Спасение?

      — Я ухожу! — в истерике кричит девушка, в попыхах обуваясь.       — И вали, шлюха! — шипит разъяренный парень.       — Нахуй пошел, уебище! — не подумав, на эмоциях выпаливает она.       Срывает с крючка дублёнку и в ужасе выскакивает за дверь квартиры, услышав, как на кухне что-то упало. Адреналин бьет ей в голову, и она на всех парах бежит вниз по лестнице, пропуская ступеньки, и почти падая, спотыкаясь. Вдруг возможность бежать пропала: что-то держало ее за шиворот. Девушка начинает визжать, извиваясь под хваткой парня, тянущего ее на себя. Брюнетке на секунду удается вырваться, но и этого ей хватает, чтобы мертвой хваткой вцепиться в перила, зажмурив глаза и почти не дыша. Парень не унимается и тянет теперь её черные волосы вверх, заставляя встать. От мучительной боли из в её глазах невольно скапливаются слезы, но она не расслабляет ни одну мышцу в руках. Неожиданно боль прекращается: парень отпускает брюнетку, присаживаясь рядом с ней на корточки.       — Ирисочка… Я не хочу ругаться, — донесся слева от неё притворно милый мужской голос, — Просто признай, что сболнула лишнего, как следует попроси прощения и все будет как раньше, — он обвивает голову девушки руками, упираясь носом ей в лоб.       Брюнетка вздрагивает, ощутив до боли знакомые касания. От парня несёт перегаром, а мозолистые ладони неприятно щекотят лоб. Ей кажется, что это конец. Сегодняшнюю её выходку он просто так с рук не спустит.       Девушка начинает подниматься на ноги, но это дается ей с трудом, поэтому молодой человек хватает её за плечи, подтягивая вверх. Она хмурится и тихо мычит от боли, причиняемой его грубой хваткой. Брюнетка осторожно убирает его руки от себя — она сама дойдет.       — Вот и умница, — довольно шепчет парень на ухо девушке.       Она не видит его лица, но готова поспорить, что его губы расплылись в хитрой, сладкой, но гадкой улыбке, а его глаза слегка прищурены. Ничего хорошего такая мордашка не предвещала. Никогда. Каждая ступенька дается брюнетке тяжелее предыдущей, сердце готово разорвать все ткани и вырваться наружу. Конечности начинают неметь от ужаса, ноги словно прибавляют в весе, а пальцы рука перестают ощущаться. Дверь в квартиру открыта, из неё веет манящим теплом и привычным запахом.       — Погоди… — она запускает руки в карманы и через силу пытается как можно активнее шевелисть кистями, — Можешь принести зажигалку?       — Да дома покурим, че ты, — он делает шаг к ней.       — Я хочу на улице, — выдавливает девушка и несмело улыбается. Парень пристально смотрит на нее, всасывая щеки.       — Ладно, хуй с тобой, — наконец выдыхает он и заходит в квартиру, — Где она? — приглушенно касается слуха крик парня.       — Наверное, на моей тумбе! У кровати!       Она медленно начинает спускаться по лестнице, по мере отдаления от квартиры ускоряя осторожные шаги. Пройдя пару этажей, она слышит крик и снова пускается в бегство. Сейчас она хотя бы смогла выиграть для себя время, но главное на улице нигде не заплутать. Брюнетка вылетает из подъезда в темный двор и горло обжигает морозный воздух, сбивая её дыхание. Но пути назад теперь нет. Девушка сломя голову несется куда глаза глядят, не оборачиваясь, пока за спиной слышатся удалающиеся маты — упал. Шансы повышаются. Она выбегает со двора на главную улицу и, подскользнувшись, в спешке крутит головой, решая куда направиться. Справа видит движущийся в сторону остановки автобус, приближающийся к девушке. Брюнетка мчит на остановку, около которой сбилась толпа людей — это ей явно наруку. Автобус обгоняет девушку, и та ускоряется.       — Стой, сука! — эхом отражается от многоэтажек хриплый вопль.       