Тепло в ночи

Незаметно для Тигнари наступает поздняя ночь. До этого хорошее естественное освещение по понятным причинам портится, заставляя выуживать из недр своих вещей свечку, ведь закончить записи о сегодняшнем исследовании было бы хорошо как можно быстрее. За его небольшим столом, можно даже сказать столиком, теперь освещенным лишь тусклым светом свечи, Тигнари вновь углублен в свои научные записи. Каждая строка должна быть четкой и понятной для других исследователей либо возможных читателей, так что совсем не время засыпать. Дождь непрерывно льется за окном последние два часа, вызывая желание побыстрее уснуть и хандру. А ведь все остальные уже явно спят; это понятно по полному отсутствию в чьем либо доме освещения. Даже Коллеи, любящая подолгу читать, уже уснула. Но Тигнари не позволяет себе поддаться меланхолии ночи и желанию таки отдохнуть. Его ум остается четким и сконцентрированым, как и строчки его письменных трудов. Растение перед ним – объект его увлечения и исследования последнюю неделю, и вот он смог наконец-то разобраться, как выделить наиболее полезные его свойства. Не грибы, но исследовать тоже было интерестно. Взгляд Тигнари многозначителен – в нем привычное стремление к знаниям, что не смог разрушить никто. Он ведь не просто занимается всеми этими исследованиями, непонятными для большинства окружающих; он взаимодействует с живым миром, как с близким другом, раскрывая перед собой все его сокрытые тайны. Благодаря поблескиванию пламени свечи его глаза сверкают, словно самые яркие звезды в ночном небе, когда его не застелают тучи. Внезапно, даже не заметно для самого себя, он на несколько секунд приостанавливает свою деятельность. Взгляд Тигнари уходит вдаль, сквозь окно, где дождь стучится по стеклу и земле, как тысячи невидимых стуков сердец, и мыслями он уносятся в прошлое. Многое напоминает о той злосчастной молнии. Но грозы и вспышек за окном не было, а кроме неприятных воспоминаний, были так же и приятные. Он все таки откладывает перо, позволяя себе ненадолго отвлечься от всех бумажек на столе. Чувства смешиваются в этот момент: радость от научных успехов, тоска от разлуки с Сайно, который в очередной раз внезапно отправился на какую-то миссию по всей стране, и теперь отсутствовал больше двух месяцев. Но Тигнари понимал. Тигнари отводит взгляд от окна, на котором играет не то веселая, не то грустная пляска дождевых капель, и его мысли таки уносятся в воспоминания о Сайно. Сидя за столом, он ощущает тепло и тяжесть в сердце, вспоминая дни и ночи, проведенные вместе с близким другом. А другом ли? Они никогда это не обсуждали, хотя их отношения явно выходили за рамки просто близких дузей. Но им было комфортно друг с другом, а это самое главное. В его маленьком домике, наполненном теплом света и забавно пляшущими тенями от огня уже дотлевающей свечи и мягким пением дождя за окном, Тигнари вдруг краем сознания замечает звуки, нарушающие монотонность его попытки погружения в воспоминания. Между каплями дождя раздается что-то необычное, неопределенное. И ему точно не показалось. Шаги. Кто-то другой явно бы их даже не расслышал, но уши Тигнари в тот же миг поворачиваются на звук, старясь как можно лучше вслушаться и проанализовать. Поступь была мягкой и тихой, ни чем не выделяясь из общего шума. Он выдохнул с облегчением. Только один человек был способен так ходить. Сначала он медленно поднимает голову, как если бы в неверии, и на его лице появляется выражение некой радости и удивления. Небольшая улыбка сама по себе расползается на его губах. Отчеты и ботанические записи забыты уже больше, чем на мгновение, и в темном взгляде его глаз можно увидеть искру любопытства. Это нечто пусть и неожиданное, но такое приятное, что врывается в его тихий и уютный мир. Шаги приближаются, и сердце Тиганари начинает биться все быстрее. С каждой секундой все быстрее и быстрее, и он еле сдерживается, чтобы не сорваться с места и вылетить наружу, обязательно крепко обнимая пришедшего. И плевать на дождь. Но вот шаги замирают, и в дверном проеме появляется силуэт. Тигнари вздрагивает, освещенный мягким приглушенным светом. И не может отвести взгляд. Кажется, они оба застыли так на мгновение, просто пялясь друг на друга. В дожде стоит Сайно, светлые волосы которого украшают капли, стекающие, как и из одежды, на пол. А одежда эта, впрочем, ничуть не более закрыта, чем была все их встречи до этого. И взгляд его, хоть пока что и скрыт мраком ночи, сверкает особенным светом. Алый в его глазах будто поблескивал. Как только зажигающееся пламя. Тигнари не скрывает ни единой эмоции, устремляя свой взгляд прямо в глаза Сайно, сделавшего первый шаг в помещение. В них мелькает что-то невероятное, словно воплощение долгожданого желания встречи. В этот момент он осознает, что часто примечаемые черты характера друг друга, пусть и выраженные по-разному, как пазлы сходятся в цельное, создавая уникальное и невероятно драгоценное полотно их связи. И пока Тигнари в наглую продолжает пялиться, Сайно обводит беглым взглядом все помещение. Явно подмечая абсолютно каждую детать, как до этого точно так же сделал с самим Тигнари. — Могу войти? — он лишь кивает. Шаги Сайно звучат как уверенные ноты в симфонии ветров, но не тех, что играют в городе свободы, а более опасных, пустынных. И между ними рождается новый, неописуемый момент — возвращение, ожидание, волнение, трепет, нежность. Тигнари подходит к Сайно на