Дорогой учитель Ким

— Очень плохо, господин Чон. Чонгук уставился на листок с тестом, что опустился перед ним на парту. Внизу аккуратным почерком было выведено ровно то же самое, что прозвучало над его ухом: «Очень плохо, господин Чон». — Чёрт… Чонгук не входил в список самых успешных учеников школы. Скорее, наоборот. Однако изящные руки, опустившие на его стол листок с тестом, расстраивать хотелось меньше всего. Хоть сам Чонгук и не анализировал причин такого особенного отношения. «Если бы ещё учился сносно… Кому-то достался бы волшебный истинный. Хотя в его возрасте, наверное, важны немного другие качества. Амбициозность. Обаяние…» — Тэхён вздохнул, отходя от парты Чона и раздумывая над судьбой будущих выпускников. Хотя, положа руку на сердце, стоит признаться, что над судьбой одного из них он раздумывал куда чаще, чем над остальными. Однако, без надежд и даже каких-либо воображений на эту тему. Просто смотрел на Чона особенными глазами, оправдывая себя тем, что хорошенький альфа в его классе не может не привлекать внимания. Стройный и спортивный, он вообще обращал на себя внимание многих. Тэ и не допускал мысли о каком-либо взаимодействии с учеником своего класса вне школьного контекста. Просто… частенько отмечал про себя, какой он привлекательный. Может быть, немного завидовал его будущей паре. Только может быть… «Господин Чон» — Тэ называл Чонгука, когда тот ну очень плохо себя вёл. Не сказать, чтобы Гуки сильно расстраивался из-за оценок. Он не любил, когда расстраивался Тэхён. Учитель Ким всегда был чутким, учеников любил и обладал удивительной особенностью понимать с полувзгляда, что у каждого из них на сердце. Всегда знал, что нужно сказать и как правильно угомонить бушующие подростковые гормоны. Подсознательно и эмоционально к Тэ тянулись все. И Гуки тоже. Смотрел на него всегда внимательно и немного восторженно. — Ким-сонсенним! — Чонгук догнал его уже на выходе из школы. — Меня же из школы не выпустят с такими результатами! Помогите. — Так сильно хочешь уйти? — Тэ улыбнулся ему в ответ, сложив руки на груди. — Я бы остался с вами навсегда, но тогда, боюсь, рано или поздно вы меня возненавидите. — Чонгук рассмеялся, а Тэ вздохнул. Такой наивный. Тэхён знал, что у Чона из родителей один отец, да и тот судьбой сына особенно обеспокоен не был. Помимо всего прочего… Тэ попросту жалел его. Хотя сам являлся обладателем не самой завидной судьбы. Но самое страшное в жизни он уже пережил, потому по умолчанию считал, что все трудности в жизни он преодолел, и есть шанс помочь тем, кто в этом нуждался. Не только Чон, другие старшеклассники тоже. Иногда он оставался после занятий, помогал с заданиями. Ничего с них не брал, зная, что многие из них вообще не способны платить за репетиторов. Просто жалел их. Себя он уже давно нажалелся и смирился, что прошедшего не вернуть и не исправить. Любовь всей своей жизни он потерял раз и навсегда. Так может удастся хоть в чужую жизнь принести немного пользы. Просто так. — Я заберу ребёнка и вернусь к концу ваших занятий. Приходи, я таким же бестолковым буду объяснять, что вы делаете не так в этой жизни. — Тэхён улыбнулся, протянул руку и потрепал его по волосам, запустив в них пальцы. Простое прикосновение, лёгкое — ничего не значит. Но ладонь горит от воспоминаний о нём. Яркий мир, наполненный событиями и миллионом чужих жизней, меркнет перед этим незначительным жестом. Откуда берётся это чувство? Оно напоминает о том времени, когда Тэ был счастлив. Когда его сердце трепетно отзывалось на свою вторую половину, и душа была спокойна, на своём месте. Тогда казалось, что страшного не бывает, что бėды и горе где-то там, у других, не у Тэ. Жизнь приносила счастье, и думалось, что оно — вечно. А потом всё кончилось. И всё, что от этого счастья у Тэхёна осталось — маленький альфа, который теперь ждал его каждый день с работы. И… медленно приходя в себя от горестной потери, выворачивающей душу наизнанку, Тэхён принимал эту свою судьбу, благодаря Вселенную за то, что та оставила ему самое реальное, самое важное, самое значимое напоминание о его бессмертной любви — ребёнка. И отчего-то… по совсем непонятным Тэхёну причинам, Чон Чонгук и его нежная улыбка напоминали ему о тех временах. Это приятно оседало на сердце тёплой надеждой на то, что всё-таки бывает ещё что-то светлое в этой жизни, которая больно и тяжело обидела Тэ. Отняла у него самое важное. Каждый из троих, кто