Демон театральности

      Будильник назойливо прозвенел неприятной трелью прямо над ухом, и Себастиан нащупал телефон рукой, поднося его к полуоткрытому сощуренному сонному глазу, чтобы нажать «Отложить» в надежде подремать ещё минут десять. — Тебе пора вставать, через час мы должны выехать, ты же помнишь? — высокий голос, проходящей мимо женщины снова вывел мужчину из дремоты. — Гм… — донеслось до её ушей. — Я сказала, что пора вставать, Себастиан, — уже более серьезным, но всё таким же высоким голосом мужчину принуждали подняться, — Лукас не заслужил твоего опоздания. — Да встаю я, — нервно пробурчал мужчина, переворачиваясь на спину.       И женщина вышла из комнаты. Воцарилась тишина. Этот звук был приятен Себастиану, во всяком случае он был гораздо приятнее голоса его жены. Он сел, взял в руки свой телефон и выключил будильник, а потом зашел в инстаграмм, пролистал ленту, зевнул и откинул телефон куда-то в пространство кровати. Руки его накрыли лицо, сжимая веки, а затем он, наконец-то, встал. Ступни машинально влезли в брошенные возле кровати тапочки, и мужчина побрел в ванную комнату, шаркая ногами. Просторная светлая ванная комната приняла его прохладой нетронутого пространства, только его пространства. Он оперся ладонями на столешницу раковины, опустил взгляд на стакан со щеткой, одиноко стоявшей в нём, вздохнул и стал оглядывать стол в поисках зубной пасты.       Когда пришло время войти в душевую кабину, Себастиан стянул с себя боксеры, недовольно выбрался из них ногами и откинул их в корзину с грязным бельём. Сначала полилась холодная вода, мужчина вздрогнул, сердце моментально заколотилось в груди из-за выброса адреналина, сон как рукой сняло. Затем он выровнял температуру воды и поднял голову к душевой лейке. Стало хорошо.       В голове проносился анализ надвигающегося дня, день открытых дверей в школе сына, очередная встреча с кастинг-директором, занятия в школе, ужин с женой. Ужин с женой? Он стал придумывать причины, по которым можно избежать этого мероприятия. Вообще Стэн в последнее время всё меньше времени старался проводить дома и всё больше — на работе. Так было легче. Легче не видеть этот ненавидящий холодный взгляд когда-то так горячо любимой женщины. Он глубоко вздохнул, вспомнив очередную попытку примирения и их секс, это был глоток свежего воздуха для него, член встал, мужчина опустил голову, открыв глаза, и, начав дрочить, закрыл их снова. Её губы, её грудь, её плечи и… Рыжие волосы?.. Он смутился настолько, что даже рука его остановилась. Вдруг воображение начало рисовать ему иную картинку, это вынудило его напрячься всем телом. Огненно рыжие волосы, раскиданные по полу аудитории в его театральной студии, зелёные глаза, устремленные на него, тонкая шея, ямочки над ключицами. Он начал ускоряться рукой, представляя чужую девушку под собой, представляя, как раздвигает её ноги, как резко и жестко входит в неё… В этот момент он резко вдохнул и со сдавленным стоном удостоверился, что белёсая вязкая субстанция смывается водой. Теперь он проснулся окончательно.       На кухне Кендра уже заканчивала завтрак в полной боевой готовности. Стэн даже не удосужился посмотреть ей в глаза, когда проходил к холодильнику. Он достал грушу, яблоко, банан, сельдерей, шпинат, молоко и прошел мимо жены к блендеру. Взяв нож механически быстро почистил и нарезал все ингредиенты, закинул в стакан, залил молоком, закрыл крышку и нажал на кнопку. На шум блендера женщина сжала пальцами виски. Себастиан перелил получившийся смузи в большой стеклянный стакан, наскоро сполоснул посуду, а затем уселся за кухонный остров, чтобы выпить свой завтрак. Завтрак… Уже несколько месяцев каждый готовил завтрак себе сам. Он привык. — Как прошел вчерашний вечер в школе? — совершенно незаинтересованно спросила женщина. — Нормально, — так же сухо ответил Стэн, — Всё как всегда: занятия, занятия, занятия… — Понятно, — кивнула Кендра, — Сегодня вечером тоже? — Да, наверное, ещё хотел сходить в бар с Крисом, если он свободен… — протянул мужчина. — Хм… — послышалось в ответ, — Если это просто предлог, чтобы не видеть меня вечером — можешь не переживать, у меня на вечер планы вне этого дома. — Я надеюсь ты помнишь о договоре, Кендра, — посерьёзнел Стэн, — Мой адвокат тебя уничтожит. — Тебе никогда не удастся поймать меня на измене, дорогой, — ехидно улыбнулась женщина.       