Слезы начинают литься сами по себе, замерзая на щеках и пощипывая девичью кожу. «Лишь бы успеть, лишь бы успеть» — словно запись на заевшей пластинке крутится в мыслях девушки, что не отрывает глаз от уже остановившегося общественного транспорта. Одна кучка народа выходит из него, вторая нетерпеливо ждет своей очереди на посадку, а значит все шансы неё есть. Если сейчас не сядет в этот автобус — все старания окажутся напрасны: силы на исходе, она не сможет бежать дальше. Гул автобуса становится все ближе, а запах выхлопных газов все четче. Девушка влетает в толпу, расталкивая народ, слыша возмущенные возгласы и старческое ворчание. На ступеньках автобуса она почти сбивает с ног пожилую бабушку и, протискиваясь между пассажирами, пытается добраться до водителя.       — Пожалуйства, быстрее! Езжайте! — осипшим голосом кричит она водителю, продолжая скользить меж людей.       — Куда ехать-то? — послышался сбоку надменный женский голос, — Не все еще зашли. Вы не одна тут, девушка.       Брюнетка судорожно оборачивается, молясь всем богам, лишь бы не увидеть знакомое лицо в этой толпе. И тут она слышит долгожданное шипение — двери закрываются и автобус трогается. По лицу снова катятся слезы, и брюнетка машинально прикрывает губы рукой, приглушая всхлипы. Все силы мгновенно покидают её, ноги гудят, отказываясь держать девушку в равновесии. Транспорт поворачивает и она, не удержавшись, падает в ноги мужчине. Пытаясь извиниться, брюнетка хватается за поручни, но разогнуть колени не выходит. Окружающие звуки смешиваются в одну сборную солянку, в глазах темнеет, а в ушах появляется белый шум.       — Девушка, с вами все в порядке? — мужчина подхватывает её за руку.       — О Господи, садись, милая, садись! — бабушка освобождает место рядом, и мужчина помогает девушке присесть, — Вас всю трясет! Давайте я вас до своего дома провожу и скорую вызову? — обеспокоенно кружится вокруг брюнетки уступившая ей сиденье бабуля.       — Н-нет, все… — она обрывисто вдыхает воздух, — В порядке.       — Какой в порядке, девушка? Вы себя видели вообще? — возражает та статная женщина с высокомерным тоном.       Часть автобуса оживляется, пытаясь помочь плачущей девушке, оставшиеся же стеклянными глазами наблюдают за видом из окна, всеми силами игнорируя драму.       — Расплачиваться будем, гражданочка? — скрипя, обращается к брюнетке кондукторша.       — Отстаньте от горемычной! Вот — берите, — негодует бабушка и протягивает женщине-кондуктору копейки, — Вы до какой остановки, девушка?       — Не знаю… — честно отвечает брюнетка, насильно успокоив себя: стыдно на людях плакать, — До дальней…

***

      Автобус с шумом скрывается в вечерней темноте, оставляя девушку наедине с опустевшей улицей. Она еще пару секунд смотрит вслед общественному транспорту, вспоминая добродушную бабулю. На самом деле черноволосая совсем не ожидала, что кто-то захочет помочь ей: её волосы торчат в разные стороны, от глаз до подбородка расплылась тушь, а на капроновых колготках стрелки. Она выглядит крайне непристойно, и на месте окружающих приняла бы себя за девушку легкого поведения. По телу проходит дрожь — девушка начинает промерзать. Она подносит ладони ко рту и выдыхает горячий воздух в них несколько раз подряд, а затем трет их друг о друга. Брюнетка вытирает кожу щек и вокруг глаз, стараясь исправить плачевное положение макияжа, шагая по тропинке и заворачивая в очередной двор многоэтажных зданий. В полумраке она замечает огражденное деревянным забором футбольное поле, недалеко от него — скамейку. Девушка садится, обняв колени и спрятав их под дублёнку, выдыхает, запрокинув голову назад и устремив свой взгляд в черное небо. Снег, заменяющий сегодня звезды, неторопливо опускается на лицо и одежду черноволосой. Снежинки мирно укладываются на щеки, нос и ресницы девушки, совсем не тая.       