остался после уроков, включая Гуки, не упустили возможности, заходя в класс, потрепать по волосам маленького Джини. Джини всего три, и все в классе любят мелкого, потому что он спокойный и чертовски милый. Глаза у него большие и всегда серьёзные и сосредоточенные. Он послушный, потому Тэ часто его с собой берёт, особенно если посидеть с ним некому. Он не любит нянек, потому его проще было взять с собой, чтобы не расстраивать. И он тихо сидел в углу, размалёвывая раскраски и втайне обедая конфетами, которые ему всегда совали в карманы ученики Тэ. Тот только вздыхал, но запрещать угощать пацана ему не хотелось… Тэхён и сам его баловал. «Жду в баре в восемь! В ВОСЕМЬ!!!» — Тэхён глубоко вздохнул, мрачно пялясь на сообщение, не предвещающее ничего хорошего. — В восемь, — покривился Тэ, передразнивая сообщение, и убрал телефон, ничего не отвечая. Если Юнги так пишет, значит снова с кем-то расстался. А значит будут пить, хочет того Тэ или нет. А на следующий день хён переживёт это глубочайшее потрясение и отыщет новый объект обожания. А потом Тэ получит сообщение, примерно такого же содержания. И так по кругу. В отличии от Тэхёна, Юнги особенно разборчивым в связях не был. И не видел в этом никакого криминала. Впрочем, Тэхён его никогда и не осуждал — в вечной любви Юнги никому и не клялся, потому какие могут быть претензии. — Эм… я не понял, что не так. — Чонгук помахал Тэ рукой. Тот подошёл и наклонился, заглядывая ему через плечо в тетрадь. Близко. Пахнет теплом, мёдом и теми конфетами, которыми дети кормят маленького Джини. «Интересно, как изменится его запах с возрастом» Тэ карандашом поправил в тетради Чона ошибки, оставил рядом пометку, как удобнее решать и повернул к нему голову. — Видишь, всё просто. Если запомнить пару подсказок. — Мдаа… запомнить бы ещё… — Чон повернул голову, в ответ глядя Тэ в глаза. Воздух замер, остановился в моменте, чтобы наблюдать за этими глазами, этим взглядом. Тихо, даже дыхание слышно — ровное, чистое. Тэхён вдохнул ещё раз запах такого близкого тела, запоминая его, сохраняя память о нём. Взаимный взгляд, контакт, который не хотелось разрывать. Странное, незнакомое влечение, которого быть не должно. И Тэ выпрямился, ругая сам себя в голове за эту слабость, которую допустил, слишком задержавшись взглядом на лице, с которого хотелось убрать упавшие пряди волос за ухо. ТАК прикасаться к своему ученику Тэхён не позволит себе никогда в жизни. — Сонсенним… — Чонгук коснулся его руки, которой тот опирался на его парту. Едва дотронулся, только кончиками пальцев, чтобы обратить на себя внимание. — Спасибо. Тэхён в ответ слегка печально усмехнулся, складывая руки на груди и незаметно большим пальцем проводя по фалангам остальных пальцев, словно сохраняя на себе короткое прикосновение. Ничего не значащее, но всё равно волнующее.

💕💕💕

— Это потому что у тебя лет сто никого не было! — Юнги наморщил нос и сокрушённо покачал головой. — Да, зря я к тебе с этим пришёл… Не нужно было вообще ничего говорить… — расстроенно вздохнул Тэ, наливая Юнги и себе соджу. — На самом деле, Тэхёни. — Юнги сделался серьёзным. — Не обязательно ведь отчаиваться полностью. Это… было печально, но ты ведь можешь выстроить отношения с кем-то, с кем просто будет хорошо. Не обязательно это должен быть истинный… Тэхён покачал головой и отпил немного из своего стакана. Он то хорошо понимал это и сам. Но не ощущал, что был готов заботиться о ком-то, кроме своего сына. Поэтому в том числе это странное, невесомое влечение к парню с родинкой его беспокоило. — Мне двадцать восемь, а ему и восемнадцати нет. Хён, это же извращение. Я не должен такого испытывать. Это же отвратительно. У меня ребёнок есть, а он… сам ещё совсем ребёнок… Юнги тихо рассмеялся, стараясь не привлекать внимания, зная, что Тэ начнёт его ругать за вульгарное поведение. Тэхён немного зануда, но таким он был не всегда. Просто как-то вышло само собой, однажды пришлось позанудствовать, да так и осталась эта привычка. — Тэхёни, ты говоришь, как древний дед, тебе всего двадцать восемь, а не уже двадцать восемь. Это раз. — Он ткнул Тэ в лицо указательным пальцем. — Парень почти восемнадцатилетний, осталось совсем немного. Я в восемнадцать такое творил, что ни один взрослый не назвал бы меня ребёнком. Это два. — Он ткнул двумя растопыренными пальцами Тэ в лицо. — Он выйдет за дверь твоей любимой школы и больше не будет твоим учеником. Это