченное на своей голове. — Ну, вспомнилось просто. Ты бы посмотрел тоже. Может, мне тогда не пришлось бы полчаса ждать, пока вы насосётесь вдоволь. — Завидуешь? — усмехается Куроо. Завидует. Очень. Алиса клёвая. И не только потому что мини юбки и её длинные ноги — это союз, заключённый на небесах, а ещё и потому, что она весёлая, общительная и вписалась в их компанию, будто там и была. — Сколько вы уже встречаетесь? — спрашивает Ойкава, перепрыгивая лужи — бесформенные кляксы, оставленные на память в завершение сезона дождей. Их и приглушенный грибной запах. — Пару месяцев, — отвечает Куроо. — Может, чуть дольше. Так к чему это всё? Неужели у волейболиста с самым большим фан-клубом могут быть проблемы с девушками? Твоя последняя была ничего так. Что опять пошло не так? Если бы Ойкава знал, но с ними со всеми что-то вечно идёт не так. — Мой потолок — это две недели, — говорит он, поворачивая за угол, где запах грибов сменяется ароматом жареного кунжутного масла и почему-то лайма. — За две недели даже до главного не всегда успеваю дойти. Не всегда — это почти никогда, но об этом Куроо не обязательно знать, иначе он лопнет от самодовольства, отскребай потом от асфальта ошмётки его охуенности. — Скинуть тебе черновики моих мемуаров по пик-апу? — сверкает улыбкой Куроо и тоже, кажется, принюхивается. Нюхай не нюхай, а времени на пожрать у них не осталось. Раньше надо было думать, а не блондинку свою облизывать. Блондинками сыт не будешь. Хотя, судя по тому, как Куроо довольно лыбится, в слюне Алисы вполне достаточно калорий, чтобы протянуть до завтрака. Показательно недовольно фыркнув, Ойкава отворачивается, чтобы не ослепнуть. Если десять из девяти стоматологов не выберут Куроо Тецуро в качестве амбассадора своих услуг, то Ойкава ни черта не понимает в рекламе. — С пик-апом-то как раз проблем нет, — нехотя признаётся он. — Сам же сказал: самый большой фан-клуб. Проблема в том, что они потом просто сливаются. Может, в храм сходить? — Храм? — усмехается Куроо. — То есть, настолько всё плохо? — Ой, иди ты! Зачем вообще начал? Ведь несмотря на то, что Куроо Тецуро — человек, с которым можно поговорить обо всём на свете и не бояться, что тебя осудят, не стоит забывать, что рано или поздно всё сказанное может быть использовано против тебя, причём в самый неподходящий момент. — Сказал бы я, что не верю в чудеса, но… — делает драматичную паузу Куроо, остановившись у двери общаги, но так и не открыв её. — Короче, знаю я способ исполнить самое заветное желание, только боюсь, тебе он не понравится. — Если там нужно приносить в жертву котят, то точно нет. Если людей, то ок. Есть у меня одна кандидатура на примете. — Если ты про Ушиваку, то да. Речь именно о нём. — Как интересно, Ушивака связан с исполнениями желаний? — хмурится Ойкава, ведь всё, что делал Ушивака, начиная со средней школы и до этого самого момента, это рушил мечты Ойкавы, а не исполнял. — Ну-у-у, помнишь, он уезжал в Америку на каникулах? — понижает голос Куроо и даже бегло оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не слышит. — И что? — Знаешь, у них в Калифорнии место есть, 17-мильная дорога. Там типа пляжи, особняки, поля для гольфа — не суть. Символ этой дороги — одинокий кипарис. Ушивака ходил к нему и… не знаю точно, что там произошло, но после того, как он вернулся… — Да говори уже, — не выдерживает Ойкава очередную драматичную паузу и пытается не обращать внимания на свой урчащий желудок, который сегодня, видимо, вместо барабанной дроби. — Короче, у него теперь волшебный член. — Чё?! — Я тебе серьёзно говорю, — укоризненно смотрит Куроо, будто Ойкава нанёс ему личное оскорбление, усомнившись в услышанной чухне. — Ты бы хоть иногда слушал, что люди вокруг говорят вообще. К нему в койку сейчас очередь. Стоит с ним переспать, и любое желание исполнится. Помнишь девчонку на Пежо с четвёртого курса? Иваизуми ещё спрашивал, откуда у студентов деньги на такие тачки? Так вот, это после Ушиваки. — Очень убедительно, — хмыкает Ойкава. — На долю секунды я почти поверил. Чуть-чуть не хватило артистизма. — Думай, что хочешь, — пожимает плечами Куроо и наконец-таки открывает дверь. — Но Алиса знает эту девчонку, можешь у неё спросить, если не веришь. — Угу. Обязательно, — смеётся Ойкава. — Волшебный член! Как тебе такое в голову только пришло? — Нет, в пришельцев он, главное, верит! — Пришельцы существуют! И у этого есть куда больше доказательств, чем у того, что у Ушиваки в принципе есть член и он им пользуется. Там же на лице написано, что он девственник. Поэтому оно, возможно, такое и унылое, кстати. Куроо в ответ лишь загадочно улыбается, и больше тему членов они не поднимают. Махнув ему рукой на прощание, Ойкава спешит к себе в комнату в расчёте, что Иваизуми (и хоть какая-то еда) уже там — нужно ему рассказать, пусть тоже поржёт. Нет, ну реально: волшебный член! Это каким отшибленным надо быть, чтобы такое придумать, да ещё и надеяться, что Ойкава купится? Что любой в своём уме купится? Всё-таки Алиса плохо на него влияет. Раньше Куроо Тецуро был как-то поискуснее в своих разводах. И всё же расчёты никогда не были сильной стороной Ойкавы, просчитывается он и в этот раз. И не потому, что Иваизуми не оказывается в комнате — вовсе нет. Вот он, на месте, валяется на кровати в любимой позе слога «ми» из хираганы, погребённый под коробками из-под конфет, надаренных Ойкаве ещё на прошлый День Святого Валентина. Однако уравнение не складывается, потому что Иваизуми не один. Вопиюще не один. Тендо Сатори — вот лишняя переменная, нарушающая привычный их с Ива-чаном быт. — Ты тут что забыл? — спрашивает Ойкава, недоверчиво разглядывая Тендо, в котором со старшей школы не поменялось ровным счёт ничего. Всё тот же жуткий взгляд, всё тот же болезненный цвет лица, всё те же безвкусно выкрашенные волосы, всё