Гроздья домашнего тепла

День Кэйи с самого утра не задался: когда он пришёл на работу, магистр начала очень настойчиво убеждать его взять отгул, аргументируя это тем, что выходных, а тем более отпуска, у него не было уже очень давно, а сегодня, вообще-то, его день рождения. О данном факте он как-то не вспоминал и оказалось удивительно приятным понять, что Джинн не забыла. В конце концов она попросту запретила ему работать и отправила восвояси. Следующие несколько часов Кэйа провел в своем кабинете, доделывая отчёты и разгребая письма. Когда даже малейшая работа закончилась, он недовольно вздохнул и встал, разминая спину. Кэйа вышел из штаба, кивая здоровающимся с ним рыцарям, и задумался. Настроения пить не было, но надо же чем-то себя занять? Возвращаться в свою пустую квартиру не хотелось. Побреду, куда укажет ветер…Анемо Архонт всегда подскажет путь своим детям. С этими мыслями Кэйа вышел из города, подставляя лицо тёплому обеденному солнышку, которое своими лучиками нежно погладило его по щеке. За спиной медленно стих шум города, а ноздри наполнились ароматом травы и одуванчиков. Стоило только позабыть о суете, очистить разум и насладиться пейзажами, как на душе сразу стало легче. Сам того не заметив, Кэйа добрел до Спрингвейла. Прогуливаясь и разглядывая покатые домики, он ощутил щемящую тоску – он всю жизнь прожил здесь, бегал по этим тропинкам в детстве, купался в озере. Мондштадт и правда стал его домом, его родиной. Кэйа побрел за ветром дальше, уже зная, куда тот его ведёт и ощущая некую беспомощность от этого. В день рождения всё ощущалось немного иначе — он был более уязвлён и открыт, меланхоличная грусть владела сознанием, а прятать её за шутками становилось сложнее. Поэтому он не хотел сейчас оказаться на винокурне, боясь сказать или сделать что-то не то. Но ноги не слушались мозга и вот впереди уже показались первые виноградники. Кэйа в нерешительности застыл, пытаясь вспомнить расписание своего брата. Вроде бы тот должен был сегодня работать в «Доле Ангелов» всю ночь. Кэйа одновременно обрадовался и огорчился этому факту. Он не строил иллюзий насчет их отношений, но в глубине души всё равно очень хотел получить личное и искреннее поздравление. Кэйа тряхнул головой, чтобы отогнать жалкие мысли и направился к винокурне, решив проведать Коннора, Аделинду, Таннера и остальных. Всё же он не навещал их последние несколько лет и за это стоило извиниться. Когда он ещё наберётся смелости прийти сюда? Аделинда стояла и строго отчитывала горничных, но когда увидела его, запнулась и переменилась в лице. Горничные предпочли ретироваться. — Капитан Кэйа! — она застыла как вкопанная, прижав руку к груди. — Здравствуй, Анделинда, — поравнявшись с ней, Кэйа приветственно кивнул, испытывая небольшую неловкость. Хотя, конечно, для стороннего наблюдателя он оставался всё таким же веселым и уверенным в себе. Но Аделинда просто подошла и обняла, наклоняя его голову к своей груди. — Как же ты вырос… — она задумчиво погладила его по голове, пока Кэйа пребывал в замешательстве от обрушившейся на него нежности и запахе яблок. В этот момент он вспомнил детство, когда обнимал её. — Ладно, пошли в дом, — женщина отпустила его и отвернулась, незаметно смахивая слёзы с глаз, — я как раз приготовила твой любимый лунный пирог, а Коннора попросим достать бочонок того коллекционного вина, — она улыбнулась и открыла дверь в поместье, приглашающее показывая внутрь рукой. Кэйа переступил знакомый порог и почувствовал, как айсберг в его душе окончательно растаял. Аделинда упорхнула на кухню доставать пирог из духовки, а Кэйа присел на диван около камина, разглядывая родную и в тоже время совершенно чужую обстановку. Спустя некоторое время к нему присоединился Коннор, который всё таки достал бочонок и по старой традиции