В этой улыбке было всё — и подтверждение правдивости её слов и подтверждение подозрений Себастиана. Но Кендра уже не та глупая девушка, на которой женился Стэн 18 лет назад, она давно уже стала слишком умной, чтобы так нелепо попасться на нарушении их брачного контракта. Себастиану стало противно. Раньше она клялась ему в любви и обещала быть верной или сказать сразу в глаза обо всём, что происходит в её личной жизни, а теперь она обещала ему, что он никогда не поймает её с другим мужчиной. Они давно уже начали отдаляться друг от друга, началось всё с тех самых пор, как их сын Лукас поступил в военно-морскую академию на берегу Тихого океана.       Вскоре с завтраком было покончено и Себастиан, наскоро переодевшись, вышел из дома и сел за руль. Через пару минут в салон их белого внедорожника села и его жена. Не обмолвившись ни словом, они поехали в далёкий путь.       Предстояло ехать на юг в сторону Сан-Диего немногим больше ста миль — почти два часа в одной машине с женщиной, которая всем своим видом показывала свою нелюбовь. Нельзя сказать, что Кендра ненавидела Себастияна, нет, она была ему благодарна — за сына, за прожитые вместе годы, за его уважение к ней, за то, что он был мужчиной в сложных ситуациях и никогда её не винил в проблемах, возникающих на их жизненном пути, а стойко справлялся с ними. Да, можно сказать, что она была ему благодарна. Она жаждала развода не из-за Себастиана, а из-за того, что сама стала другим человеком. В её голове рисовалась картина того, что она уже перешагнула этот брак в процессе саморазвития. Иногда ей казалось, что она потратила эти годы зря, но потом убеждала себя, что Себастиан в том не виноват.       Около года назад она влюбилась в главного редактора одного из модных журналов, с которым она заключила контракт на работу. Она пыталась скрывать свой незапланированный душевный порыв, но всё тайное всегда становится явным, а потому Стефан Орр довольно быстро обнаружил, что женщина неравнодушна к нему. Проблема была в том, что он был на тот момент женат, а она — замужем. И он вскоре начал бракоразводный процесс в надежде на то, что Кендра сделает то же, что и он. Но женщина сначала не смогла сказать мужу об измене, ей запретил делать это её адвокат, а затем оказалось, что охладевшая к мужу жена не получит развод от него до совершеннолетия сына, а, что ещё лучше, как выразился Себастиан, — до его поступления в колледж.       Он сначала не мог понять причину разрушения их отношений, он делал всё как прежде, но всё изменилось. А затем он твёрдо решил всё починить и пытался снова разжечь любовь жены, но что бы он ни делал — это не давало результатов. И только после этого он понял, что сердце её уже занято другим мужчиной. Он даже следил за ней какое-то время, но ничего не выяснил. И только после нечаянно брошенной Кендрой фразой о том, что он никогда не узнает об измене, он всё понял и успокоился. С тех пор эта фраза звучала всё чаще и Стэн мысленно готовился к разводу, а вскоре и вовсе начал обсуждать это со своим адвокатом, но до дела всё никак не доходило.       Автомобиль вырулил на небольшую парковку, плотно заставленную автомобилями. Пара вышла из машины и направилась на территорию академии через полукруглую белую арку с надписью «Army and Navy Academy» к такому же белому двухэтажному зданию с колоннами. Они проследовали мимо флагштоков и вошли в главный корпус. Себастиан достал телефон и набрал номер сына: — Лукас? Мы внутри, где всегда, — мужчина выглядел серьёзным, — Да, хорошо, да, понял, — он положил трубку и повернулся к жене, — Ждем, скоро подойдет. — Хорошо, — кивнула Кендра и отвернулась от мужа, наблюдая за другими кадетами и родителями.       