тот же Ушивака в лучших друзьях. — Ива-чан, что он тут забыл? — Ухожу уже, — объявляет Тендо, изобразив что-то среднее между поклоном и реверансом. — Напишу, — бросает он Иваизуми, прежде чем просочиться в дверь. — Напишет? — хмурится Ойкава. — И давно вы… эм, дружите? Или что вы вообще делаете? Закатив глаза, Иваизуми пихает в рот конфету из коробки и демонстративно медленно её жуёт. — Если ты забыл, у меня с ним пары общие, — говорит он, когда Ойкава практически теряет терпение. — Одолжил ему конспект. И вообще, почему бы ему не зайти просто так? Вот что ты привязался? Если ты до сих пор за три года универа так и не научился общаться с парнями из Шираторизавы, то у меня с этим, знаешь ли, проблем нет. — Я со всеми нормально общаюсь! — оскорбляется Ойкава, выискивая среди хлама полпачки недоеденных рисовых чипсов. — Кроме Ушиваки и его красноволосого ёкая! — С кем, интересно? Кроме Ушиваки и Тендо, остаётся один Ширабу, но что-то я не заметил, чтобы вы с ним поладили. Это правда. Ширабу Ойкава тоже не переваривает, но кто переваривает? Он же насквозь бесячий, начиная со странной чёлки и заканчивая слюнопусканием, которому завидуют бульдоги вместе с сенбернарами, когда тот глядит на Ушиваку во все свои идиотские глаза. — Они наши соперники, — делает неубедительную попытку Ойкава, закусывая чипсы конфетой. — Бывшие соперники, а сейчас мы в одной команде. Будто внутри команды нет никакого соперничества! Особенно, когда универ понабрал таких сильных игроков, а теперь они за возможность выйти на игры поубивать друг друга готовы. — Может, мне ещё с Тобио-чаном побрататься? — Может, и стоило бы, — хмыкает Иваизуми. — Ну или хотя бы чуточку повзрослеть. — Сказал чувак в футболке с Годзиллой. — Слышь! — Слышу. И вижу. Крошки от чипсов на твоих трусах, например. — А хренли ты мои трусы разглядываешь? — Было бы что разглядывать, — морщится Ойкава. — Или и ты там прячешь волшебный член? — Чё? А, ты тоже эту хуйню слышал. В смысле, тоже? Куроо уже успел всем растрепать? И кто-то реально, похоже, повёлся, а потом он, вдохновившись успехом, решил развесить лапшу на уши и Ойкаве. Только вот уши Ойкавы не созданы для такого, нашёл дурачка. — Сегодня всю пару девчонки впереди только об этом и шушукались, — говорит Ива-чан, зевнув. — Типа, одна из них никак не могла какой-то предмет пересдать, а потом они с Ушивакой того-самого, и, короче, препод ей просто так всё поставил. — Передай Куроо, что я в курсе, когда ты врёшь, Ива-чан, — произносит Ойкава недовольно, запивая свой скудный ужин. Кто ж знал, что «мы только в пару магазинов заглянем» так надолго затянется? И нафига Ойкава вообще согласился пойди на «да это не свидание даже, просто потусим». Потусили. А теперь жди гастрит. — При чём тут Куроо? — удивляется Ива-чан. Да точно ни причём. Ага. Куроо не бывает ни при чём. Всюду, где есть хотя бы намёк на очевидную дурь вроде волшебных членов и магических сисек — Куроо Тецуро в первых рядах. — Ваша шутка провалилась, вот при чём. Всё, я спать, а ты не забудь выкинуть всё вот это, — кивает Ойкава на пустые коробки из-под конфет и на опустошённую им лично пачку чипсов. — Завтра. — Ты так говорил вчера. — Я не уточнял, какое именно завтра. Спорить Ойкаве лень, в конце концов «несвидания» Куроо — весьма утомительная штука. Завтра так завтра. *** Хината влетает в Ойкаву на полной скорости, когда они с Бокуто, зависнув посреди коридора, пытаются вспомнить, в какой аудитории у них пара. Это сложно, потому что сначала приходится вспомнить, какой сейчас семестр, потом какой день недели, затем свериться с часами — бесконечные тренировки делают с мозгами и не такое. — Тише, Чиби-чан, — радостно восклицает Бокуто и кидается помогать собирать разлетевшиеся бумажки и тетрадки с энтузиазмом, которому Ойкава может лишь только позавидовать. У него нет сил даже сказать Хинате, чтобы смотрел под ноги. У него вообще нет ни на что сил. Впрочем, у обычно бодрого Хинаты обнаруживается не такое уж и бодрое выражение лица. — Сорри, — мямлит он, широко зевнув. — Я вас не заметил. Не заметить Бокуто? — Ты вообще как, в порядке? — интересуется Ойкава, убеждая себя, что это он из-за банальной воспитанности, а не потому что беспокоится. — Нет, — говорит Хината. — В универе учиться сложнее, чем в школе. Надо было сделать, как Кагеяма, и никуда не поступать. Нафига я повёлся на эту стипендию и мамины увещевания? — Два года назад я задавал себе тот же вопрос, — отвечает Ойкава. — Потом станет полегче и привыкнешь. — Угу, если сдам экзамены. — Сдашь, — заверяет его Бокуто, протягивая тетради. — Даже я сдал. Ойкава бы, конечно, назвал это коллективным творчеством. Когда Бокуто едва не отчислили, впрягались едва ли не всей командой — так они с Ива-чаном, по сути, и подружились с ним самим и Куроо, а вот с Ушивакой и Тендо по-прежнему не сложилось. Впрочем, не сложилось, видимо, только у Ойкавы. У Ива-чана же «нет проблем с парнями из Шираторизавы». — Ты это, обращайся, если что, — добродушно предлагает Бокуто. — Я же всё-таки твой сэмпай. Ойкава вон вообще хорошо учится. Правда, это только потому, что староста нашей группы на него запала. — У нас староста какой-то ботаник в очках, — вздыхает Хината. — Ну да, он вряд ли на тебя западёт, — сочувственно соглашается Бокуто. — Да ладно, — фыркает Ойкава. — В современном мире ведь живём. Ширабу вон наверняка запал на Ушиваку. — Ширабу ли, — загадочно тянет Бокуто, но звонкий шлепок пощёчины, которую Хината отвешивает сам себе, заглушает эту мысль. — Вот так-то лучше, — объявляет Хината, всё больше начиная походить на Хинату, которого они знают. — Ладно, я помчал, а то наш староста запал только на табель посещаемости, а я как раз рискую сегодня в него не попасть. Ойкава, всё ещё под впечатлением от пощёчины, промаргивается и трясёт головой — вот же чувак больной