Рождественское чудо...

В Тихой гавани постепенно образовался уютный городок. Прошло больше полу года. Все работали в группах, занимаясь своей работой. Постепенно выстраивались маленькие дворики. Каждый прилагал много усилий и все старания окупились. Милые домики образовали улочки по которым ночами бродил Томас. Лунный свет шлейфом окутывал крыши и редкие силуэты спящих птиц. "Снятся ли им сны?" — съежившись от холода парень поднял воротник куртки. Пар, выдыхаемый Томасом изо рта, при лунном свете словно светился. Кошмары так и не перестали мучать его, заставляя находиться в вечных раздумьях. Воспоминания свежими ранами покрывали сердце парня, не давая ему смириться с горечью несчастий. Прошлое не желало отпускать Томаса, или дело было в том, что он сам не хотел отпускать его? Парень хватался за воспоминания о погибших друзьях, чьи образы он видел перед глазами. Со стыдом признаваясь самому себе, Томас понимал, что внешность многих глейдеров он не мог вспомнить. Он не так долго пробыл в лабиринте, и даже не со всеми успел хорошо познакомиться, но были те, чьи лица навсегда останутся в памяти : Алби, Чак, Бэн, Уинстон и... Шумно вдохнув воздух парень шагнул на возвышение, где стоял камень. В голове проснулись картинки тех дней, когда они искали подходящий камень, как собирались и устраивали вечер памяти. Имена на камне на мгновение отнесли Томаса в Глейд, где он писал свое имя на стене. Тогда это было счастливым моментом, когда радость делилась между ребятами и каждый улыбался. Сейчас на их лицах реже появляется улыбка, ведь не всех своих товарищей они вновь увидят. Их голоса потихоньку забываются, а образы исчезают из памяти, и единственным напоминанием остаются имена и шрамы, на сердцах друзей. Том провел рукой по одному имени. Оно было свежее остальных, хотя заметно это было не сильно. В тот вечер парень так и не смог при всех написать это имя на камне. Он пришёл ночью и написал имя девушки, в неприметном месте. Тереза была обманутой девочкой, ПОРОК использовал её в достижении своих целей. Оказавшись от спокойной жизни, после всех жертв, она попыталась искупить свои грехи собственной смертью. Не все могли смириться с предательством и простить её, но они более не испытывали столь ярко негативных чувств. Томас замер, глядя на женское имя. Головой он простил её, но в глубине души было неспокойно. Сколько глейдеры пережили, что бы добраться до правой руки, а Тереза стёрла на нет все эти жертвы. Но хуже всего были потери после этого. Томас не мог спокойно уснуть, перед глазами появлялся образ, который он всеми силами пытался изгнать. Это воспоминание было болезненнее остальных, оно щемило ребра и душило горло. Томас не мог смотреть на имя того человека, поэтому отвернул голову в сторону моря. Парень сел, облокотившись на именной камень и поежился от холода. Сквозь куртку Томас чувствовал пробирающий до костей ветер. Глядя на горизонт, где сходились небо с морем, Том всматривался в звезды и их отражения. Он вспомнил свой первый день в лабиринте, как пытался вспомнить о себе хоть что-нибудь, глядя на звезды, как рядом с ним храпел Чак и как все остальные глейдеры развалились на поляне под открытым небом. Томас увидел перед собой пухлого мальчика с лохматыми кучеряшками. Его розовые щеки горели при задорной улыбке. Малыш Чаки махал руками, злая за собой, как тогда, когда пошутил над Галли в туалете. Мальчик был озорным, но очень добрым, даже невинным. Чак оказался совсем не в том месте, в этом Томас не сомневался. Парень потянулся за глиняным человечком в карман. Нашупав фигурку, Томас вытащил его, выронив из кармана кулон. Тот тихо звякнул о камень, шнурком оставшись торчать из кармана. Не глядя на человечка, парень зажал его в кулак и уткнулся лицом в руки. Том сжал зубы и вдавил глаза в кулаки, чувствуя как слезы поступают к ним. Парень не был нытиком или сопляком, то, через что он прошёл выбили из него слабость на всегда. Не имея права на ошибку он не мог расслабиться, а когда те случались наказывал себя. Ответственность навалившаяся на него, предательства и постоянная борьба за жизнь закалила Томаса, но он бы не справился без него.. "Нет.." — слезы катились по щекам, а с губ срывалась всхлипы и стоны. Томас выронил себе на колени фигурку и сложил руки на голове, сжимая свои волосы. Ветер морозил щеки, особенно те струйки слез. Кончики пальцев Томаса покраснели от лёгкого обморожения. Все тело кололо от холода, но внутренний пожар израненого сердца не желал уходить на задний план, борясь с внешним морозом. Каждый всхлип, каждый стон парня примерзрал к губам, не желая улетать с паром, растворяющийся в воздухе в попытках улететь к морю. Сжимая глаза, Томас видел пшеничные волосы, что при случайно прикосновении оказались самыми мягкими в мире, похожими на шёлк, крепкие руки парня с жили ты и мышцами и венами, притягивающими взгляд. Он видел родную ухмылку, с какой парень называл его "Томми", и как бы не пытался заставить