Аэропорт на двоих

«Новая эра любви, новая жизнь, Выбери ты что-то родное до боли, но мы не знакомы... Хочу целовать тебя снова и снова! Эти уютные дни, падают хлопья и с ними мы, Медленно тают, как наш поцелуй, Медленно тают все наши мечты...»

      «Внимание, внимание! К сведению пассажиров, вылетающих рейсом 392, Сеул. Вылет самолёта задерживается до 24:00 в связи с погодными условиями» — спокойным голосом объявила девушка-диспетчер. Очередное объявление, которое всё дальше и дальше отодвигает время вылета.       Хёнджин не выдержал и, громко выругавшись, пнул свой чемодан ногой. Он сразу же замолчал, ощутив на себе множество осуждающих взглядов присутствующих в зале ожидания. Они все были заложниками непогоды, но, казалось, что переживал из-за этого только Хёнджин.       Молодой человек устало выдохнул и сел обратно на место, раздражённо развязывая свой тёплый шарф. Он откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.       — Будете? — раздался рядом чей-то голос.       Хёнджин нехотя приоткрыл глаза и увидел рядом с собой парня, протягивающего ему небольшую шоколадку в блестящей золотой обёртке.       — Благодарю, но я не ем сладкое, — фыркнул молодой человек и вновь закрыл глаза.       — Да? — искренне удивился незнакомец, — Сладкое помогает успокоить нервы. Как же Вы тогда справляетесь?       — Я просто не нервничаю, — ответил Хёнджин.       — Да, я заметил, — улыбнулся парень и отодвинулся, возвращаясь на своё место. Хван выдохнул и открыл глаза.       — Простите, если я задел Вас, ругаясь здесь, но эта ситуация, действительно, действует мне на нервы. Мне нужно в Сеул. Очень. А этот чёртов снегопад портит все мои планы! — Хёнджин закинул ногу на ногу и скрестил руки у себя на груди. Внутри он кипел от злости.       — Всем присутствующим здесь нужно в Сеул, иначе бы их тут не было, — спокойно ответил незнакомец и, положив шоколадку себе на колено, принялся её распаковывать.       Шуршание обертки вновь привлекло в их сторону внимание остальных пассажиров, но парень просто продолжил то, что начал. Хёнджин устало потёр переносицу и окинул взглядом зал ожидания на предмет свободных мест. К его несчастью, таких не оказалось.       Он повернулся к своему соседу и презрительно посмотрел на него.       Незнакомый человек сидел рядом и ел шоколадку, которую недавно предлагал ему. Он выглядел совершенно спокойным. Изредка глядел по сторонам и чему-то улыбался. Хван даже позавидовал его выдержке.       Облокотившись на подлокотник, он подпёр рукой подбородок и спросил своего соседа:       — Как Вам это удаётся?       — Что именно? — повернувшись лицом, уточнил незнакомец, — Есть шоколадку или оставаться спокойным?       — Второе.       — Оооо, — протянул он, — Это просто. Я не могу повлиять на то, чтобы снег прекратил идти. Я не могу повлиять на то, чтобы самолёт вылетел раньше, несмотря на непогоду: я же не хочу превратиться в котлету. Так к чему же тратить на это нервы? — вновь улыбнувшись, ответил парень и закинул очередной кусочек шоколада себе в рот.       — Всё-то у Вас просто, — не впечатлившись ответом, Хван вновь откинулся на спинку сиденья.       Хёнджин переключил своё внимание на зал ожидания. Он внимательно рассмотрел всех присутствующих, которые так же, как и он, ждали рейс в Сеул. Многие были с семьями — всё же канун Рождества. Они все увлеченно разговаривали друг с другом, а их дети весело бегали между рядами, играя в догонялки. Хван даже улыбнулся, смотря на них. Какие же они беззаботные.       Некоторые сидели по одиночке. Кто-то спал, скатившись чуть вниз на сиденье, кто-то играл в телефон, а кто-то успевал заворачивать рождественские подарки в красочные бумажные упаковки и коробки с лентами.       На них Хёнджин смотрел с особой грустью, ведь они не успеют вручить их в Рождество, ибо рейс задержали до самой ночи. Хван понимающе вздохнул и посмотрел за окно.       Там во всю бушевала метель. Снежинки, в порывах ветра, кружились с огромной скоростью, создавая снежное торнадо. Отчего-то, смотря на эту картину, становилось уютно. Во всём этом было своё великолепие, хоть и ужасно портило все планы. Уже совсем стемнело, ведь время приближалось к шести вечера. Хёнджин обречённо вздохнул: и как он умудрился застрять в этом аэропорту?       Ему срочно нужно в Сеул. Казалось, от этой поездки зависит его судьба. Их судьба. Но всё опять складывалось не так, как он придумал. Хотя, молодой человек даже не удивлен, ведь у него всегда в жизни всё идёт кувырком.       — Может быть, Вы хотите перекусить? Уже почти время ужина, — чужой голос выдернул Хёнджина из мыслей. Он раздражённо вздохнул и повернулся.       — Опять Вы?       — Я вроде никуда и не уходил, — посмотрев по сторонам, ответил незнакомец, — Так что насчёт подкрепиться? Нам ещё как минимум тут часов шесть торчать.       Идея Хёнджину очень понравилась. В мыслях, в эту самую минуту, он уже даже смирился, что, возможно, его компанией на всё время станет именно этот парень.       — А как же места? Если мы уйдем, то их займут.       — Ну, и что? Просто найдём другие. Не умирать же теперь с голоду, — ответил тот и встал, поправив на своих плечах лямки рюкзака.       — Опять «просто»..., — казалось, Хван уже начинал привыкать, что у этого человека всё «просто».       Хёнджин оглядел незнакомца с головы до пят и осторожно улыбнулся.       Этот парень выглядел, как подросток, хотя по лицу было видно, что он взрослый. На нём была смешная красная шапка с большим помпоном и такие же красные варежки с узором из снежинок, которые свисали на резинке с его шеи. Его белая куртка была расстёгнута, а под ней виднелся зелёный свитер с мордой оленя, у которого был объёмный красный нос.       Всё щёки были усыпаны веснушками и лёгким румянцем. В этом обличии, он вообще казался каким-то персонажем рождественского фильма, нежели реальным человеком.       — Так, не стоит осуждать меня за мой внешний вид, — заметив улыбку на лице Хвана, сказал парень, — Раз в году можно побыть ребенком. Идёмте, — Хёнджин пожал плечами и, потянув ручку чемодана вверх, поднялся со своего пригретого места и пошёл вслед за незнакомцем.

***

      Они шли в каком-то направлении, которые явно знал парень, но не знал Хёнджин. Он вообще был впервые транзитом в этом аэропорту.       — Кстати, а как Вас зовут? — маневрируя между людьми, вдруг спросил незнакомец.       — Хёнджин, Хван Хёнджин, — уточнил молодой человек. Одной рукой он катил чемодан, а вторую спрятал в кармане своего чёрного пальто, — А Вас?       — Ли Феликс, — кратко ответил парень, — Нам сюда.       Они свернули направо и попали в огромный хол. Здесь было много различных кафе и также очень много людей. Феликс ближе придвинулся к Хёнджину, чтобы не потеряться его.       — Вы кореец? — уточнил Хван, услышав имя соседа по несчастью.       — Не у всех корейцев корейские имена, знаете ли, — улыбнулся он, — Я родился заграницей, поэтому и имя такое.       — Ясно. Учитесь?       — Если только быть человеком, — ответил Феликс и, ухватившись за чужой рукав, потянул Хёнджина налево, — Я хирург.       — Ого, — искренне удивился молодой человек, — а больше похожи на помощника Санты.       — В каком-то роде я тоже делаю подарки. Дарю людям жизнь и забираю боль.       Хёнджин повернулся к Феликсу и внимательно посмотрел на его курносый профиль.       Молодой человек уже не шёл сам, ведь его везде направляли чужие руки, которые крепко держались за рукав пальто. Мимо них проплывали люди с подносами, громко говоря и смеясь, и всё это сливалось в единый шум.       Через пару секунд Феликс остановился и кивнул подбородком в сторону какого-то кафе, на вывеске которого светилась куриная ножка.       — Серьезно?       — Это единственное место, где готовят хоть что-то из корейской еды. Вы не пожалеете, тут обалденная курочка, — заверил Феликс и стал пробираться среди полупустых столиков.       — Что-то по заполнению столов и не скажешь, — с недоверием ответил Хёнджин, следуя за свои проводником, — Я так понимаю, Вы часто бываете в этом аэропорту?       — Да, ну, что Вы. Я просто торчу здесь со вчерашнего вечера, — махнул рукой Феликс и остановился у столика, стоявшего чуть ли не посередине зала, — Думаю, сядем здесь.       Феликс спешно скинул свой рюкзак и поставил его возле ножки стула. Стянул с себя куртку, а шапку протолкнул в рукав. Хёнджин, увидев белые волосы, замер.       — Не у всех корейцев чёрные волосы, — в шутку сказал Феликс и сел на стул, повесив куртку на его спинку.       Хёнджин улыбнулся, но он совсем не удивился цвету. Больше его поразило то, как сказочно выглядел парень перед ним с этой белой копной волос, веснушками и румянцем на щеках.       Молодой человек тоже снял своё пальто, оставшись в синем свитере, и, сложив его, перекинул через стул, усаживаясь напротив.       Феликс внимательно изучил Хвана и поджал губы, что-то отметив для себя. Молодой человек этот жест заметил.       — Что? Со мной что-то не так?       — Да нет, что Вы, — тут же ответил парень, — Просто Вы очень красивый, — Хёнджин удивленно посмотрел в ответ.       Опять это «просто».       Через пару секунд, после того, как Феликс нажал на кнопку, к ним подошла молоденькая официантка и поздоровалась. С парнем даже по имени, и Хван решил, что он тут за эти сутки стал чуть ли не постоянным посетителем.       