Мрак

В этой части города все дворы были похожи друг на друга. Они были разными, неуловимо отличающимися рисунками на стенах и перевёрнутыми мусорками, в них росли и жили совершенно уникальные люди, каждый со своей историей и судьбой. Но бетонные прямоугольники с редкими лужайками и неаккуратными клумбами, разбитыми склочными старухами, всё равно были похожи как две капли воды. Первые годы он постоянно в них плутал. Мрак смотрит в оранжевое ночное небо, провожает взглядом мигающую точку странной железной птицы. Тяжёлые городские облака закрывали звёзды. Некоторые из этих забавных существ никогда на них не смотрели. Смешные. Летать научились, а видеть его — нет. Живут в своих громадных домах-муравейниках, всё время куда-то спешат, а Тьму не замечают. Смотрят, а не видят. Отводят глаза, забывают о редких встречах, держат на коротких поводках своих животных. А Тьма живёт среди них. Прячется в душах толстых богачей. Скрывается в горлышках алкогольных бутылок, на концах игл, разбросанных в подворотнях. Тьма пришла давно. Появилась из непроглядных буреломов, собралась из каменной пыли пещер. И вышла к ним. Затерялась среди городских улиц, спряталась в человеческих душах. Начала проникать в маленьких, несуразных собачек и толстых, лоснящихся кошек, отравляя жизнь их хозяевам. И из Тьмы вышел Свет. Он собрался из летнего ветра и утренней росы. Тьма встретила его, как старого друга. Отдала ему самые красивые места. Разрешила вызывать в людях счастье и добро. Свет остался в них, спрятался среди новогодних гирлянд и детских улыбок. Затерялся в богатых гостиных и уютных кухнях. Свет уравновешивал Тьму в душах людей, живущих в этих ярких домах. Тьма разрешала. Иногда Он появлялся и в серых, мрачных дворах, разгоняя Мрак. Этот пыльный город, отравленный смогом и ядами бесконечных заводов, разделился на пятна: яркие и освещённые — Света и серые, пыльные — Тьмы. Он медленно идёт по улице. В тусклом свете ещё не разбитого фонаря крутятся снежинки. Мраку не нравятся фонари. Слишком шумные. Он выбирает самые тёмные места этого проклятого города. Заходит в подворотни, скрипит дверьми заброшенных домов, заглядывает в пустые окна. Посланников осталось мало, и Мрак был единственным в этом городке. Он старается избегать ярких освещённых домов с дорогими машинами во дворах. Эти богатые дома — лучшее место для Тьмы, но она их не любит. Лишь иногда заглядывает, чтобы выпить самых подлых и жадных. А остальное отдаёт Свету. Лишь бы не слышать этот шум, лишь бы непроглядно-чёрные глаза не слепило электричество. Но и тут, среди старых серых девятиэтажек, темноту громко рвут клочки жёлтого фонарного освещения. «Прóклятый, проклятый век!» — Мрак шипит и звук этот почти сливается с шорохом ветра. Мрак хочет чувствовать зимний холод. Он ищет себе очередное пристанище. Хочет, чтобы его увидели по-настоящему. Не отражением в зеркале, не краем глаза в темноте, не мороком среди лесной чащи. Заглянули в глаза. Прикоснулись, наполняя свою душу Тьмой. Со старого кривого дерева, растущего посреди двора, слетела птица. Мрак проводил её взглядом. В неё было нельзя. Слишком быстро сгниёт, не выдержав его в себе, и придётся снова выбивать у Тьмы разрешение. Нужно было искать дальше. Совсем рядом Мрак почувствовал маленькую жизнь. Услышал, как часто бьётся её сердце, как кровь течёт по крошечному телу. Если бы Мрак мог, он бы удивился: среди грохота тысяч сердец, шума человеческой жизни, рокота судеб, постоянно переплетающихся между собой, услышать одну-единственную было чудом. То, что надо. Лапы собачки щиплет мороз. Тонкий короткий хвост болит и уже не может шевелиться. Большие уши прижимаются к голове. Глаза на мгновение вспыхивают красным. Мрак слышит Зов. Голоса хозяев этого тела тянут к себе. Ещё живая душа собачки рвётся к ним. Мрак не хочет ей мешать. Пусть. Пусть она выполнит своё последнее желание, перед тем как навсегда раствориться во Тьме. Он идёт, почти бежит, уже не ощущая, как едкая соль разъедает лапы. Грязный снег липнет на шерсть. Шум электричества давит, заставляет опускать собачью голову ближе к земле. Зов всё ближе. Маленький огонёк собачьей души ещё теплится, рвётся к хозяевам, поддаётся Зову. Мрак позволяет. Из-за угла выбежал человеческий детёныш. Мрак не обратил бы на него внимания, но тот пах на шестнадцать человеческих лет. Ещё немного, и Мраку позволят его забрать. Короткая куртка распахнута, светлые волосы взлохмачены, в глазах радость. — Малыш! — Зов стал почти невыносимым. Это его. Мрак поспешил навстречу. Душа собачки в последний раз трепыхнулась, радостно дёрнула задеревеневшим хвостом, и медленно погасла. Зов исчез вместе с ней. — Ты, наверное, ужасно испугался! — холодные руки подхватили его, засовывая за тёплую куртку. Мрак не сопротивлялся. Это то, что ему было нужно. Им открыла толстая женщина. Прежде, сотни лет назад, когда Мраку только позволили выйти из тихих чащ к людям, самки ему не нравились. Он собирал других Посланников, и они нападали на них, наслаждаясь ужасом, растекающимся по хрупким телам, когда они видели кроваво-красные глаза волков. С наступлением нового века пришлось с ними смириться. Но от этой самки пахло склокой и мерзкой, ядовитой злобой. Мрак чувствует, что она тянет жизнь из детёныша, который его нёс. Такое не терпела даже Тьма. Он поглотит её первой. — Наконец-то ты его поймал! — самка кинула на Мрак раздражённый взгляд и пропустила их в тёмный подъезд. Собачка начала медленно отогреваться. Мрак видит, как сизая плесень появляется в местах, куда наступает человеческая самка. Его несут следом, и он жадно втягивает её в себя, вновь обретая утраченную когда-то силу. Плесень не видна людям, но они её чувствуют. Холодом сквозняков, ненавистью скандалов. А Мрак плесень любит. Она, словно горячий чай, который люди так любят, наполняет его теплом. Он предвкушает долгожданное развлечение. Он заслужил. Годы работы Посланником поощрены. Тьма его полюбила. Приняла. Позволила забрать человеческие души. Если бы Мрак мог, то был бы счастлив. Удовлетворён. Он не мог ощущать весь спектр человеческих эмоций, но благодарил Тьму за предоставленную возможность. Возможность проникнуть в человеческий дом. Люди стали забывать, что в их городах живёт Тьма. Забывать, что она может залезать в их дома. В их животных. Перестали держать их на коротких поводках. Собачка сбежала и принесла беду. Они подписали себе приговор.