на всю башку! — Люблю этого пацана, не могу! — говорит Бокуто, провожая Хинату воистину отеческой улыбкой. — Слушай, а у нас разве не эта… как её, самоподготовка? Может… самоподготовимся в кафешке? Иногда Ойкава жалеет, что не оказался в одной группе с Ива-чаном, Тендо или, так и быть, Ушивакой. Те, вероятнее всего, таких искушений ему бы не предлагали. И как тут откажешь? Ладно, их староста всё ещё пускает на Ойкаву слюни, а значит, как обычно прикроет. — Ну, давай самоподготовимся в кафешке, — произносит Ойкава, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Удивительно, но и сил будто бы сразу прибавилось. Для разгара учебного дня в кафе студенческого кампуса как-то уж слишком много народу. Не так, конечно, как по вечерам, но всё равно прилично. От этого знания Ойкаве как-то немножечко легче, выходит, что не только они с Бокуто заядлые прогульщики. Это, конечно, не касается тренировок, а только лекций, но иногда что-то похожее на совесть и ответственность пошкрябывает глубоко внутри. — Подсядем? — кивает Бокуто на столик в углу, оккупированный тремя симпатичными девушками. В принципе, почему бы не подсесть. Одна из них очень даже, Ойкава не против познакомиться. Вдруг это та самая, которая выдержит его больше двух недель? Приятный разговор завязывается почти сразу — девушки вовсе не против компании. Они, правда, никакие не прогульщицы, у них банально отменили пару, но какая разница? Ойкава старательно улыбается приглянувшейся ему красотке, включая режим обольщения на максимум, и думает, что всё идёт очень даже неплохо, ровно до того момента, как изогнув бровки домиком, девушка произносит: — А вы же, выходит, в одной команде с Ушиджимой Вакатоши? — Ага, — с готовностью отзывается Бокуто, тогда как лицо Ойкавы само собою сморщивается, будто его десерт внезапно превратился в лимонную кислоту. — А не подкинете его контакты в Лайне? Давно хочу с ним познакомиться, но в живую как-то не решаюсь подойти. — Да без проблем, — начинает Бокуто. — Но в другой раз, а нам пора, — вскакивает с места Ойкава и хватает его за шкирку. Они им что, телефонный справочник? Спецслужба на минималках? Личные пресс-атташе Ушиджимы Вакатоши? — Эй, да чё случилось-то? — ворчит Бокуто, когда они оказываются на улице. — Приятно же проводили время… — Да ничего, — рычит Ойкава. — Когда это, скажи мне, Ушивака стал пользоваться такой популярностью? — О, я слышал, что у него типа… ну… короче… как бы… — Если и ты скажешь про волшебный член, я тебя стукну! — Ну… так говорят, — пожимает своими огромными плечами Бокуто. — Подруга Алисы… — Даже знать не хочу! И Ойкава яростно шагает в сторону учебного корпуса. Ибо нечего прогуливать занятия. Они сюда учиться поступили или что! *** Почти целую неделю про член Ушиваки ничего не слышно, и окончательно убедившись, что то просто были неудачно сыгранная партия Куроо и череда случайных совпадений, Ойкава почти об этом забывает и пытается сосредоточиться на своей личной жизни. У него даже выходит завести девушку. До рекорда им, конечно, ещё далеко, два свидания — не показатель, но отчего-то верится, что в этот раз всё сложится как надо и без интимной магии. — Я слышал, она немного ветреная, — говорит Ива-чан, когда они идут на вечернюю тренировку в спортзал, после которой Ойкава как раз и пытается назначить третье свидание, предварительно скинув сэлфи своей новой пассии. — Типа… она встречалась с одним парнем из нашей группы, и он сказал… — Не хочу знать, — перебивает его Ойкава, улыбаясь полученному в ответ на сэлфи сердечку. — Я не верю слухам, окей? Наверняка она его просто отшила, вот он и бесится. — Может, но… — Хэллоу! Ойкава отрывает глаза от телефона, но лучше бы и дальше разглядывал сердечко, чем догнавших их Тендо и Ушиваку. — Привет, — бурчит он после сдержанного кивка Ушиваки. Ойкава собирается пропустить их вперёд, чтобы идти не вместе, пусть им и максимально по пути, но Ива-чан заводит разговор с Тендо про какого-то препода в маразме, и деваться некуда. В конце концов это Тендо и Ива-чан немного продвигаются вперёд, и выходит, будто бы теперь Ойкава с Ушивакой идут вместе! Идти с ним рядом отчего-то нервно. С ним вообще постоянно нервно, кроме разве что на площадке. Признавать это, конечно, никто не собирается, но играть на одной стороне сетки с Ушивакой кайфово — вряд ли ему есть равные, способные забивать пасы Ойкавы с девяностопроцентной точностью. И всё же делать официальные заявления на этот счёт и признавать мастерство Ушиваки Ойкава не станет и под пытками. Поклонников у того и так много. Ойкава в их ряды уж точно вписываться не будет! Кстати о поклонниках. Поклонницах, вернее. У двери в спортзал обнаруживается мнущаяся девушка с красивым пакетиком в руках, который она нерешительно протягивает Ушиджиме, тихо поздоровавшись. — Пожалуйста, просто в качестве благодарности, — почти шепчет она, опустив глаза в пол. — Слушай, не стоит, — говорит Ушиджима. — Мне было не сложно. — И всё же. Ты мне очень помог. Не знаю, что бы я без тебя делала. Я совсем отчаялась, а потом Юмико посоветовала обратиться к тебе, и я правда до конца не верила, но у тебя правда просто волшеб… — Так, нечего уши греть, — пихает Ойкаву в спину Тендо. — Тут личный разговор. Двигаем, парни. Что за… Ойкава переводит изумлённый взгляд на Ива-чана, и тот едва заметно пожимает плечами, типа не в курсе, но… Да неужели это правда, блядь?! В раздевалке приходится даже взглянуть возвратившемуся чуть позже после «личного разговора» Ушиваке ниже пояса, но никакого волшебного свечения у него из трусов Ойкава не замечает. Разве что выпирающий бугорок смотрится внушительно. Если он туда ничего не подкладывает, то… то природа его и здесь не обделила. — Ты такими темпами станешь весьма популярным, — между тем говорит Тендо Ушиджиме. — Может, и волейбол никакой не