после открытия, налил первый бокал Кэйе. За разговорами и парой партий в шахматы время пролетело удивительно быстро. Аделинда вышла из кухни, вытирая руки о передник и шутливо надавала им с Коннором подзатыльников за то, что уже успели напиться. Она забрала вино и отправила их на улицу, пока сама стала накрывать ужин на стол. Свежий вечерний ветерок ударил в лицо и мысли сразу же прояснились. Сумерки обволакивали, а свет фонарей и анемо бабочек, порхающих над виноградниками, создавали сказочную атмосферу. Неужели эти маленькие друзья тоже выжидали того часа, когда спелые гроздья у винокурни превратятся в превосходное вино? Перекинувшись парой слов с Таннером, Кэйа услышал зовущую всех к ужину Аделинду и вернулся в поместье. Да так и застыл в дверях, ведь выйдя из своего кабинета, по лестнице спускался Дилюк, который увидев его, точно так же комично превратился в каменное изваяние на несколько секунд. Кэйа опомнился и зашел внутрь, а Дилюк встал напротив него, в излюбленном жесте скрестив руки на груди. — Что ты здесь делаешь? — Ох, какое холодное приветствие. Похоже, господин Дилюк не рад меня видеть, — Кэйа приторно вздохнул и хитро продолжил. — Это и мой дом тоже. А возвращаться домой во время праздника – обычное дело в любой стране Тейвата. — Сердце гулко забилось, когда до мозга дошло, какую наглость он сейчас сказал, поэтому Кэйа тоже скрестил руки на груди, ожидая ответа. Но Дилюк, вопреки опасениям, никак не отреагировал на эти слова — по крайней мере, выражение его лица осталось таким же беспристрастным. — Уже поздно. Не хочешь ли остаться на ужин? Что…..? В горле появился ком и Кэйа незаметно сглотнул. Одно дело разделить трапезу с Аделиндой, но с Дилюком…От одной мысли об этом становилось некомфортно. Зачем он это предложил? Из жалости? Из вежливости? — Время летит, я лучше пойду — беззаботно ответил Кэйа и улыбнулся. Дилюк в ответ на эти слова даже не попытался скрыть своё недовольство. Он вздохнул и в недоумении свёл брови, продолжая сверлить Кэйу взглядом. Не успел он и слова сказать, как их уединение нарушила Аделинда. — «Возвращаться домой во время праздника – обычное дело в любой стране Тейвата». Ты сам это сказал, Кэйа, так что оставайся на ужин, — произнесла женщина, когда подошла к ним. — Аделинда, я не хочу беспокоить тебя, — эти слова были последней попыткой Кэйи смыться, но они тоже не сработали, потому что Аделинда ответила: — Ничего страшного. Как часто я могу позаботиться о господине Кэйе? Когда ты посещаешь нас официально и пьешь чай, это не считается. Позволь мне накормить тебя, — последняя фраза прозвучала с оттенком лёгкой грусти. Кэйа почувствовал лёгкий укол вины. Он не хотел расстраивать женщину, которая по сути заменила ему мать. Оставалось надеяться, что она не подумала, будто он не хочет проводить с ней время. Просто…всё это было, на самом деле, очень сложно. А он не любил сложности. И чувство неловкости. — Растерял задор? Не можешь ничего сказать? — усмехнулся Дилюк. Он всегда не преминул возможности подколоть его. Кэйа сжал кулаки, чувствуя, что на него давят с двух сторон. Дилюк добил: — Ты же не хочешь испортить настроение Аделинде? Чёрт, он знал его, как облупленного. — Что ж…я принимаю приглашение. Аделинда, поставь, пожалуйста, дополнительный столовый прибор, — в ответ на эти слова женщина просияла и кивнула, оставляя их наедине. Зато в таких обстоятельствах всё выглядело так, будто Кэйа остался на ужин только ради Аделинды. Да, так и было. Он совсем не ловил каждую секунду пребывания рядом с Дилюком. Кэйа на секунду зажмурил глаза и повернулся обратно к Дилюку с улыбкой на лице. — Чтобы чувствовать себя как дома, мне потребуется добрая толика ваших лучших вин. Кстати, склад готовой продукции всё ещё на месте? — сказал он насмешливым тоном, уже ожидая