Это был не просто день открытых дверей. Впервые за всё время обучения Лукаса академия участвовала в турнире по футболу среди школьных выпускных команд города, который проходил в Лос-Анджелесской старшей школе. Именно из-за этого кадетам, родители и опекуны которых живут в Лос-Анджелесе, разрешили на неделю поехать туда по обмену. А в Военно-морскую Академию должны были отправиться ребята из старшей школы, не занятые в проведении турнира. Лукас был удостоен чести не только представлять Академию на турнире, но и целую неделю учиться по обмену и очень был этим горд.       В помещение главного корпуса зашел восемнадцатилетний темноволосый парень в идеально выглаженном белом военном мундире, ростом около шести футов, с прямым носом и высоким лбом, унаследованными от отца, и пухлыми губами от матери. Он взял самое лучшее от своих родителей, а оформить эту внешнюю привлекательность, заложенную на генетическом уровне, помогли занятия спортом в академии. Военная выправка молодого человека была видна невооруженным взглядом за милю. — Отец, — подошел он сзади. — Лукас! — расцвел в улыбке Стэн, — Ты, кажется, стал ещё выше, — засмеялся он, обнимая сына, который в эту их встречу уже явно был выше его самого. — Лу, — улыбнулась Кендра, — Как же я рада тебя видеть, — и она, дождавшись своей очереди, тоже нырнула в его объятия. — У меня две новости, — улыбался младший Стэн, — одна хорошая, а другая очень хорошая! С какой начать? — С хорошей, разумеется, — засияла Кендра. — Мы участвуем в городском турнире по футболу! — похвастался Лукас. — Это же отлично, сын! — хлопнул его по плечу отец, — А очень хорошая?       Странное предчувствие при этом пролезло под кожу Себастинана и Кендры и они переглянулись, ещё не понимая, к чему всё это ведет. — Сегодня я еду домой с вами, и проведу с вами дома целую неделю! — восторженно пропел Лукас, выражения лиц его родителей при этом практически никак не изменились, но они снова переглянулись, их улыбки стали более натянутыми, — Вы чего? — Это же отличная новость, — первым повернулся к Лукасу отец, — Даже, дорогая? Ужины втроем! Наконец-то наш дом оживет! — Э… — подвисла Кендра, — ДА! — она натянула подобие улыбки на лицо, — Конечно! Ну, разумеется, не всегда будет получаться, мы же много работаем, Лу, но я так рада, что ты будешь с нами! А как же учеба? — Не беспокойся, мам, я буду учиться по обмену в Лос-Анджелесской Старшей Школе, автобус будет забирать нас по утрам, если, конечно, у меня еще нет разрешения водить твой старый седан, пап, — парень хохотнул. — Бери, конечно, я рад, что ты будешь с нами! — кивнул Себастиан, — Какие у нас сейчас планы?       И Лукас стал объяснять родителям план дня открытых дверей, в который входило посещение выступления оркестра, перерыв для второго завтрака и военное построение с оружейным выступлением кадетов, после которого под роспись родителей Лукас мог ехать домой. Параллельно с этим родители могли обсудить с личными тьюторами успеваемость их детей.       В оркестре Лукас не играл, зато в конкурсах военных построений с удовольствием участвовал от Академии уже третий год подряд. Он виртуозно владел винтовкой как бессменным зрелищным элементом всех подобных соревнований, но, помимо этого, всегда побеждал в стрельбищах. Среди академии ему не было равных.       Сначала все трое проследовали из главного корпуса по бетонной дорожке к отдельному одноэтажному зданию с таким же белым фасадом, как у главного корпуса, в этом здании и располагался спортивный зал, где и должно было проходить выступление оркестра. Лукас с Себастианом шагали впереди, увлечённо болтая обо всём, что пропустил отец в жизни сына за последние полгода их разлуки, ведь последний раз они виделись на рождество, а Кендра плелась за ними следом. Она достала телефон и набирала сообщение о переносе своих вечерних планов.       Каждый раз, когда Лукас приезжал домой, в семье наступал период высокомерного перемирия, отец всем своим видом показывал, как любит мать, а мать подыгрывала в этой иллюзии идеальной семейной жизни. Они оба не понимали зачем они это делают, но, словно пытаясь оградить сына от своих личных проблем, продолжали играть в эти игры, считая, что Лукас не заподозрит ничего неладного. Поначалу так и было, но через два года таких игр Лукас начал замечать, что семьи не бывают настолько идеальными, а затем понял, что с родителями что-то не так. Однако спросить боялся или, скорее, думал, что они сумеют разобраться в этом. Сегодняшний день не был исключением. Парень заметил странные взгляды родителей, их натянутую улыбку и отсутствие радости от приезда сына домой. Обижаться он даже не думал, ведь это в очередной раз подтвердило его догадки и он решил, во что бы то ни стало, в этот раз разобраться с отношениями в семье.       