нужен. — Если честно, я думаю потом, после завершения карьеры, заняться этим на профессиональном уровне, — отвечает ему Ушиджима невозмутимо. У Ойкавы начинается мигрень. *** — Слушай, ну я говорил, что она… Иваизуми замолкает под яростным взглядом Ойкавы, прозрачно намекающим, что его «я же говорил» сейчас вообще никому не впёрлось. — Она так сильно тебе нравилась? — произносит Бокуто, сочувственно погладив по плечу. Нравилась, не нравилась! Не в этом дело! Когда все предыдущие пассии Ойкавы сбегали спустя две недели под предлогами, что он слишком зациклен на волейболе, слишком мало уделяет им внимания и ещё что-то там слишком, это было хотя бы… немножечко правдой. Немножечко логично. Здесь же… она просто предпочла другого, сообщив об этом Ойкаве самым жестоким и отвратительным способом: демонстрацией. Такое себе, если честно, идти по коридору универа и увидеть, как какой-то хмырь суёт свой язык твоей девушке в рот! После шумного разбирательства выяснилось ещё и то, что девушкой Ойкавы она себя никогда не считала. И всё это на глазах Ушиваки! Унизительно! — Ну хоть драки избежали, — вздыхает Бокуто, когда Ойкава так и не отвечает. — Спасибо Ушиваке. Да точно. Ни одного «спасибо» в жизни Ойкава на него не потратит, даже если лишние будут. Никто не просил его вмешиваться! Будто Ойкава не сумел бы навалять хмырю как следует! — Угу, — поддакивает Ива-чан. — Иначе тебя бы точно дисквалифицировали за драку. Примерно это Ушивака и нашёптывал своим хрипатым, как у заядлого курильщика, голосом Ойкаве в ухо, пока удерживал его мёртвой хваткой, что тоже унизительно. Ведь ему бы Ойкава не навалял даже при всём желании. Не руки, а стальные тиски. Да что там стальные! Наверняка по его жилам вместо крови течёт адамантий, или чем там напихан этот марловский чувак с когтями и причёской, которую косплеит Бокуто. — Да найдёшь другую, не парься, — говорит Куроо, растянувшись на полу их с Ива-чаном комнаты. — Что, девчонок мало? У Алисы есть пару подруг, могу… — Да задолбал ты со своей Алисой, — рычит Ойкава. — Алиса то, Алиса сё! Не хочу я никаких её подруг. Хочу нормальные отношения. Чтобы любовь, типа, ясно? — Я предлагал способ, но тебе не понравилось… — Серьёзно?! Даже если бы я поверил, — хотя ввиду последних событий Ойкава чуточку верит, — думаешь, я пошёл бы трахаться с Ушивакой, чтобы найти свою любовь? Это как-то… Да какое бы там желание ни было! Ива-чан, ты бы вот смог?! — Ну-у-у-у… Только если бы это могло спасти от смерти кого-то из моей семьи, — помолчав, отвечает Иваизуми. — Ради любви, тачки или зачёта точно нет. Он же мужик, и это фу, но, если бы это был единственный способ, то ради семьи я бы пошёл и не на такое. Точно. Ушивака же ещё и мужик, и это фу. Хороший аргумент, весомее, чем просто «это же Ушивака» самого Ойкавы. — Пф, — фыркает Куроо. — Чё это Ушивака «фу», он красавчик. — Вот иди и исполняй с ним свои желания, — произносит Ойкава резче, чем собирался. — Может, и схожу, но пока у меня и так всё ОК. Алиса вполне справляется с моими желаниями. — Интересно, — тянет Бокуто. — А там надо, чтобы он тебя… ну, прям того-самого или… потереть, там, просто можно? — Это же не лампа Алладина, чтобы просто потереть, — хмыкает Куроо. — Думаю, там надо по полной программе. Прямо того-самого, Бо. — Блин, да он же у него огромный! — восклицает Бокуто так искренне, по-детски даже, будто сейчас не про член другого парня говорит, а про рог единорога, блядь. — Я как-то случайно в душе увидел… Как такое в Ойкаву засунуть? — ОХЕРЕЛ! — вопит Ойкава. — Не будет Ушивака засовывать в меня ничего! Нет такой ситуации, когда я бы на это согласился, ясно? Даже перед лицом апокалипсиса! Даже если буду неизлечимо болен. Даже если Ива-чан будет неизлечимо болен! — Ну спасибо, бро, — бурчит Иваизуми. — Ты меня в свой список экстренного перепихона с Ушивакой тоже не включил, знаешь ли! — Я же сказал: семья. Я давно считаю тебя членом семьи, Дуракава. Знаешь, таким, юродивым, но всё-таки… — О, это так мило, Ива-чан, — растроганно произносит Ойкава. — Действительно, очень мило, — усмехается Куроо. — А ещё вы сейчас на тренировку опоздаете… Точно, тренировка! И уже через секунду их маленькая с Ива-чаном комната, по-прежнему заваленная пустыми коробками из-под конфет, напоминает потревоженный муравейник. Новые отношения Ойкавы заканчиваются, не успев начаться, причём крайне странно. Вот он представляется милой девушке, а вот она разочарованно тянет: «А, тот самый Ойкава Тоору». Что за нафиг? Выяснить так и не получается, потому что милая девушка совсем не мило сбегает. Та-а-ак, кто, что, когда и, главное, зачем про него наплёл? А может, его прокляли? Сглазили? В мире, где существует парень с волшебным членом, вполне вероятно существование всяких там таинственных заговоров, правда же? — Может, кто-то какой-то слух пустил? — предполагает Ива-чан, когда они идут на вечернюю тренировку после не самого удачного дня Ойкавы. — Что у тебя, например, хламидии… — Кто мог пустить такой слух?! — Да откуда мне знать? Обиженная девица, тот чувак, к которому ушла твоя та… — Ты что-то знаешь? — подозрительно щурится Ойкава. — Угу, то, что ты параноик. А я просто предположил. Предположил он. Впрочем, предположение не такое уж и плохое. И логичнее сглаза. И всё равно Ойкаве не по себе, поэтому тренировка проходит сикось-накось, а идиотский Ширабу сегодня за счёт этого смотрится слишком уж умелым. Бесит! Как же бесит. И взгляд его на Ушиваку как на божество во плоти бесит в особенности. Интересно, Ширабу в курсе магии своего сэмпая? — Это всё исключительно благодаря Ушиджиме, — раздаётся голос Ширабу, когда Ойкава одним из последних заходит в раздевалку. — Если бы не он, я бы вообще сюда не поступил. Такой высокий проходной балл. — Да, у Вакатоши особая магия, — подмигивает ему Тендо. Ойкава сглатывает. Похоже, Ширабу