ворчания в ответ. Дилюк закатил глаза. Да, не одна их встреча не могла пройти без бокальчика вина со стороны Кэйи. — Я смотрю, ты ясно представляешь, чего хочешь. Наверное, давно это замышлял? — Замышлял? Ну что ты! — Кэйа приторно возмутился и продолжил, — По правде говоря, до меня дошли кое-какие слухи…Мой информатор уверяет, что в прошлом месяце винокурня «Рассвет» выложила кругленькую сумму за две бутылки настойки из северной валяшки. Может, конечно, это всего лишь подделка, не заслуживающая громких слов, — весь его монолог Дилюк насмешливо поглядывал на него, из-за чего Кэйа уже не так уверенно закончил, — Врядли трезвенник вроде тебя заметит разницу. Так почему бы не обратиться за помощью к настоящему знатоку? — сказал он, конечно же имея ввиду под «знатоком» себя. — Неплохо придумано. Только ты использовал эту байку в прошлом году. Есть ли в запасе ещё что-нибудь? — сказал Дилюк с иронией, но в глазах его плясали насмешливые огоньки, которые, казалось, могли перепрыгнуть и на губы, вызывая улыбку. — Правда? Ох, а я и забыл. — Кэйа почесал затылок и улыбнулся. Он совершенно не ощутил неловкости из-за проваленной попытки: в конце-концов можно было попробовать ещё раз, позже. На самом деле он готов был хоть сто раз выставить себя дураком, если бы это насмешило Дилюка. Как же давно Кэйа не видел его широкой, искренней улыбки, обращённой только на него. Из столовой донесся голос Аделинды, которая уже ждала их к столу. Они прошли в обеденный зал и сели за стол – Дилюк во главе, Кэйа по левую руку, а Аделинда по правую. За окном уже совсем потемнело, из-за чего их отражения можно было разглядеть на стекле. В камине горел огонь, наполняя комнату мягким оранжевым светом. На столе были всевозможные яства – любимые Дилюком рёбрышки с картошкой и сыром, медовое мясо, всевозможные салаты, суп из морепродуктов, томатное рагу, хрустящие креветки с картофелем и так много чего ещё, что глаза разбегались. Казалось, Аделинда приготовила еды для всех работников поместья. Они приступили к трапезе. — Аделинда, вы каждый день так ужинаете? — спросил Кэйа. Чтобы приготовить столько еды, нужно было встать с раннего утра и готовить весь день, ведь он видел, что женщина не подпускала горничных к готовке и делала это одна. — Нет, только тридцатого ноября, — ответила та и отвела взгляд, будто стушевавшись. У Кэйи будто разбилось что-то внутри. Они его ждали? Сколько лет они каждый его день рождения так ужинали, в надежде, что он зайдет…? Стоп, а Дилюк тоже? Кэйа перевел на него взгляд. Тот как ни в чём не бывало ужинал с бесстрастным выражением лица. Заметив его взгляд, Дилюк отложил приборы, промокнул рот салфеткой и встал, направившись к серванту. Оттуда он достал две явно дорогие бутылки и вернулся к ним. Одну он поставил на стол перед Кэйей, а вторую открыл и налил в его бокал, под направленным на него недоумевающим взглядом. — Настойка из валяшки. Ты, вроде, хотел попробовать, — произнес Дилюк и уголок его рта дернулся, будто он пытался сдержать улыбку. — Хочу, чтобы ты чувствовал себя, как дома. Это…подарок? Чувствуя, что глаза будто заслезились, чего совершенно нельзя было допустить, Кэйа залпом выпил бокал, следом сразу же слыша, как Дилюк недовольно цокнул языком. — А ведь в юности господину Дилюку алкоголь нравился больше, чем тебе, Кэйа. Помню, как он подговорил тебя пробраться в погреб за вином из одуванчиков, а потом вы оба были наказаны и чистили винные бочки, — женщина засмеялась, прикрывая рот рукой, а Дилюк показательно глотнул своего виноградного сока. Кэйа тоже не удержался и засмеялся от этой картины. От этой домашней атмосферы и дорогих людей рядом тело покрывалось мурашками, а в солнечном сплетении ныла щемящая нежность. Это был его лучший день рождения за последние несколько лет. Спасибо, Анемо Архонт