Она вопила, что уходит, но на самом деле девушке некуда идти. К родителям-алкоголикам брюнетка не вернется даже под дулом пистолета: не появляясь дома уже пару лет, она не обнаружила ни одного объявления о пропаже. Денег в карманах нет, а к теперь бывшему парню-отморозку не возвращаться себе дороже. Да и после расставания с ним черноволосую ждет одна учесть— становление игрушкой для всех пацанов с района. Девушка прекрасно знала это правило, но думала, что оно никогда её не коснется. Работу найти она может только в качестве проститутки со своим-то образованием, но высока вероятность того, что банда бывшего парня это прознает и выкупит в качестве личной секс-рабыни. Она снова плачет. Без малейшего намека на эмоции, лицо все так же устремлено вверх, от чего соленая жидкость, затекающая в уши, неприятно холодила и щекотала ушную раковину. Брюнетка слышит хруст снега под чьими-то ногами, он прошел мимо неё. Перез глазами отрывками проносится загубленная жизнь.       Сначала она помнит счастье — детство, потом переезд, нищету, алкоголизм родителей, драки, избиения, холод. А затем в её жизни появился он. Такой красивый и стройный, взрослый, умный, заботливый и благородный. Он покупал девушке все, чего бы она не захотела, защищал от опасных личностей, в конце концов подарил ей безопасную крышу над головой. С ним дома она была действительно счастливой. Из квартиры она почти не выходила, боясь встретить знакомых, никто не кричал, не бил, не затыкал рот, девушке не приходилось видеть жестоких сцен насилия… До поры до времени. Она до сих пор не знает была ли сама тому виной или это последствия бандитской жизни, но постепенно он стал меняться. Держал все в себе, отдаляясь от возлюбленной, что долго упрашивала его открыться, поговорить с ней и не бояться выплескивать эмоции. Но кто ж знал, что выходить эмоции будут столь страшным путем. В первый раз любящая до потери пульса наивная девушка спустила ему это с рук, ведь он так пытался искупить свою вину. В качестве извинений он преподнес дорогие подарки, вкусную еду и приятные комплименты. Избиения вскоре стали регулярными. Однажды её глаз превратился в огромную сливу, а губы стали напоминать наваренный пельмень. Все тело ныло, было больно даже лежать. Каждый раз он потом оправдывался и клялся, что ничего подобного не повторится, но следом выпивал пару бутылок водки и шел развлекаться со своей Ириской. Её крики и вопли совсем не останавливали этого нелюдя, и складывалось ощущение, будто его главной целью как раз и были её мучения. В какой-то момент она не выдержала, отказав ему в постели, тогда он схватил её за волосы и скинул с кровати. Она умоляла его ничего не делать, упрашивала его переспать и успокоится, извинялась, съедая слова из-за слез и соплей, стекающих по лицу водопадом. Он будто и не слышал. Одной ногой всем своим весом наступил на грудь девушки, а второй на левое бедро, потянулся к ноге. В его ногу вцепились накрашенные ногти, протыкая кожу до кровоподтеков, пытаясь убрать конечность с тела. Парень встретился взглядом с ней — опухшей и зареванной. В его глазах девушка смогла разглядеть только нескончаемую пустоту, в которой не было место ни одному человеческому качеству. Они напомнили ей взгляд животного — хладнокровного хищника, не чувствующего сострадания. Всё тело оцепенело, после осознания того, что прежнего его в пучине зверства она уже не отыщет, а в груди стало щемить еще сильнее, но не от его ноги.       Хруст ломающейся кости был заглушен пронзительным девичьим криком. Обжигающая, острая боль резко ударила в колено, заставляя девушку корчиться от этой мучительной боли и заламывать свои конечности. По телу, следом за горячкой, прошёлся холод, а сознание постепенно мутнело, грозящее ввести девушку в обморок.       Она уже не могла издавать звуков, лишь хрипеть и сопеть надорванным горлом. Девушка бесчувственно лежала под мужским телом, не замечая боли внизу живота и шее, которую сдавливала сухая рука. Ничто не могло сравниться с тем, как подкожные ткани терлись об пол, а коленная чашечка ходила из стороны в сторону из-за ритмичных движений парня.       