Право выбора молодой человек оставил за Феликсом, ибо он не знал меню и в какой-то степени уже доверял ему. Но только в какой-то.       Официантка быстро записала заказ в маленький блокнот. Также сообщила, что ожидание займет минут десять и спешно удалилась на кухню, оставив их одних.       — Так значит хирург, — скрестив руки на груди, первым начал разговор Хван, не желая глупо сидеть в тишине.       — Если быть точнее — нейрохирург, — уточнил Феликс и, наклонившись к рюкзаку, достал из бокового кармана ещё одну шоколадку в такой же обёртке. Хёнджин прищурил глаза.       — Вторая, — кивнув подбородком на руки Феликса, сказал молодой человек, — Вы нервничаете?       Тот довольно улыбнулся.       — А Вы наблюдательны, — подметил он и разорвал шуршащую упаковку, — Если честно, то очень.       — А как же Ваше «просто»?       — То, что касается здоровья твоих родных, никогда не может быть простым, — серьёзно ответил Феликс и, отломив кусочек от плитки, закинул его в рот. Хёнджин выпрямился на стуле, почувствовав укол совести. Он пожалел, что сказал это.       — Простите, я не хотел...       — Но Вы же не знаете ничего, зачем просите прощения? — тепло улыбнулся парень и, отложив упаковку шоколадки в сторону, продолжил, — Моя мама больна, и я не виделся с ней почти год. Знаете, работа, — как-то грустно усмехнулся он, — А теперь нелётная погода. А у меня не так много времени. Я боюсь, что вообще не успею её увидеть. Точнее, увидеть живой. Всё произошло быстро. Но, как и говорил, повлиять на это я не могу. Порой, мне кажется, что я вообще ничего не могу.       Хёнджину стало очень жаль Феликса. Его причина скорее добраться до Сеула, была куда важнее, чем причина Хвана. Казалось, что она просто какая-то бессмыслица, по сравнению с тем, что человек может не успеть проститься со своей мамой.       — Я уверен, что Вы многое можете, — аккуратно начал говорить Хёнджин, — Вы же хирург. Полагаю, есть множество людей, которых Вы спасли. Трудная работа, я думаю.       — Да, пожалуй, — пожал плечами Феликс, — В моей работе всегда важна точность. Много сил уходит, как физических, так и моральных. Моя ошибка может стоить очень дорого. Постоянно нужно совершенствоваться, хотя, так в любом деле. Иногда операции длятся очень много часов, что после, я не могу даже стоять на ногах.       — Если это так сложно, почему выбрали именно эту профессию?       — Если что, то я не жалуюсь, — повёл бровью Ли, будто бы поясняя свои слова, — А врачом стал из-за отца, думаю. Он всегда мечтал, чтобы я получил нужную профессию.       — Чтобы служить людям? — усмехнулся Хёнджин.       — Нет, помогать.       Их разговор прервала официантка, принесшая их заказ. Хёнджин даже удивился количеству, ведь он не слушал, что заказывал Феликс. Девушка быстро расставила всё на столике и сказала, что если понадобится её помощь, то им стоит нажать на кнопку — она сразу же придёт. Говоря это, она кокетливо крутила кончики своих волос и улыбалась, смотря на Хёнджина. Тот в своё время даже не смотрел на неё, а только лишь на стол с множеством закусок и курицы. Феликс заметил её взгляд и усмехнулся.       — Вы ей явно приглянулись, — сказал он, когда официантка покинула их.       — Вам, видимо, тоже, раз пригласили меня на ужин, — игриво ответил молодой человек и принялся раскрывать коробочки, чтобы начать есть жаренную курочку. Феликс на этот раз промолчал.       Все же Ликс не обманул Хёнджина, сказав, что курочку здесь обалденно готовят. Хван уже давно не ел с таким наслаждением. Она была настолько вкусной, что казалось, он может съесть ещё целое ведро.       — А что насчет Вас? — отпив свой чай, задал вопрос Феликс, — Теперь Ваша очередь секретничать.       Хёнджин вытер салфеткой губы и посмотрел в глаза напротив. Он выглядел немного отстранённым, будто на доли секунды ушёл куда-то в себя. Сам же он решал, может ли довериться первому встречному. Но Феликс показался ему очень даже порядочным человеком: по крайней мере, он спокойно сидел в зале ожидания, в то время как Хван два раза выругался.       — А что Вы хотите услышать?       — Вашу причину прибывания здесь, — спокойно ответил парень, — Но только не говорите, что Вы здесь только потому, что хотите куда-то полететь на самолёте.       Хёнджин улыбнулся. Ему всё больше нравилось находится в компании Феликса.       — Не знаю, могу ли я Вам доверять? — облокотившись локтем на стол, Хёнджин подпёр кулаком подбородок и хитро посмотрел в глаза собеседнику. Феликс придвинулся, сев точно так же.       