в курсе. Более чем в курсе. Это… это… отвратительно, вот что это! Как Ушивака мог с этим вот… — Ойкава, — зовёт своим хрипатым голосом возникший перед ним виновник всех этих бесчинств. — Ты как? Всё хорошо? Помощь нужна? — Иди ты со своей помощью… Впрочем, хреновая угроза. Именно туда со своей помощью Ушивака и ходит, судя по всему. Ширабу… подумать только. А как же все эти «большая честь играть с тобой в одной команде, Ойкава», «ты лучший связующий из тех, кого я видел, Ойкава». Видимо, уже не настолько-то и лучший? Видимо, есть такие приёмы у Ширабу, которые Ойкава не в состоянии повторить? Ойкава невольно скашивает взгляд на жопу Ширабу. Тощая. Разве туда способен поместиться… — Так, — снова хрипит Ушивака, окончательно забивая на понятие личного пространства. — Сначала ты был бледным, теперь покраснел… может, к врачу? — Не надо, — блеет Ойкава как-то уж слишком жалко. — Пусти, мне надо в душ. Но душ не помогает. Ни черта не помогает, если честно. Ойкаве, наверное, теперь сниться будет, как бывший связующий Шираторизавы отрабатывал поступление в университет! Но снится Ойкаве почему-то другое. Почему-то вместо Ширабу он видит самого себя. И волшебный член Ушиваки во сне вполне себе хорошо в него вмещается. *** К концу недели выясняется, что кто-то реально распустил слух, будто у Ойкавы крошечный член, которым невозможно удовлетворить даже самую неприхотливую партнёршу. Таким образом, к волшебному агрегату Ушиваки добавляется ещё и новообретённый дар провидения Иваизуми. Выяснить, где слух берёт начало, не удалось, как Ойкава не пытался, и от этого его паршивое настроение делается ещё более паршивым. Вот как теперь ему найти любовь всей своей жизни с таким-то анамнезом? — Может, в бар? — спрашивает Куроо, когда Ойкава со страдальческим видом отклоняет предложение сходить прогуляться. — Кстати, подруги Алисы не в курсе, что у тебя… — кивает он в сторону ширинки Ойкавы. — Ну, не кипятись, я просто предложил. Тебе явно нужно развеяться и выкинуть весь хлам из головы. Угу, выкинуть все эти члены из головы — большие и маленькие, вот что Ойкаве нужно. Может, идея с баром и не так плоха. Интересно, Ива-чан с ними пойдёт? Искать Ива-чана долго не приходится. Он обнаруживается в холле, в компании Бокуто, Тендо и Хинаты, рассказывающего взахлёб какую-то историю. Наверняка там что-то до жути банальное, но мелкий умеет из любой ерунды сделать приключение, добавив пару «вжухов». — И выходит, — завершает Хината, когда подошедший к ним Ойкава плюхается на диван рядом с Ива-чаном, — Ушиджима-сэмпай исполнил мечту Кагеямы. Кто бы мог подумать, да? — Что? — переспрашивает Ойкава. — Как Кагеямы… когда Кагеямы… — Ну, я же говорю, они шли со сборов, — начинает Хината. — Не стоит рассказывать всё с начала, — перебивает его Иваизуми, быстро глянув на расплывшегося в хищной улыбке Куроо. — Самое главное ты услышал. Ушиджима исполнил мечту Кагеямы, когда они были на сборах… И Кагема! Из всех людей! Кагеяма! Быть не может. Да как Тобио-чан решился на… Неужели Ушиваке такие вообще нравятся? Ладно ещё Ширабу, тот хоть смазливый, но Кагеяма! Или Ушиваке всё равно в кого совать свой магический артеФАКт?! — Ладно, мы чё пришли, — говорит Куроо. — В бар с нами пойдёте? Мы тут с Ойкавой… — О, сегодня без меня! — рычит Ойкава, вскакивая на ноги. — У меня очень важная миссия! Тобио-чан! Он выбрал Тобио-чана! Да как мог вообще! Ну ничего. Ойкава ему покажет. Покажет, кто тут лучший связующий! Во всём лучший! *** Ойкава вваливается в комнату Ушиваки без стука и без приглашения. А ещё и без чёткого плана действия, но очень решительно. Ушиджима от неожиданности подскакивает с кровати, выронив какой-то учебник. — Ойкава? Что-то случилось? — О, случилось, — практически истерично выплёвывает Ойкава, глядя, как Ушиджима растерянно поднимается с кровати, чтобы уже через секунду предстать пред ним в полный рост. И без футболки. Чёрт. Всё ещё не ясно, как там обстоят дела с членом и в чём заключается его волшебство, но пресс такой без тёмной магии простому смертному не накачать. — Ойкава? — Я всё знаю, — говорит Ойкава, пытаясь смотреть ему в глаза, но и там засада. Они у него красивые. И ресницы такие длинные. Хлопают удивлённо, отбрасывая тени на острые скулы. — Что? — спрашивает Ушиджима, врубая свою эту невозможною хрипотцу в голосе. — Что ты знаешь? — Всё, — срывается на шёпот Ойкава. — Тайну, про то, что ты… про твои… твой… твою… — О… понятно… и… и что ты думаешь? Что Ойкава думает? Не знает он, что думает. Ничего он не думает. Комната Ушиджимы и Тендо кажется меньше, чем их с Ива-чаном. Ушивака будто заполняет её всю собою. Собою, своими оливковыми глазами, своим идеальным прессом и каким-то особенно вязким, тягучим запахом, путающим мысли. — Я хочу попробовать, — шепчет Ойкава. — Правда? — почему-то изумляется Ушиджима. Кривда, блядь. Что он хуже? Хуже всяких невнятных девиц, идиотского Ширабу или, чтоб его, Кагеямы?! — А ты не хочешь? — вскидывается Ойкава. — Хочу, конечно, хочу… как я могу не хотеть. — Тогда… ну, типа, начнём? — Начнём? — Ну да, или у тебя на сегодня планы? Ойкава очень надеется, что нет, потому что в другой раз он вряд ли решится. — Нет, никаких планов, — отвечает Ушиджима, всё ещё какой-то потерянный для мастера спорта по ебле с любым, кому нужна помощь. — Эм… а как… как ты хочешь начать? — Ну, тебе виднее. — М-м-м, может, посмотрим фильм? Прогуляемся? Это ещё что за бред. — Слишком долгая прелюдия, — хмыкает Ойкава и целует его в губы. Точнее, как целует? Прижимается своими губами к губам Ушиваки, а потом тут же отстраняется, пугаясь всего того, что тут вот-вот должно произойти. Ушиджима будто бы потрясённо замирает. Моргает пару раз своими невозможными глазами, а потом сгребает Ойкаву в охапку и целует его так, что весь дух вышибает напрочь. Фиг знает, что