нежность.

я почти погиб той зимой

я почти пропал из-за тебя

ты заплатила болью за боль

но цена оказалась слишком высокой для нас обоих.

сувовор сидит на кухне, докуривая очередную сигарету. в пепельнице уже окурков десять наверное, а ему всё мало. в квартире тихо, маратка у андрея на ночь остался, родители опять куда-то уехали на несколько дней, а вова остался в давящем одиночестве, в такой пустой квартире, где было слышно буквально каждое его движение и каждый чёртов шаг. после того, как кащей уехал, прошло несколько месяцев. но каждый день вова думал только о нём. думал о том, как он там, как живёт, с кем общается. и ни разу за эти пару месяцев суворов не подумал о себе. губил своё здоровье ещё бóльшим количеством табака, даже пить иногда начал, но не очень много. алкоголь для парня всё-же был не успокоением, а больше игрушкой какой-то, при употреблении которого лучше то не становилось, он просто зарабатывал себе новую зависимость таким образом. выстукивая пальцами какую-то мелодию по кухонному столу, владимир даже не различил звонок в дверь. у него будто уши заложило. но когда продолжительный звон продолжился, вова всё-же встал и поплёлся к двери, нехотя её открывая. — какого ху.. — суворов остановился на середине слова и резко умолк. — ты.. — я, володь, я, — хрипло засмеялся кудрявый, проходя в квартиру и закрывая за собой дверь. — не ждал? а ведь вова правда не ожидал сейчас увидеть на пороге кащея. он уж думал, что парни не увидятся уже никогда. и, о боже, как же парень скучал по этим кудрявым волосам и его тупой улыбке. — вов, ну ты как статуя застыл, ей богу, — улыбнулся кащей, утягивая парнишку на себя и устраяваясь подбородком на его остром плече. — я скучал, родной. и вове в ответ буквально закричать «я тоже так сильно скучал по тебе», но у него голос будто пропал, не давая сказать даже слова. поэтому суворов закрыл глаза и еле заметно улыбнулся, сжимая кольцо из рук на кащеевской пояснице. — кащеюшка.. — ласково прошептал владимир, утыкаясь носом в мужскую шею. больше слов было не нужно. оба после такого времени порознь желали насытиться запахом друг друга, максимально пытаясь не сойти с ума от этой сладости такого долгожданного момента. руки кащея опустились на стройные бока парня, а суворовские ладони нашли своё место на накаченной груди старшего. — скучал я по тебе, володь, — еле слышно сказал кудрявый, оставляя лёгкий поцелуй на бледной щеке. — ужасно сильно скучал. — козёл кудрявый, — едко произнёс вова, скользя холодными ладонями вверх по оголённой кащеевской шее. — я себе места без тебя не находил, понимаешь? и старший понимает, ведь сам не знал, куда себя деть. в москве без вовы ой как тяжко было. и балкон в его съёмной квартире был не настолько уютен, как если б они там с вовой стояли рано-рано утром, прижимаясь телами на морозе и куря дешёвые сигареты. и спальня без суворовского запаха совсем не та была. и кухня, на которой они не целовались ни разу тоже к себе не привлекала. а ведь дома, в казани, их первый поцелуй случился именно на кащеевской кухне, после которого вова ещё миллион раз кудрявому повторил : «если будешь алкоголь пить — никаких поцелуев, понял? привкус после этого ужасен», а кащей лишь нежно улыбался, даже не понимая, что того ласкового володю в очень скором времени потеряет. и вместо него появится грубый и уже такой взрослый владимир кириллович. — понимаю, вов, — улыбается старший, проводя тёплой ладонью по непослушным вовиным волосам, убирая их назад и смотря на истерзаные алые губы. — и очень сожалею, что уехал тогда. — сука.. это последнее слово, которое кащей услышал от младшего, после чего в его губы впились жадным поцелуем, холодные руки под футболку забрались и начинали блуждать по всему торсу, оглаживая каждый миллимер кожи. было понятно, что суворов на одних поцелуях останавливаться не собирается. слишком уж долго они друг без друга были. и ведь парни не жили даже, а буквально пытались выжить. — нет, вов.. — шепчет кудрявый, в перерывах между тем, как его владимир к себе в комнату тащит и дверь за ними плотно закрывает. — володь, ну не нужно. а старшего никто слушать даже и не пытался, его лишь толкнули на кровать, заставляя принять сидячее положение, а затем мальчишка уселся сверху, устраивая ладони на сильных кащеевских плечах. — заткнись, — прошипел суворов, начиная покрывать мужскую шею поцелуями, алыми пятнами и следами от зубов. пусть потом как хочет, так перед всеми и объясняется. это уже не володины проблемы будет. — и просто получай удовольствие. затуманеный взгляд суворова начинал потихоньку сводить старшего с ума. и руки его ловкие, которые начали постепенно, между поцелуями, стягивать с того одежду тоже сыграли немаловажную роль и кудрявый наконец сдался. устроил свои руки на вовиных бёдрах, переодически сжимая их до глухих стонов младшего, удерживая его на месте. — а говорил не нужно, — широко улыбается владимир, руками вниз спускаясь по оголённому торсу, прямо к ширинке на кащеевских штанах. — володь.. — шумно выдыхает кащей, когда бугорок на его штанах накрывает чужая горячая ладонь. — блять, вов.. его имя кудрявый буквально выстанывает, как последняя продажная сука, и толкается бёдрами вверх, навстречу володиной ладони, намекая, что уже не может терпеть. и младший всё сразу понимает. встаёт и отходит от кровати, на которой сидит мужчина, красный, кажется, с головы до пяток и даже на расстоянии слышит его сбитое дыхание. вова улыбается и направляется к двери. — туалет ты знаешь где, — смеётся вова, отрывая дверь. — я пойду поставлю чайник. как закончишь — жду на кухне. и с самодовольной лыбой суворов удаляется на кухню. ну а кащей? а что кащей.. он еле добирается до туалета, доводит себя до разрядки и полностью удовлетворенный тащиться на кухню, где его уже ждёт довольный владимир, кружка горячего чая, бессмысленные разговоры и пачка сигарет, которая не протянет даже до утра.