Себастиан отдался разговору с сыном, он вдруг смог забыть все свои проблемы и понял, что на самом деле всё это время очень сильно по нему скучал, не смотря на ужасную загруженность на работе. — Лу, ты прости, но у нас с мамой были планы на вечер, мы не особо планировали, что ты приедешь домой, — как бы между прочим сказал мужчина. — Я уже всё отменяю, — запротестовала Кендра, которая уже добрых минут двадцать писала сообщение, стирала его и переписывала заново, пытаясь подобрать нормальную формулировку. — Не нужно, мам, я тебя умоляю! — развернулся к ней сын, — Пап, ничего страшного, я пока разберу вещи, мне ещё нужно проверить как там наша малышка, — он похлопал отца по плечу и тот рассмеялся. — Не малышка, а старушка, Лукас, — гоготал Стэн, — Если выберусь по-раньше — помогу.       На том и порешили, заходя в большой спортивный зал и усаживаясь на места. Концертная программа, подготовленная ко дню открытых дверей длилась около сорока минут и Кендра всё это время просидела в телефоне, о чем-то с кем-то переписываясь. Стэн периодически что-то уточнял у сына, а после окончания концерта аплодировал стоя.       Дальше пошли в столовую на второй завтрак, Себастиан и Лукас находили всё новые темы для разговора, а Кендра чувствовала себя, как не в своей тарелке, и с каждой минутой убеждала себя, что это просто не её мир.       Следующее выступление кадетов проходило под открытым небом на футбольном стадионе. Лукас покинул родителей для подготовки, и у них появилась возможность обсудить происходящее с глазу на глаз. — Я не собираюсь играть идеального мужа, — сердито посмотрел на жену Себастиан. — Но это же была твоя идея! — показательно возмутилась женщина. — Да? Уверена? — удивился Стэн, — Почему-то я так не думаю! — Делай что хочешь, — закатила глаза Уолкер-Стэн, — Всё ровно осталось недолго. — Недолго для чего? — ухватил её за предплечье мужчина. — Не важно, — начала отнекиваться она, тут зазвучала фонограмма, побуждающая их прекратить перепалку и обратить внимание на площадку. — Мы не закончили, — выплюнул глава семейства и убрал руку.       Выступление было потрясающим. То, как филигранно парни владели оружием, вызывало огромный восторг у всех присутствующих. Эту программу кадеты показывали впервые, однако это совсем не говорило о том, что она была плохо отработана, нет, в ней было идеально всё, и, когда Лукас встал посреди поля один и резко нацелился из винтовки в мишени с заряженной в них пыльной краской цветов флага Америки, все ахнули, а потом последовало несколько громких точных выстрелов и, когда воздух окрасился в бело-сине-красную дымку публика взорвалась аплодисментами.       Скоро Лукас присоединился к родителям и, уговорив маму сделать фотографию с друзьями, направился собирать парней. Кадеты расселись на ступеньках перед указательным камнем, на котором было выгравировано название учебного заведения и Кендра сделала пару снимков, которые Лукас пообещал вскоре переслать друзьям.       Семья забрала личные вещи сына и отправилась обратно домой. На переднее сиденье внедорожника сел Лукас и продолжил активно обсуждать с отцом программу их обучения в Академии и долгий процесс подготовки выступления, которое сегодня было представлено родителям и опекунам. Почти два часа обратного пути разговоры в салоне не прекращались, и у Кендры начала болеть голова. Автомобиль припарковался возле гаража большого одноэтажного дома, отделанного кирпичом, и троица проследовала по тропинке к главному входу. — Я буду у себя, — забыв о присутствии сына из-за головной боли выпалила Кендра и первая вошла в дом, быстро удаляясь в гостевую. — Пап, — остановил Себастиана Лукас, — Что у вас происходит? — Ты о чем? — опомнился тот.       