Повисла тишина. Между ними уж точно. Всё вокруг будто замерло и замолкло, пока эти двое изучающе смотрели на лица друг друга. Первым сдался Феликс:       — Да бросьте! — отодвинувшись, махнул он рукой, — Вы не обязаны говорить правду или всей правды. Это же как в поезде. Садишься в купе к совершенно незнакомым людям, с которыми ты вряд ли когда-нибудь встретишься вновь. И когда настаёт твоя очередь рассказать о себе, то придумываешь потрясающую историю. Отчасти, там есть правда. Но ведь никто об этом не знает, кроме Вас самого. Поэтому, дерзайте!       — То есть, Вы мне наврали?       — Нет, я сказал правду, — улыбка на лице Феликса пропала.       — Почему я должен Вам верить?       — Просто потому, что мы не в купе.       Хёнджин громко засмеялся, а Феликс запаниковал. Слушая этот тёплый смех и смотря на это чудесное лицо, внутри всё перевернулось. Он нервно постучал пальцами по крышке стола и отвернулся.       — Ладно, Вы меня убедили, — успокоившись, сказал Хёнджин.       — Вы не обязаны, — остановил его Феликс, — Это же я сам разоткровенничался перед Вами. Вы не должны.       — Я лечу к своему парню, — вышло как-то резко, что Феликс немного подавился воздухом, — Осуждаете?       — Отчего же, — парень потянулся к своей кружке и, отпив немного чая, ответил, — Расстраиваюсь.       Хван сощурил глаза, пытаясь правильно истолковать услышанное.       — Продолжайте.       — Всё сложно, — выдохнул молодой человек и тут же улыбнулся своим словам. Ведь на самом деле в его истории всё «просто», — Мы встречаемся уже пять лет. Вот так и встречаемся. Я живу в одной стране, он в другой. И я постоянно летаю к нему...       — А он к Вам? — перебил Феликс.       — Он занят. У него бизнес, я его не осуждаю.       — А надо бы, — серьёзно произнёс парень. Хёнджин ничего не ответил, лишь грустно посмотрел ему в глаза. Он отвернул голову в сторону, будто набирался сил, чтобы продолжить разговор.       — Вы правы, — устало вздохнул Хван и вернул свой взгляд к собеседнику, — Поэтому всё и стало сложным. Наверное, мы с ним оба эгоисты и не хотим уступить друг другу. Я не хочу переезжать в Корею, ибо вся моя жизнь в другой стране. А он не хочет переезжать ко мне. И я запутался. Я просто хочу увидеться с ним и всё прояснить. Есть ещё «мы» или уже нет, — он откинулся на спинку стула и потёр руками лицо, отчего оно покраснело, но красоты не испортило.       — Вы его любите? — прямо задал вопрос Феликс.       — Я не знаю....       — Думаю, он бы ответил точно также.       — А Вы жестокий, — усмехнулся Хван и сомкнул руки в замок, положив их на своё колено. Отчего-то его бросило в жар и внутри всё зашевелилось.       — Нет, я не жесток, просто люблю правду, — уверенно ответил Феликс и вновь взял в руки кружку с уже оставившим чаем. Он покрутил её у себя в руках и продолжил, — Когда люди любят по-настоящему, не фальшиво, то способны на многие жертвы. А не говорю о том, что всегда нужно выбирать любовь, а не себя, нет. Но, думаю, что если бы Вы действительно его любили, то в Вашей голове даже не возникло сомнений о переезде. И у него точно так же. Разве я не прав?       Молодой человек смотрел молча. Он не нашёлся, что бы ответить, ведь в словах Феликса была только лишь правда. А она больно жалила где-то в районе сердца.       Феликс же, воспользовавшись паузой, нажал на кнопку, чтобы принесли чек. Расплатившись за обоих, хоть Хван и настаивал о раздельном счёте, парень встал с места и принялся натягивать на себя куртку и рюкзак. Шапку оставил в руках, ибо счёл, что Хёнджину понравился его цвет волос, а головной убор всё скроет.       Хван так же молча натянул своё пальто и взялся за ручку чемодана.       — И что теперь? — задал, казалось бы, простой вопрос Хёнджин. Но смысла в нём крылось куда больше.       Феликс пожал плечами, будто понял, что Хван имел в виду.       — Идёмте к ёлке, она внизу, — вдруг весело предложил он, — Всё-таки сегодня канун Рождества. Мы с Вами всё равно не успеваем встретить его со своими близкими и любимыми, но хотя бы чуточку окунёмся в атмосферу праздника, — Хёнджин кивнул в ответ и Феликс подбежал к нему, хватая под руку, и тут же потянул к эскалатору.       Когда они спустились вниз, то перед Хёнджином выросла огромная рождественская ель. Он даже удивился тому, в каком он был состоянии, что не заметил её по приезде в аэропорт.       Ель была метров пять высотой. Вся она горела маленькими огнями гирлянд, свет которых бликами отражался в огромных золотых шарах, висевших на её ветках.       Подойдя ближе, Хван разглядел на ней рождественские красные носки, миниатюрные фигурки оленей, санты и форм печенья. На заднем фоне, приглушённо играла песня «Last Christmas».       