себя забыть, парень не мог забыть карие глаза, тёплый взгляд которых грел сердце и наполнял надеждой даже в самые тяжёлые минуты. Он видел перед собой бывшего бегуна, что прыгнул со стены лабиринта. Он видел парня, которого в ПОРОКе назвали "клеем" за его способность сплотить людей в Глейде, видел своего друга, с которым они прошли множество испытаний до и после лабиринта, видел того, кто светил ему путь, словно летнее солнце, и наконец.. Он видел Ньюта.. Черт раздери своего Ньюта, которого он так бездарно потерял.. Он не мог простить себе, что он не спас его.. Тот нож.. —Нееет.. — задыхаясь от всхлипов и слез, Том поднял кулон и прижал его к себе, словно согревая. Его мутный взгляд устремился в нескочаемость ночного неба. Всматриваясь в звезды, он словно пытался вернуться в прошлое, где Ньют был жив, туда, где он смеясь подсунул Томасу буду Галли в банке и где он мог любоваться солнечным лучам, игравшем на Ньюте, пока тот занимался грядками. Всё эти воспоминания с каждым разом всё больнее сжимали сердце. Эмоции, подавленное и скрытые от других, находили выход лишь ночами, в проризывающий холод. Томас не желал делиться своей болью и привязанность к погибшего к парню, считая это слишком личным. Настолько, что он хранил это так глубоко, разрешая видеть свои слезы лишь ночному небу и морю. Иногда парень прыгал в ледяную воду, когда было невмоготу терпеть пылающую боль в сердце. На мгновения он переставал пытаться спасти себя, позволяя волнам утаксиваьь себя глубже, но что-то словно давало точок и Томас выныривал на поверхность. Он садился на камни, позволяя волнам мочить его ноги и со слезами на глазах смотрел на луну. Томасу становилось сложнее дышать, холод пробирал до костей, но все внутри не разрешало уйти в тепло. Закрыв глаза, парень почувствовал слабое облегчение, а вновь появившееся видение наконец утянуло Томаса. Кулаки слегка разжались, при виде мягкой улыбки блондина. Он сидел на корточках перед Томасом и смотрел на побелевшие руки парня. —Томми, — голос прозвучал так близко, завтавляя сердце забиться чаще — иди в тепло и поспи, ты ведь устал. Ньют аккуратно накрыл своими руками руки Томаса, желая согреть их. Он сел на колени и смотрел на замерзшие щеки парня. На волосах Томми появились мелкие льдинки, блестевшие от света луны. —Я.. Я не смог.. Спасти тебя.. — голос Томаса дрожал, а буквы словно тронули в горле — прости.. —Дорогой Томми, ты не виноват в том, что случилось. Такова жизнь, ничего не попишешь, но ты делаешь для меня то, о чем я и мечтать не мог.. — шёпот блондина остановился, парень любовался лицом Томми— ты думаешь обо мне.. Томас опешил, на мгновение его сердце сжалось от боли, ведь надо было столько всего успеть.. —Как.. — по щекам парня скатились слезы, Томас не мог успокоиться задыхаясь от всхлипов и пытаясь продолжить говорить —как мне не думать, что я потерял тебя?.. Я потерял не товарища и не друга.. Ньют.. Томас смотрел прямо в карие глаза. В них было столько счастья смешанного с болью, что блестела в уголках глаз прозрачными каплями. Тонкие губы дрожали в мягкой улыбке. Вроде это был его Ньют, но что-то в лице парня было странным, эта деталь ускользнула из внимания Томаса. —Ньют.. Пожалуйста пообещай, что мы ещё увидимся.. Пожалуйста, Ньют.. — с каждым словом голос Томми затихал, пока не растворился в шуме морских волн — пожалуйста.. — Томми.. — руки Ньюта мягко легли на щеки Томаса. Лицо блондина оказалось совсем близко, что их холодные носы соприкоснулись. Ньют лаского, почти невесомо коснулся своими губами замерзшие губ Томми. Сердце Томаса отчаянно забилось. Оно готово было разорваться на едва заживших местах. Это был глоток свежего воздуха среди затхлости серой реальности. Его момент счастья в непроглядной череды бед и невзгод в его жизни. Томас чувствовал нежность от парня, которым тайком любовался, кем дорожил и в кого был отчаянно влюблен. Это момент не могло омрачить ничего. Хотелось просто обнять Ньюта, прижать к себе и наконец не отпускать, но руки предательски не слушались. Они так и лежали на коленях, слабо сжимая кулон с письмом. "Что же в Ньюте было не так? " — С Рождеством, мой Томми.. Томас открыл глаза и резко отпрянул от камня. На лице, где Ньют его касался были ледяные капли воды. Перед глазами предстал прекрасный рассвет, его цвета были мягкими и тёплыми. Облака окрасились в цвет спелой пшеницы и Томас наконец понял, что было не так.. Его мальчик был бледным и холодным словно лед.. Посмотрев на свои руки, Томас слабо улыбнулся — онемение прошло. Взглянув на закат, в голове парня была лишь одна мысль : "Почему я не умер от холода?"... Восход солнца был прекрасен. Рождественское утро было окрашено в редкие для зимы тёплые цвета. Отражаясь в морских водах, облака разгорались блеском. Мелкие снежинки вблизи моря казались звездами падают и с неба. Создавалось волшебное ощущение праздника, словно чьё-то присутствие озарило небо. Кого-то так похожего на летнее солнце...