Лукас хмыкнул и кивнул в сторону гаража. Оба они пошли в его сторону. — Вы с мамой… — выдохнул Лукас, — Вы разводитесь? — в лоб спросил он. — Что? — опешил Себастиан, — Почему? С чего ты взял? — Вы второй год как чужие, я же всё вижу, пап, — грустно улыбнулся парень, — Скажи правду, я не обижусь, ничего не изменится. Я пойму. — Хм… — протянул Стэн, пытаясь подобрать слова, — Мы не разводимся. Просто не ладится. Не знаю как объяснить… — Скажи как есть. У тебя другая женщина, да? — вкрадчиво продолжил Лукас, — Мама этим расстроена? Она не дает тебе развод? — не отставал парень. — Наоборот, Лу… — серьёзно отрезал Стэн, открывая гаражную дверь, — Все в точности наоборот. Я пытался где-то год назад всё исправить, но это бесполезно. Я отказал ей в разводе пока тебе не исполнится восемнадцать, а потом — пока ты не поступишь в колледж. Прости.       Лукас стоял как вкопанный, не решаясь зайти в открытую отцом дверь. — Я думал всё наоборот… — выдохнул он напоследок и вошел в гараж. — Наш брачный договор составлял я, Лу, — грустно улыбнулся Стэн, — Неужели ты думал, что я сам же его и нарушу? — Я не знал… — вяло пожал плечами сын, — Па…       Лукас повернулся к отцу, который уже собирал тент со старого седана. — Да, сын? — не отрываясь спросил мужчина. — Дай ей развод.       Себастиан замер, обернулся на выросшего сына. В его сознании проносились воспоминания… Вот маленький Лукас в пелёнке на руках отца первый раз улыбнулся, вот он сделал первый шаг, вот он впервые сказал «папа», а вот он уже пошел в первый класс, вот Себастиан отдал его на дзюдо, вот его первые соревнования и первая медаль, вот он уже двенадцатилетний мальчишка, который протестует против семейных правил и хочет навсегда уйти жить к другу, а вот Себастиан и Кендра машут уже повзрослевшему парню рукой у ворот академии. И вот сейчас восемнадцатилетний сын стоял перед отцом… — Па! — повторил он, — Если так вы оба будете счастливы, то дай ей развод, пожалуйста.       Себастиан как будто бы проснулся ото сна, проморгался и строго кивнул сыну, шмыгнув носом: — Ты уверен? — Да, пап, и я справлюсь тут. Иди, — уверенно проговорил Лукас.       Себастиан, не помня себя, вышел из гаража. Яркое солнце жгло глаза, отражаясь от белого кузова внедорожника, припаркованного рядом с домом. Он, как в тумане, прошел по тропинке к дому, открыл входную дверь и вошел внутрь, остановился в коридоре. Все краски исчезли с его лица. Он побелел. Себастиан простоял так несколько минут, а затем медленно сполз спиной по двери и сел на пол. — Лу, тебе заказать что-нибудь из еды? Или, может, съездим за продуктами? — на щелчок входной двери из гостевой комнаты вышла Кендра и, увидев Себастиана, тоже замерла, — Я думала это Лукас. — Звони своему адвокату, я дам тебе развод, — тихо проговорил Стэн, опустив голову. — Что? — опешила она.       Стэн шумно выдохнул: — Я сказал: звони своему адвокату, я дам тебе развод. — Почему ты передумал? — Лукас попросил, — прошипел мужчина, начиная злиться, — Не знаю что ты ему сказала, но он попросил меня.       Кендра выпучила глаза и сделала шаг назад, и, наткнувшись спиной на стену, вздрогнула. — Себастиан… — прошептала она, — Я клянусь, я ничего ему не говорила… Что он сказал? — Что он не слепой, милая моя! — вспылил он, — Что стоишь? Беги, звони своему любовничку, обрадуй его. Ты свободна, рабство окончено. — Да что ты такое говоришь? — она замотала головой, — Что он тебе сказал? Ты сам на себя не похож! — Кендра, уйди нахуй, я всё сказал, — огрызнулся он, — Я дам тебе развод. Что тебе ещё от меня нужно? Пересказ разговора с сыном? Иди, блять, и поговори самостоятельно.       Возможно, где-то внутри Стэн безмерно хотел, чтобы Кендра рванула бы сейчас к нему, обняла бы и заплакала. Чтобы она призналась, что у неё никого нет, что всё это показалось ему и что это всё было наваждением, которое обязательно должно рассеяться, но она стояла неподвижно несколько секунд, не решаясь сделать ничего. А затем она достала телефон из кармана джинс, набрала чей-то номер и сухо заговорила: — Добрый день. Это Кендра Уолкер, отправляйте документы для бракоразводного процесса, он сегодня всё подпишет.