За деревом красовался искусственный камин, а по всему периметру были разбросаны коробки, имитирующие подарки. Также, для удобства, здесь разместили подушки, на которые можно было присесть и отдохнуть.       — Правда, здорово? — смотря снизу на дерево, спросил Феликс, — Идёмте, сядем у камина. К нашему счастью, тут практически никого нет, — сказал он и вновь потянул Хёнджина за рукав пальто. Молодой человек начал привыкать к вот такому передвижению по аэропорту. Пару часов назад его это очень бы даже разозлило, но сейчас всё изменилось.       Если вначале он глазами искал место в зале ожидания, куда бы подальше пересесть от Феликса, чтобы его не донимали разговорами, то теперь, он бы очень расстроился, если бы рядом с этим парнем не было свободного кресла. И отчего-то это осознание грело душу теплом. Да, с Феликсом было именно так — тепло...и просто.       Усевшись на подушки возле камина, парень вновь полез в боковой карман своего рюкзака и достал оттуда очередную шоколадку. Хёнджин хотел возмутиться, что нельзя есть столько сладкого, даже если оно ему очень нравится, как Феликс протянул её навстречу.       — С Рождеством! — несмело улыбнулся он и на щеках вновь заиграл румянец, — Да, я знаю, что Вы не едите шоколад. Но другого подарка у меня нет, к сожалению. Точнее он есть, но он для мамы и он в багаже, — начал оправдываться он. Хёнджин прервал его, аккуратно заключив чужую руку с шоколадкой в свои ладони. Феликс растерянно опустил голову вниз.       — Спасибо, — тихо поблагодарил Хван, — На самом деле, я обожаю шоколад. Просто в тот раз я был зол, поэтому и ответил так, — пояснил он, крепче сжимая маленькую ладонь в своих. Феликс вспыхнул внутри, что хотелось снять эту куртку, а затем и этот свитер с оленьей мордой.       — У Вас очень красивые и длинные пальцы, — сделал очередной комплимент Феликс.       — Наверное, потому что я пианист, — улыбнулся Хёнджин и, забрав наконец подаренную ему шоколадку, убрал свои ладони с руки Феликса.       — Ох, Вам очень подходит это.       — Просто это единственное, что у меня выходит хорошо. Я играю с пяти лет, моя мама преподаватель. Поначалу я страшно не любил походы в музыкальную школу, даже сбегал. Но со временем понял, что без музыки не смогу существовать. Так что, теперь и сам преподаю в академии, — ответил Хван и, пододвинув к себе свой небольшой чемодан, положил его на пол и раскрыл, — Ну-с, посмотрим, что я могу предложить Вам в качестве подарка, — и молодой человек принялся рассматривать содержимое.       Феликс тепло улыбнулся, смотря на лицо Хёнджина, которое было ещё прекраснее в полумраке зала. Здесь было почти темно, только мигание гирлянд и свет от искусственного камина. Рядом не имелось настоящего огня, а вот внутри он разгорался уж слишком горячо.       — Какое странное у нас с Вами Рождество получается, — сказал Ликс, смотря на молодого человека, который продолжал выискивать хоть что-то в своём чемодане.       — Необычное, в этом Вы правы, — согласился пианист, — Но если быть честным, то мне нравится. За последние годы я впервые чувствую себя хорошо в этот праздник. Наверное, всё благодаря Вам, — он поднял свои глаза и улыбнулся.       — Всё благодаря снегопаду...       — Ему тоже отдельное спасибо. Нашёл! — воскликнул Хёнджин и достал из своего чемодана новенькую пару перчаток. Они были чёрного цвета и смотрелись совсем уж мрачно по сравнению с нарядом Феликса, но ему тоже очень хотелось подарить что-нибудь в ответ, — Примите их, как мой подарок на Рождество. Я часто теряю свои перчатки, поэтому заранее беру запасные. Мне нужно беречь руки, иначе я не заработаю на хлеб, — улыбнулся молодой человек и подал подарок своему... Кто они теперь друг другу?       Феликс осторожно протянул свои руки и аккуратно взял перчатки. По сравнению с его ладонями, они выглядели уж очень большими. Это заметил и Хёнджин.       — Чёрт, я не подумал об этом...       — Ничего, оставлю их на вырост, — засмеялся Феликс и спрятал подарок в своём рюкзаке.       Они сидели в тишине, смотрели друг на друга и глупо улыбались. Но эта тишина была чертовски приятной.       Стрелка часов на центральных часах аэропорта пересекла отметку девяти часов вечера. Хёнджин погрустнел, осознав, что вместе им осталось побыть всего три часа. Сейчас казалось, что это ужасно мало.       Хвану отчего-то совершенно не хотелось отпускать этого человека. Хотелось больше узнать о нём, хотелось знать его. Он просто желал его, от чего внутри всё одновременно рушилось и оживало. Так нельзя..       — Когда я был маленьким, то уж очень любил Рождество, — вдруг начал Ли, смотря на мерцающие огоньки гирлянд на ёлке, — Мне нравился не сам праздник, а именно подготовка к нему. Единственное, что не соответствовало этому празднику, так это то, что не было снега. Там, где я жил с родителями, снег никогда не выпадал. Меня это жутко расстраивало. Я всегда мечтал увидеть метель, прикоснуться к белым хлопьями.       — Поэтому и переехали туда, где есть снег?       — Мой переезд был спонтанным. Предложили место в клинике, и я почему-то согласился. Хотя теперь жалею, потому что не рядом с мамой, — сказав это, Феликс нервно начал теребить гачу своих брюк. Хёнджину даже показалось, что он готов заплакать.       Молодой человек подвинулся ближе на своей подушке и накрыл его руку своей ладонью. Этот жест очень трепетно отозвался в сердце Феликса. Он продолжил:       — Когда умер отец, мама решила, что нам стоит попробовать вернуться на Родину. Мы вернулись, а по итогу я оставил её одну. За это я виню себя. Я переехал в другую страну, где на Рождество выпадает снег, но нет тепла, потому что там я совсем один, — Феликс положил свою вторую ладонь поверх руки Хёнджина и принялся приятно поглаживать её.       — Один? — как-то заинтересовано переспросил Хван. Ли поднял на него свой взгляд и заглянул в его шоколадные глаза.       — К сожалению, я ещё не встретил того человека, ради которого мог бы бросить всё и уехать за ним. Везде следовать, лишь бы быть рядом.       Хёнджин отвёл взгляд, опустив голову вниз. Он спокойно высвободил свою ладонь из мягких рук Феликса и положил её на своё колено. Повисла неловкая тишина.       — Я сказал что-то не то? — растерялся Ликс.       — Наверное, это глупости, то что я сейчас скажу. Но ведь Вы любите правду, не так ли? — спросил Хёнджин, но головы к собеседнику не повернул, лишь уставился на искусственное пламя камина и тяжело вздохнул.       — Мне хорошо с Вами, — начал он и в груди Феликса всё замерло, — Я давно такого не испытывал рядом с человеком. Мне с Вами тепло и комфортно. И мне очень хочется знать Вас и..., — он помедлил, — и даже, возможно, я хотел бы стать тем самым человеком, ради которого Вы бы бросили всё. Простите, это глупости и мы с Вами едва знаем друг друга. После мы сядем в самолёт, а по прибытию в Сеул разбежимся разными путями. Вы к маме, а я...к человеку, которого, кажется, больше и не люблю вовсе. И это сложно, Феликс, очень сложно. Вы будто перевернули во мне всё. Вы будто дотронулись до чувств, которые спали где-то глубоко внутри. Я знаю, всё это звучит глупо и высокопарно. Но я хотел быть честным перед Вами. Отчего-то Вам не хочется врать.       — Можно, я подарю Вам ещё один подарок? Хотя, возможно, он Вам будет не по душе, — тихо спросил Феликс, пристально смотря на профиль Хёнджина. Тот ожидающе посмотрел в ответ. Ли придвинулся ближе, отчего молодой человек нервно сглотнул. Их лица оказались на очень небезопасном расстоянии друг от друга, от чего по телу Хвана пробежал полк мурашек. Их дыхание смешалось, а сердца в груди оглушающе загрохотали.       — И какой же?       — Надежду на чудо, — ответил Феликс и прикоснулся своими губами к губам Хёнджина.       Это был краткий поцелуй, но до безумия нежный. Феликс тут же отстранился и знатно покраснел. Но не успел он опомниться, как его притянули обратно.       Хёнджин заключил Ликса в свои объятия, крепче прижимаясь к хрупкому телу. Он уткнулся своим носом в ворот чужой куртки и глубоко вдохнул её аромат. Хотелось запомнить это мгновение.       Феликс осторожно обнял в ответ, полагая, что можно.       В голове Хёнджина всё перевернулось с ног на голову. Там каруселью закрутились сомнения, угрызения совести и мысли о предстоящем расставании. Теперь он запутался в этом узле ещё больше.       — Простите меня, — прошептал в чужое ухо Феликс, обжигая его своим взволнованным дыханием, — Этому нет объяснения. Я просто очень хотел..., — Хёнджин ослабил руки и чуть отстранился, смотря на смятение, украсившие лицо молодого хирурга.       — Вы как всегда выбрали правду, — невесомо коснувшись рукой мягкой щеки с веснушками, сказал Хван и улыбнулся.       — Кажется, я всё усложнил...       — Нет, отчего же, наоборот. Сделали всё простым, — Хёнджин дотронулся до белых волос Феликса и аккуратно погладил их, — Идёмте пить кофе и есть имбирное печенье. Судя по аромату, тут рядом есть кофейня, — сказал он и, убрав шоколадку в чемодан, закрыл его и вскочил на ноги. Ли смотрел на него снизу, блестящими от слёз глазами. Молодой человек протянул ему свою ладонь, чтобы помочь подняться. Он тут же схватился за неё и поднялся с удобной подушки.       — Идёмте, ведь у нас осталось не так много времени...