Слезы кончаются, а боль в сердце исчезает, уступив место неясному чувству опустошения. Он же обещал больше не поднимать на неё руку, не пил месяц и был нормальным человеком. Сегодня они праздновали её день рождения, слегка выпили. И все по новой. Уж лучше умереть, чем продолжать так жить. Все дороги в хорошую жизнь стали закрыты в тот самый день, когда она позволила ему себя поцеловать. Да даже раньше… В тот знойный летний вторник, когда она не оборвала их зрительный контакт. Думая об этом сейчас, брюнетка понимает, что и в первую встречу он смотрел на нее холодно, властно и жадно. Тогда это покорило сердце незрелой девочки, а теперь от одного воспоминания идут мурашки.       Постепенно девушка понимает, что веки хотят опуститься на глаза под тяжестью снежинок. Она знает, что стоит ей закрыть глаза и она обречена, но ничего не желает делать с этим. В этом мире для неё не осталось ни единого приюта. Наверное, ей стоило спланировать побег, накопить денег и уехать куда-нибудь на Дальний Восток, но кто же знал, что она все же решится уйти от него, обрекая себя на верную гибель.       — Ты че тут? — мужской голос справа.       Она распахивает глаза, еле поворачивая голову на источник звука. Парень вглядывался, разбираясь не труп ли перед ним, и оживился, заметив движение.       — Воздухом дышу, — ему показалось, что в её глазах что-то сверкнуло.       — Одна? — парень оглядывается по сторонам, делая шаги к девушке       — Да.       — А мама дома не ждет? — интересуется брюнет, присаживаясь рядом.       — Я из дома сбежала. Даже если ждут, то не вернусь.       — Понял-понял, — он закидывает ногу на ногу в мужской манере и трясет опорной, — Чья-то? — она опускает голову.       — Нет, — после этого слова он протягивает ей руку.       — Валера — Турбо, — уверенно улыбается он, оголив зубы.       — Раиса, — с опаской взглянув ему на руку брюнетка жмёт её, избегая контакта глазами.       — Сегодня праздник какой-то? — Турбо окидывает её взглядом, не отпуская руку.       — День рождение моё праздновали.       — Ох, как неловко, а я без подарка, — брюнет одергивает руку и стучит по карманам штанов и куртки, — Звиняй, ниче не нашел, — парень чешет затылок.       — Ничего… — Раиса поднимает взгляд на нового знакомого, внимательно изучая.       — А ты давно тут сидишь? Замерзла небось?       — Может минут десять, — она встречается с его любопытными и игривыми глазами, выражающими хоть и скрытое, но искреннее беспококйство, — Замерзла.       — Что же сразу не сказала! — Валера подскакивает, раздвигая руки в стороны и, вскинув брови, улыбнется брюнетке, — Пойдем — согрею, — он портягивает ей руку, зазывая пойти с ним.       Раиса, вздернув нос переводит взгляд с парня на руку, затем обратно. Она не чувствует опасности, но и о безопасности пока рано говорить. Его уверенная мимика и движения привлекают внимание девушки, а задорный голос внушает доверие. Её не покидает мысль о том, что все это лишь маска, чтобы приманить, а потом воспользоваться, но как бы она не пыталась — не может разглядеть в нем знакомые черты.       — А если откажу? — не отводя взгляда интересуется Раиса, проверяя.       — Тогда тут останусь, — он жмет плечами, — Нельзя девушке так поздно одной на улице сидеть, а то похитят еще, — на её лице выражается растерянность: совсем не такого ответа она ждала, — Ну так пойдем? — переспрашивает Валера, терпеливо ожидая решения новой знакомой.       — Что ж… Тогда можешь похитить меня сам, — брюнетка аккуратно подаёт свою руку, а что брюнет пытается сдержать улыбку, но почувствовав температуру тела девушки, восклицает.       — Нифга! Совсем ледяная! Давай бегом-бегом, — парень тянет её на себя, заставив встать со скамьи и суёт её руку в свой карман, сверху накрыв своей ладонью.       На удивление теплая рука Валеры приятно грела правую руку, а широкая спина не заставляла испытывать страх. Уголки губ слегка подались вверх, а в горле встал ком. Парень торопливо шагал по хрустящему снегу, подгоняя и Раису, но вовсе не грубо, а наоборот, поддерживающие.