расстояние вытянутой руки, который так и застыл посреди комнаты, и их взгляды встречаются. Помолчали они еще с минуту, пока первым образовавшуюся тишину не нарушил Тигнари, которому надоело смотреть на стекающую с его близкого воду. — Ты не предупредил что прийдешь. Еще и ночью в дождь. — последнее прозвучало с нескрываемым укором, который хорошо маскировал за собой заботу. Но Сайно, как впрочем-то и всегда, все неправильно понял. — Я не вовремя? Движением руки он зачесал мокрые волосы назад, убирая от лица, тем самым не давая им и дальше висеть перед глазами. А потом в некой неловкости первым отвел взгляд. Тигнари закатил глаза. — Нет, но не стоило переться ко мне в дождь. — а потом пробурчал еле слышло, вместе с тем разворачиваясь, собираясь достать полотенце. — Не хватало тебе еще заболеть, генерал махаматра. Ответил Сайно также тихо, и, Тигнари уверен, что не будь у него такого чувствительного слуха, то слова так и остались бы не расслышаны. — Я просто хотел с тобой увидеться. И Тигнари обрадовался, что в этот момент уже находился к нему спиной, ведь румянец, который появился на щеках от этих слов, он демонстрировать точно не хотел. Показательно запустил полотенцем Сайно прямо в лицо, и направился к зоне кухни, где так же не оборачиваясь, стал заваривать им обоим чай. И старался не обращать внимания на то, как уши вертятся из стороны в сторону, подмечая каждое малейшее движение. Поэтому то, что в момент, когда Тигнари как раз закончил заваривать ароматный чай из трав, которые сам собрал недавно, Сайно находился у него прямо за спиной, не стало сюрпризом. А вот неожиданным стало то, что в следующее мгновение он осторожно, и не очень сильно, прижмется к самому Тигнари со спины. В миг по всему телу прошла волна мурашек от соприкосновения с более холодным телом, а хвост, даже учитывая это, будто радостно обвил чужую ногу. Уши встали торчком, и по одному из них Сайно провел самими кончиками пальцев, вызывая еще одну волну дрожи, но на этот раз не от холода. Развернувшись в чужих объятиях, они вновь встретились взглядами. Сайно смотрел на него с нежностью, в которую Тигнари еще несколько лет назад попросту не поверил бы. Но в то же время в этих глубочайших омутах, именуемых глазами, плескался и огонек азарта, вперемешку с предвкушением. Но нежность затуманивала все. И, Тигнари уверен, он смотрит в ответ в точности так же. — Сайно, — он сглотнул, не прерывая зрительного контакта, — Давай переместимся на кровать. О, Тигнари уже успел десятикратно мысленно отругать себя за формулировку. И еще столько же, когда уголок губ у Сайно приподнялся, обозначая ухмылку и то, что в его голове уже созрела очередная ужасная шутка. Что-то никогда не меняется. Но, на удивление, ожидаемые слова он проглотил, так и не выдав что-то остроумное о том, чем еще можно заниматься, переместившись на кровать. Вместо этого проговорил лишь более сладким голосом: — Хорошо, Нари. — пусть внешне упомянутый и остался безразличен, но хвост выдал его с потрохами, активнее заметавшись из стороны в сторону, при этом сладко произнесенном сокращении его имени. В итоге они действительно уселись на кровать, попивая чай, и лишь соприкасаясь коленями. Но на устах Сайно опять заиграла его любимая ухмылка, так что Тигнари уже заранее закатил глаза, предвещая примерное содержание следующих слов. — Меня значит за то, что я о собственном здоровье не забочусь, ты упрекнул, — послышался тяжелый вздох, после чего Тигнари все таки сделал то, что ему хотелось: положил голову на чужое плечо и чуть приобнял, перед этим отставив кружку на стол. — А сам в такой час за бумагами сидишь. И они вновь погрузились в тишину, но потому, что один ожидал ответ, – хотя явно предвидел, что его не получит, – а второй просто игнорировал чужие слова, предпочев поудобнее устроиться, прижимаясь еще ближе. Тигнари похоже становится предвидцем, ведь заранее, даже не смотря, смог понять, что сейчас послышится очередная шутка. Ну либо не предвидцем, а просто слишком хорошо знающим вроде как жестокого и безжалостного генерала махаматру, человеком. — Тебе так нравится спать. Или только у меня на плече? — ну ладно. Это подобие шутки было не таким ужасным, как каламбуры о Коллеи и валяшке. Тигнари бросил на него уничтожающий взгляд, но положение и не думал менять. — Да. И уснуть с тобой на одной кровати я был бы очень не против. Сначала к чуткому слуху Тигнари донесся тихий и искренний такой приятный слуху смех, а после он ощутил и улыбку, когда Сайно оставил мимолетный поцелуй у него в волосах. Сердце на мгновение замерло, но он продолжил упорно не открывать глаз. — Ловлю на слове, Нари. Не успел он оправиться от двух таких нежных потрясений, – видимо два с лишним месяца разлуки дают о себе знать — как Сайно быстрым, но при этом невероятно осторожным, движением опрокинул его на кровать, а сам стал пристраиваться рядом. Все же пришлось открыть глаза. И Тигнари на мгновение просто завис. В относительной темноте комнаты, освещаемой лишь луной из окна, – и когда Сайно успел потушить свечу? – чужие глаза смотрели прямо на него. И с такой нежностью и трепетом, которая была не сравнима ни с чем. Дождавшись, когда сам Сайно уляжется, Тигнари практически не сомневался. Оставив быстрый поцелуй на чужих губах, он положил голову ему на плечо, а ногу перекинул через бедро. В таком положении они и уснули. Под звуки слабо бьющего в окна дождя и ночного пения леса, вместе с его обитателями.