там у него с членом, но язык точно волшебный. Ещё ни разу в жизни Ойкаву не мазало настолько сильно от простого поцелуя. И всё же забыть о главном Ойкаве не удаётся. В шортах Ушиваки явно что-то оживает и просится на свободу, а рвение творить волшебство потихонечку сменяется паникой. Они ведь так и не нашли ответа на вопрос Бокуто — как это впихнуть в Ойкаву? — Слушай, — тянет Ойкава, цепляясь за плечи Ушиваки в попытках удержаться на ногах в этих расплывчатых декорациях кружащейся комнаты. — Будет очень больно, да? — Что? Нет. Я не сделаю тебе больно. — И всё же… обязательно, ну… до конца? Можно… просто погладить его? — Эм… ты можешь погладить всё, что тебе хочется… — И сработает? — С тобой у меня от чего угодно сработает. Это что ещё значит? То есть, со всеми работает по-разному? И от чего зависит? Впрочем, об этом Ойкава спросит позже, а сейчас, пока ещё не передумал, запускает руку Ушиджиме в шорты, ловя губами воистину чарующий стон, который, в свою очередь, запускает необратимую реакцию. — Я… я могу тоже тебя погладить? — интересуется Ушиджима, впутывая пальцы в волосы Ойкавы. — Да, да… давай, сделай всё, что считаешь нужным. Ушиджима считает нужным вытряхнуть Ойкаву из футболки, уложить на кровать, стянуть с него шорты с трусами, раздвинуть ноги и облизать ему член. Ойкава инициативу поддерживает. Действительно то, что нужно. Точно, всё дело в волшебном языке, не иначе. — Давно хотел это сделать, — говорит Ушиджима ему между ног, проведя языком по головке и погладив поджимающиеся яйца. — Не верится, что всё это правда происходит. Ойкаве тоже не верится, что кто-то умеет сосать так неумело, но при этом настолько хорошо, и всё же… разве это не он сейчас должен проводить такие манипуляции? Не у него же тут волшебный член, в конце-то концов! — Иди сюда, — зовёт Ойкава, — хочу его потрогать… Ушиджима укладывается на него сверху, прижимаясь раскалёнными губами, прижимаясь всем своим увесистым волшебством. Чёрт, хорошо-то как. Ойкава сжимает оба члена в руке, и тот, что волшебный, и тот, что вполне себе обычный, но крайне довольный происходящим. Ушиджима снова издаёт охуенный звук своим охуенным ртом, и они целуются так, будто от этого зависят их жизни. — Ты такой красивый, такой красивый, — будто в бреду шепчет Ушиджима, целуя Ойкаву в губы, целуя в шею, целуя в плечи, в подбородок, щеки, нос. — Самый красивый, самый лучший, — и Ойкава кончает, когда горячее дыхание оседает на его ушной раковине. По телу проходит последняя волна дрожи, а сразу за ней накрывает такими лёгкостью и расслаблением, будто Ойкава только вышел с сеанса самого искусного массажа. Наверное, нужно уходить, но веки такие тяжёлые, а объятия Ушиджимы такие надёжные, что двигаться совершенно не хочется. Прежде чем уснуть, где-то на задворках сознания Ойкава ловит себя на мысли, что, наверное, ему нужно было в процессе думать о своём желании. Или и так сойдёт? Впрочем, если не сработает с первого раза, он не против повторить. Повторять столько раз, сколько потребуется. *** Ойкаве снится, что он уже неделю бродит по пустыне, изнывая от жары и жажды, а впереди ни одного оазиса. Снится, как огромный орёл с могучими крыльями хватает его в тиски своих мощных лап и тащит в бездну, из которой нет выхода. Снится, что буквально вся манга в «Animate» превратилась в хентай и с каждой страницы на Ойкаву глядит Ушиджима Вакатоши, зацензуренный член которого напоминает световой меч джедаев. Ойкава открывает глаза, но он всё ещё в тёмной бездне и не может найти никаких ориентиров. Пытается пошевелиться, но чьи-то мощные лапы всё ещё сдавливают его рёбра. И пустыня. Пить! Ему нестерпимо хочется пить. — Воды, — тянет он, задыхаясь от обрушившихся на него флешбэков ночи, которая, судя по всему, ещё даже не закончилась. — Сейчас, — отзывается своим порнушным голосом заядлого курильщика Ушивака, перелезая через Ойкаву. По известным Ойкаве законам физики они никак не могли уместиться на этой кровати, но, очевидно, как-то вместились. Снова магия? — Держи, — говорит Ушивака, протягивая бутылку воды, от которой заботливо открутил крышку. — Всё хорошо? Ойкава не уверен, что хорошо прям уж «всё». Он пережил лучший оргазм в жизни, и это действительно хорошо. Засохшая сперма на животе — это не особо хорошо. В том, что лучший оргазм в жизни у него был не с красивой девочкой, а с Ушивакой — это ещё хуже. А самое плохое, что стоит выйти из этой комнаты, Ушивака снова начнёт размахивать своим джедайским мечом, творя магию направо и налево, а Ойкава хочет его себе. Хочет, чтобы Ушивака исполнял только его желания. В общем, Ойкава не знает, как ответить на крайне сложный вопрос, и просто цедит воду, надеясь, что она не закончится ещё пару месяцев и у него будет время разобраться со всем этим колдовством. И всё же вода заканчивается, а в молчании Ушиваки слышится терпеливое ожидание. — Как давно ты понял, ну, про это всё? — спрашивает Ойкава, просто чтобы не молчать. Привыкшие к темноте глаза хорошо различают силуэт обнажённого Ушиваки, сидящего у кровати в позе лотоса. Хорошо различают и пустующую кровать Тендо. Вот чёрт. Красноволосый ёкай точно в курсе, разболтает теперь всем, наверное. Где, интересно, ночует? У них с Ива-чаном? Значит, и Ива-чан в курсе. А если Ива-чан в курсе, то, скорее всего, и эти двое клоунов-неразлучников. — В школе ещё, — отвечает Ушивака. — Как в школе? — хмурится Ойкава. — А Америка, одинокий кипарис… — Какой кипарис? — Одинокий, — повторяет Ойкава с нажимом. — Не понимаю, о чём ты… — Про член, Ушивака-чан, я про твой волшебный член! — Эм… я польщён, правда, — хрипит он, помолчав, — но всё ещё не совсем понимаю, о чём ты. — Ширабу, Кагеяма, — теряет терпение Ойкава. — Та баба у спортзала с пакетом… — Ты про Хино-чан? — будто бы улавливает хоть что-то, за что можно зацепиться, Ушивака. — Это