***

      Найти кофейню оказалось проще простого.       Она была очень небольшая, но безумно уютная. Внутри всё было украшено еловыми ветками с шишками, праздничными венками, обвешанными красными бантами и колокольчиками. На круглых деревянных столах лежали зелёные салфетки и стояли красные фонарики со свечами внутри.       Барная стойка была вся увешана шарами, а на столешнице ютилась небольшая ёлочка с надписью из золотых букв «Merry Christmas». Хотя в углу красовалась и большая. Вся блестящая и мигающая. Подле неё стоял небольшой синтезатор, накрытый белой накидкой.       Здесь пахло имбирём, цитрусом, кофе и теплом.       На входе их поприветствовала официантка, на голове которой была надета красная шапка с белой окантовкой, и провела к свободному столику у витрины. Тут же удалилась, оставив для них два меню.       — Интересно, можно ли, — сказал Хёнджин, снимая своё пальто. Парень последовал его взгляду.       — Вы хотите сыграть?       — Только лишь для Вас...— честно ответил молодой человек. Феликсу это польстило.       — А Вы быстро учитесь.       — Да, согласен, я способный ученик, — сказав это, Хёнджин пошёл к барной стойке, спросить разрешение воспользоваться синтезатором.       Хван был вся галантность, пока обхаживал двух девушек, работающих за кассой, чтобы они позволили ему сыграть. Они быстро пали под обаянием этого молодого пианиста, и Хёнджин победоносно улыбаясь, тут же ринулся к инструменту.       Он аккуратно стянул белую накидку и уселся на стул. Феликс, раздевшись, расположился за столиком и с ожиданием посмотрел на Хёнджина.       Тот, проверив всё и настроив под себя, посмотрел в ответ и шепотом сказал:       «Для Вас...» и начал.

Elton John's - Sorry seems to be the hardest word

      Мелодия, выходившая из под клавиш, постепенно заполнила всё кафе, чем привлекла внимание посетителей. Феликс внимательно смотрел на Хёнджина, который тоже поднял свои глаза и, встретившись с ним взглядом, улыбнулся. А когда закончилось вступление и он начал петь, то брови на лице Ликса поползли вверх. Почему он выбрал именно эту песню?       Официантка, принесшая их горячий кофе и имбирное печенье на красивом праздничном подносе, встала возле Феликса, увлеченно слушая пение Хёнджина. Парень нервно постучал пальцами по крышке стола, а потом повернул голову и подозвал её к себе ближе. Девушка наклонилась:       — Слушаю...       — Извините, но Вы не могли бы уйти. Он играет для меня, — без капли стеснения, сказал Феликс. Девушка удивленно выпучила глаза, а затем раздраженно фыркнула и ушла прочь. Ликс победно улыбнулся и вернул своё внимание к Хёнджину.       Смотря на пианиста в этом приглушённом свете кафе, его всё больше и больше тянуло к нему. Но мысль о том, что им придется расстаться, ужасно колола между рёбер. Феликсу вновь захотелось прикоснуться к нему, к его плечам, рукам. Поцеловать его губы. Мягкие, пухлые, желанные.       Для Ликса все эти чувства были в новинку, отчего стало неимоверно хорошо. И насколько же удивительна их встреча. Будто настоящее рождественское чудо.       Хёнджин продолжал играть песни одну за другой и смотреть на счастливое лицо Феликса. Ему нравится, а это главное.

Michael Bublé —It's beginning to look a lot like Christmas Эмили Холл — Last Christmas Эмили Холл — All I Want For Christmas is You

      Публика восторженно ликовала, слушая игру и пение, и очень расстроилась, когда Хёнджин закончил и вежливо поклонился. Он на прощание помахал всем руками и вернулся за столик, за которым его ждал Ликс. Их кофе давно остыл, но казалось, что жар, который пылал у них в груди, мог легко нагреть его от одного только касания к кружке.       — А Вы полны секретов...       — Я просто ходил на вокал, когда учился в музыкальной школе, — улыбнулся Хёнджин и закинул одну из печенек себе в рот.       — Знаете, пока я играл, то подумал, что наша история уж очень похожа на историю из фильма «Реальная любовь», — покрутив кружку с кофе в своих руках, Хван немного отпил и чуть поморщился, — Там тоже был аэропорт, и там тоже была любовь...       — Любовь? — переспросил Феликс и облизнул свои пересохшие губы. Занервничал, — Вы полагаете, что...       — А Вы не верите?       — Я? — удивился парень, — Верю. Это ведь я имел смелость поцеловать Вас первым... Верите ли Вы?       — Сегодня канун Рождества, разве не самое подходящее время, чтобы поверить в чудо? — ответил Хёнджин и накрыл своей ладонью руку Феликса, пальцами которой он нервно стучал по столешнице.       Он тут же успокоился и расслабился от чужого касания. Кончики пальцев приятно покалывало, а сердце стучало спокойно, наполняясь чувствами. На фоне играла незамысловатая песня про Рождество (Justin Bieber — Mistletoe), жужжала кофемашина и бренчали столовые предметы, но между ними двоими была тишина. Приятная, сладкая тишина. Она заполнилась кроткими взглядами и касаниями их рук. И в этом было куда больше смысла. Тут была надежда на счастье, она упорно пробиралась через холодную метель и стужу, чтобы отогреться в чужих глазах, в объятиях и поцелуях. Но это не могло длиться вечно.