она меня благодарила за то, что помог ей с шеей. У неё было защемление, а я в Америке прошёл курсы… и всё же, при чём тут Хино-чан? — А член… — Ойкава, ты… ты вообще в порядке? Ну не-е-е-ет. Нет, пожалуйста, нет. Это не может быть Куроо. Не мог он всё так удачно… или мог? — Ты когда-нибудь трахался с Кагеямой? — спрашивает Ойкава, шарясь в поисках своей одежды. — Что?! Нет, конечно нет, с чего ты… — А с Ширабу? — Нет! — А про что мы, по-твоему, говорили, когда я сказал, что знаю твою тайну? — Ну-у-у… про мои чувства к тебе? — несмело спрашивает Ушивка. — Ойкава, я… — Я убью его, — рычит Ойкава, натягивая трусы, и не факт, что свои собственные, но сейчас это и не так важно. — Убью их всех. Но начну с Ива-чана. Такого предательства я ему точно не прощу! Ушиджима что-то там говорит вслед, но Ойкаве, в общем-то, пофиг. Дверь в их с Ива-чаном комнату он открывает с ноги. *** — Как удачно, что все в одном месте, — шипит Ойкава, врубив свет и обнаружив, что все четыре всадника апокалипсиса зачем-то превратили их комнату в подобие тренировочного лагеря. Ива-чан, спавший до этого, как и положено, на своей кровати, растерянно промаргивается и трёт глаза кулаками. Тендо выползает из-под одеяла Ойкавы. Куроо и Бокуто, расположившиеся на полу, ни на что не реагируют, продолжая невозмутимо дрыхнуть. Ойкава пинает Куроо ногой где-то в районе голени, и тот, ойкнув, дёргается, а потом с явной неохотой садится на футоне. Бокуто накрывает голову подушкой и продолжает спать. Ладно, к нему у Ойкавы меньше всего претензий, наверняка его втянули в эту авантюру обманом. — Мы ждали тебя к утру, — тянет Куроо, зевнув. — Выглядишь не очень довольным, неужели магия не сработала? Как. Же. Хочется. Проредить. Ему. Зубы. — Ойкава, что происходит? — раздаётся позади голос Ушиваки. — О, Сатори… извини, что заставил тебя ночевать в чужой комнате. — Думаю, ты захочешь забрать свои извинения, Ушивака-чан, когда твой «Сатори» расскажет, ПОЧЕМУ ему на самом деле пришлось ночевать в чужой комнате. Как давно вы спелись, Ива-чан?! — резко меняет ход мыслей Ойкава. Впрочем, нет у него никакого хода мыслей. У него целый таран мыслей. И алое марево перед глазами. — Ну… пусть Куроо расскажет, это была его идея, — бурчит Ива-чан, натягивая одеяло до самого подбородка. — Не сомневаюсь, — рычит Ойкава. — Зачем… зачем ты… я думал, что мы друзья! — Конечно, именно поэтому, мы всё и сделали, чтобы… слушай, ну согласись, идея гениальная! — Ойкава, что происходит? — спрашивает Ушиджима настойчивее. — Происходит то, что они все придумали историю, будто у тебя волшебный член, и если с тобой переспать, то исполнится желание! — выплёвывает Ойкава. Чёрт, это даже звучит абсурдно, как он мог поверить! Он ведь с самого начала понял, что это дурацкий розыгрыш, но та девочка у спортзала, и Ширабу, и… Кагеяма… Блядь, как можно было быть таким идиотом! — Так ты поэтому… — Естественно, я поэтому, — огрызается Ойкава и резко разворачивается, чтобы встретиться с сшибающим с ног разочарованием в глазах. — Слушай, я… — Прости, — произносит Ушиджима тихо-тихо. — Я ничего не знал. Я бы никогда… Боги. Прости. Прости, что сделал это с тобой, я… не знаю, что теперь делать… не знаю, как исправить… А потом он резко уходит, и Ойкава ничего не успевает сказать, всё ещё ошарашенный происходящим, ошарашенный извинением совсем не того человека! Не Ушиваке извиняться, он тут такая же жерва! Может, жертва ещё и сильнее, чем Ойкава. В конце концов, Ойкава правда хотел… — Блядь, а вот об этом я почему-то не подумал, — тянет Куроо, и, к удовольствию Ойкавы, широкая улыбка наконец-то сползает с его лица. — Блин, надо его найти, — встаёт с кровати Тендо и поспешно начинает одеваться. — Он сейчас загонится, потом вообще пиздец будет. — Нужно было думать об этом раньше, — бурчит Ойкава и, вспомнив, что на нём сейчас только трусы, тоже решает надеть что-нибудь поприличнее. — Нахуя вообще вы это всё устроили? Слишком много усилий, чтобы чисто поржать! — Мы устроили это, потому что замучились смотреть, как ты сохнешь по Ушиваке и пытаешься при этом строить отношения с девушками, которые тебя очевидно не интересуют! — подаёт голос Ива-чан. — Я не… — Ты говоришь о нём чаще, чем Куроо про Алису! У тебя Ушивака в каждом предложении! А потом Тендо сказал, что и Ушивака по тебе сохнет, но не знает, как подойти, потому что ты ведёшь себя с ним как конченый мудак, ну и… — А что-то попроще волшебного члена придумать, нет? — закатывает глаза Ойкава. — Например, просто сказать… — Когда ты слушал, что тебе говорят? — отвечает Куроо. — Да… и просто поржать. Смешно же… было… Странно, но вся та ярость, что сочилась из Ойкавы, куда-то испарилась вместе с Ушивакой. У него, конечно, остались куча вопросов и претензий, но… — Как думаешь, куда он пошёл? — спрашивает Ойкава у Тендо. — Скорее всего на стадион. — Окей, поищу там. — Ты уверен… — Уверен, — фыркает Ойкава. — Также сильно, как и ты, когда решил, что пускать слухи про член своего друга по всему универу — это отличная идея. В догонку он слышит, что не было никаких слухов, и весь спектакль был лишь для Ойкавы одного. Какая честь, блядь. И не спектакль, а цирк! Клоуны долбаные! *** Тендо не ошибся, и Ойкава действительно находит Ушиваку нарезающим круги по стадиону. И не было бы в этой картине ничего странного, если бы не 3.45 утра на часах. Такой ранней пробежки в жизни Ойкавы ещё не было, но этой ночью вообще слишком многое произошло впервые, и пробежка — наименее смущающее событие. Прежде чем Ушивака выдыхается и падает на газон, Ойкава успевает пробежать с ним пять кругов. — Извини, — первым нарушает молчание Ушивака. — Мне жаль, что я… с тобой… — Ну и дурак, — фыркает Ойкава, обнимая колени. — Что ты со мной, как с обесчещенной девицей? Я сам к тебе пришёл, и сам… — Да, но ты сделал это, чтобы… — Исполнить