«Внимание, внимание! Пассажиров, вылетающих рейсом 392, Сеул, просим пройти к стойке № 5 для регистрации...»

      Хёнджин замер. У Феликса в глазах блеснули слёзы.       — Неужели, это всё? — прошептал он трясущимися губами. Хван отрицательно покачал головой:       — Не говорите так. Мы просто встретимся в Сеуле, когда решим все свои дела. Мне кажется, что у меня уже не будет сил отказаться от Вас. Ведь между нами всё так..просто...— молодой человек крепче сжал мягкую руку в своей ладони и Феликс одобрительно кивнул головой, пытаясь не заплакать, — А теперь, нам пора идти...       Пройдя регистрацию, они поднялись по эскалатору к нужному выходу. Здесь суетливо бегали люди туда-сюда, случайно задевая их чемоданами, плечами. Они тут же извинялись, даже не смотря на их лица, и бежали дальше.       Все спешили, обрадованные тем, что метель закончилась и теперь они все могут спокойно полететь туда, куда им было нужно. Только эти двое ощущали внутри пустоту, будто закончилась самая прекрасная история в их жизни. Но ведь всё только начиналось.       Хёнджин и Феликс остановись у нужной им стойки. Пианист, держась за ручку чемодана, то сжимал её крепче, то разжимал. Другую руку он вновь спрятал в кармане пальто. Ему безумно хотелось коснуться веснушчатой щеки, но здесь было так много людей, что решимости в себе он не находил. Ликс же смотрел на него грустными глазами:       — Как жаль... В этом аэропорту я ощутил так много счастья, но должен лететь туда, где, скорее всего, меня встретит боль, — он опустил голову и быстро вытер красной варежкой слезу, катившуюся по его щеке.       Хёнджин подошёл ближе, решившись, и крепко обнял. Феликс тут же прильнул ближе, обвивая чужое тело своими руками:       — Я верю, Феликс, — зашептал он, — что после каждой чёрной полосы, есть белая. Как и после самой холодной вьюги, становится тихо и ясно. Ты совсем справишься, я помогу тебе в этом. Я найду тебя, обещаю. Только и ты дай мне слово, что не исчезнешь, — Хёнджин отстранился и заглянул в глаза Ликса. Тот кивнул в ответ, — Как жаль, что сегодня мы с тобой не потанцевали...Только ты и я, и наша...       Стрелка центральных часов пробила двенадцать часов. Все воскликнули в зале и зазвучала музыка. Они оба обернулись и посмотрели на огромный циферблат.       — С Рождеством, Джини... — вернув взгляд к лицу молодого человека, тихо сказал Феликс и улыбнулся уголками губ. Хёнджин прижал его ближе:       — С Рождеством... — ответил Хван и, наклонившись, прижался к его губам своими.       Сдерживаться не было сил, хотя целовал он нежно и трепетно, будто боялся, что Феликс рассыпется в его руках. Углубляя поцелуй, воздуха в лёгких становилось всё меньше. Но и прекращать не хотелось...       Ему в миг стало всё равно на людей, которые обходили их стороной. Кто-то осуждающие бросал на них взгляды, а кто-то наоборот, смотрел на них с радостью в глазах. Но теперь это не имело никакого значения, ведь Хёнджин просто нашёл своё счастье. Его рождественское чудо. То самое чудо, которое он больше никогда не отпустит, крепко держа за маленькую ладошку. Чудо, которое подарило ему надежду и сделало всё простым. Ведь чудеса случаются именно тогда, когда мы в них нуждаемся.       Хёнджин отстранился и тепло улыбнулся, глядя в счастливые глаза Феликса. Коснувшись пальцем кончика его носа, он подхватил одной рукой свой чемодан, а второй сжал руку Ликса, переплетая их пальцы. И они радостно побежали к выходу на посадку, но ко входу в счастье. Счастье, которое подарила им нелётная погода и Рождество.       Как не странно, но в аэропорту всегда ощущается любовь. Аэропорт, то самое место, где лица людей украшаются улыбками от радости встречи и слезами от предстоящего расставания. И здесь всё наполнено искренними, неподдельным чувствами.       И в жизни так бывает, что очутившись в этом месте по одиночке, кому-то дарована счастливая возможность найти здесь друг друга, среди сотни ожидающих, чтобы быть уже не одному, а вдвоём. Найти друг друга, чтобы наполнить сердца той самой любовью. Любовью на двоих с теплом чёрных перчаток и со вкусом шоколада в золотой упаковке.

Kelly Clarkson — Underneath the Tree

🧤💓🍫