желание, ага, — усмехается Ойкава. — Ты же понимаешь, что это очень глупая отговорка. Даже для меня. Я бы не пошёл трахаться к парню, который мне не нравится, ни за какие желания. Они действительно разыграли всё как по нотам, воспользовавшись моей гиперфиксацией. Сначала глупый вброс, потом якобы случайные фразы, и вот я уже сгораю от ревности, представляя, как ты там раскладываешь Ширабу вместе с Кагеямой. — Так… я тебе нравлюсь? — неуверенно спрашивает Ушиджима, разглядывая Ойкаву во все свои красивые изумлённые глаза. — О, ты меня жутко бесишь. Ходишь весь такой вечно невозмутимый, сверкаешь повсюду своей идеальностью… ляпаешь что-нибудь идиотское своим идиотским сексуальным голосом, что аж ноги подкашиваются, смотришь своими глазами этими и… Да, Ушивака. Нравишься. — Ты мне тоже. Очень. — Да я уже понял, — усмехается Ойкава. — Тут начнём целоваться или пойдём в твою комнату и там продолжим то, на чём остановились? — Я бы начал тут, а продолжил там, — отвечает Ушиджима, со всей серьёзностью обдумав вопрос. — Ну так начни. Начинает Ушиджима издалека. Кладёт ладонь Ойкаве на щёку, осторожно очерчивает пальцами контур лица, разглядывает так, будто планирует запомнить на всю жизнь. Это смущает. Приятно, но ещё и смущает. — Ты точно уверен? — спрашивает Ушиджима, приблизившись губами к его губам, но всё ещё не целуя. — Уверен-уверен. — У меня не волшебный член, — напоминает Ушиджима. — Обычный. Ну, не такой уж и обычный. — Это вовсе не значит, что он не сможет исполнять мои желания, — говорит Ойкава, инициируя наконец долгожданный поцелуй. И пусть только поспорят, что между ними нет магии. Ойкава вот уверен, что сейчас происходит именно волшебство. *** В дверь стучат, когда Ойкава с Ушивакой, развалившись на полу, досматривают мачт, где одна из команд соперников, с которыми им предстоит сыграть, громит другую команду соперников, с которыми им тоже предстоит сыграть. — Можно? — спрашивает выглядывающая из-за двери голова Тендо. В принципе, это его комната, так что, по идее, мог бы и не спрашивать, но уже третий день в ней живёт Ойкава, потому что, во-первых, им с Ушивакой всегда есть чем заняться в свободное время (вопрос впихивания члена по-прежнему не решён и крепко стоит на повестке дня), а во-вторых, Ойкава не разговаривает с Ива-чаном, как и со всей остальной частью буффонады. — Мы хотели извиниться, — и над головой Тендо появляется голова Бокуто. — Окей, извиняйтесь, — говорит Ойкава, садясь понеудобнее, потому что завалившись на Ушиваку — было лучше, но вид не тот, не переговорный. Все четыре клоуна апокалипсиса заходят в комнату, выстраиваясь в нестройную шеренгу. — А рыжий где? — хмыкает Ойкава. — Так Чиби-чан ни при чём, — бросается на защиту Хинаты Бокуто. — Как это ни причём? Это же он сказал про Кагеяму! — Контрольный в голову Хината совершил случайно, — лыбится Куроо. — Просто удачное стечение обстоятельств. — Он рассказывал, что Кагеяма, типа, всегда мечтал попробовать парфе, — поддакивает Ива-чан, — но не решался заказать, потому что вроде как девчачий десерт, ну и они шли с Ушива… с Ушиджимой со сборов, и тот купил ему парфе. — Больше ты не покупаешь Кагеяме никаких десертов, — бросив на Ушиваку раздражённый взгляд, шипит Ойкава. — Я серьёзно. — Понял, — послушно кивает Ушиджима. — Ла-адно, — тянет Ойкава, окидывая всех недовольным взглядом. — Рыжий не виноват. Тогда извиняйтесь, а, стоп, а что там с Ширабу? — Это тоже удачно подвернулось под руку, — говорит Тендо. — Он вообще говорил, что Вакатоши его вдохновил на учёбу, поэтому перед поступлением он много зубрил и вот поступил в лучший универ. То есть, даже сама судьба была против Ойкавы! — Ладно, вот теперь извиняйтесь, — разрешает он, вздохнув. — Нам очень жаль, — начинает Бокуто. — Да нифига нам не жаль! — перебивает его Куроо. — Это была идеальная командная игра! Начиная с того, что я сказал Алисе, что у тебя маленький член, после чего буквально все девушки кампуса об этом узнали, и заканчивая тем, как натренировал парней вовремя ориентироваться по ситуации!!! Это было гениально, согласись! — ТЫ СКАЗАЛ АЛИСЕ, ЧТО У МЕНЯ МАЛЕНЬКИЙ ЧЛЕН?! — вопит Ойкава, вскакивая с места. Нет, он выцарапает ему глаза! Выгрызет, если надо! — Тихо, тихо, — мурчит Ушивака ему в ухо, удерживая от броубийства. — А как ещё можно было отвадить от тебя всю эту толпу? — невозмутимо говорит Куроо, но всё-таки скрывается на полкорпуса за широкой спиной Бокуто. — Я потом расскажу ей, что он гигантский, если хочешь. Ну, хватит тебе… просто посмотри на всё с нашей стороны. — Твоя рожа, когда Ушиджима сказал, что планирует этим заниматься профессионально — бесценна, — внезапно подаёт голос Ива-чан и не может сдержать ржача. — Блядь, я думал, там в раздевалке и умру со смеху. — Не, круче, чем после рассказа Хинаты про Кагеяму, ничего не бывает, — тоже начинает смеяться Тендо. — У тебя реально чуть глаза из орбит не повыскакивали. Ублюдки, ну. Долбаные больные ублюдки. — Тебе что, тоже весело? — закатывает глаза Ойкава, глядя, как Ушивака расплывается в довольной улыбке. — Прости, — пытается стереть это с лица Ушивака, но ему так идёт улыбка, что Ойкава невольно улыбается в ответ. — Кретины, ну, — бурчит он под громкий клоунский ржач. — А знаете, что, — вдруг подаёт голос Бокуто. — Если так подумать, то желание Ойкавы на самом деле исполнилось. Он же хотел найти свою настоящую любовь… Все резко замолкают и почему-то разом смотрят на Ойкаву. — Э-э-э, — неловко тянет он. — Ну-у-у… только три дня прошло. Через две недели узнаем, вдруг через две недели Ушивака тоже меня бросит. — Не брошу, — решительно заявляет Ушивака, и почему-то ему невозможно не поверить. Как и в исполненное желание. И пусть вслух Ойкава такое произнести не готов, где-то внутри уже знает, что да, это она и есть — его самая настоящая любовь.