произойдёт вот-вот. Об этом ты хоть раз думал? Как бы там ни было, всегда безумный Мин Юнги говорил вполне разумные вещи. И… если бы Тэ обладал немного бóльшим запасом смелости, то он бы внимательнее прислушался к разумным доводам. Но решительности в себе он так и не обнаружил. Да и что он бы мог сделать… Вряд ли бы он смог предложить восемнадцатилетнему альфе себя — омегу на десять лет старше с ребёнком на руках. Это нужно обладать уровнем безумия Мин Юнги. — Хён… закроем эту тему? Я устал, да ещё Джини капризничал, не хотел оставаться у родителей… Лучше расскажи, что там у тебя? — Тэ залпом опрокинул в себя остатки из своего стакана и наморщил нос. — Хорошо, что тебе родня помогает. Сидят с пацаном. Я… — Юнги внезапно махнул рукой, мрачно вздыхая, — что-то заебался уже, если честно. Тэхён удивлённо вскинул брови, застыв с кусочком сушёного кальмара в руках. — Устал? От чего? Разбираться со всеми своими бывшими? — Он даже рассмеялся. До этого момента Юнги ещё ни разу не уставал, бросал одного омегу за другим с завидной регулярностью. — Я вообще думаю… — он задумчиво помычал, давая понять, что и впрямь думает, — сделать перерыв. Живут же люди… как ты. — Он хитро улыбнулся, откидываясь на спинку дивана и запрокидывая голову. — Оу… — Тэ нисколько не обиделся на такое замечание. — Это неплохое решение. Может мысли какие умные в голову придут. Место то освободится. — Ты жестокий… — Юнги надулся, но понарошку. Они были знакомы так давно, что уже оба и не помнили, как это случилось. Может быть, это вышло, когда Юнги поселился по соседству, когда оба учились ещё в школе. А может, это и произошло в школе, а уже потом Юнги поселился по соседству. Какая, впрочем, разница. Отношения сложились почти сразу дружеские, наверное, потому что они были очень разные. Никому из них ни разу даже не пришло в голову перешагнуть черту дружбы, и, когда кому-то другому приходило, оба искренне изумлялись — они же как братья. И так было всегда. Вечер будний, народа в баре совсем мало. Прохожие спешили по домам, уставшие и голодные, мечтали об отдыхе и выходных. Начинал накрапывать мелкий дождик, и на улице сильно похолодало. Тэ поёжился, кутаясь в толстовку, и натянул капюшон на голову. Немного пьяный, он проводил взглядом компанию подростков, спешащих на последний автобус. Хотелось спать, и Тэхён зевнул. Дома ждёт сердитый Тэджин. И это греет сердце. Немного поразмыслив, Тэ решил пройтись пешком. Алкоголь немного выветрится. Да и голову очистить лишним не будет. Вечер был неплох, рядом с Юнги у Тэ всегда настроение поднималось, тот умел привести его в чувство и заставить вспомнить, что можно иногда дать себе перерыв. Почти у самого дома, возле парка, Тэхён заметил за собой шаги. Он не обратил внимания, сколько уже за ним шёл незнакомец. На всякий случай Тэ глубоко вдохнул, проверяя не началась ли внезапная течка, которая могла бы спровоцировать какого-нибудь психопата, но ничего такого не ощутил. Запах — не сильнее, чем обычно. Да и по ощущениям всё в порядке. И Тэ расслабился, мало ли кто и куда идёт. По пути, видимо. Однако незнакомец дошёл за Тэхёном до самого его дома, зашёл в подъезд, и в лифт. Мельком скользнув взглядом по его фигуре, Тэ не припомнил, чтобы этот парень жил с ним в одном доме. Но опять же… мало ли. На своём этаже Тэ вышел, а незнакомец поехал выше. Странное, неприятное чувство копошилось где-то в районе желудка, и Тэхён сморщился. Неприятное чувство беды рядом с этим незнакомым альфой выступило липким потом на ладошках, и Тэ вытер руки о толстовку. Дома его ждала мать, которая так и не смогла уложить расстроенного Джини. Тот упёрся и наотрез отказывался выполнять указания, потому что мама ушёл и оставил его одного. — Ты его сильно избаловал. — Мать на прощание поцеловала Тэ в щёку и обняла. — Давай провожу. — Тэхён вышел за ней, но у двери уже стоял отец, приехавший её забрать. Мин Юнги был прав. Горе утраты, что Тэхёну пришлось на себе испытать, несомненно велико. Но у него остались родные, которые всегда помогали. И это облегчало жизнь, напоминая, что ещё есть ради чего жить. И даже любить эту жизнь. Хотя… по ночам бывало, что слёзы — предательские, непроизвольные — душили, скапливаясь тяжёлым комком в горле. Тэ скучал. Скучал по любимым объятиям, по родному дыханию, голосу, который всегда звучал в голове, стоило только закрыть глаза. Всё становилось по ночам бессмысленным, и оставалась лишь тоска — болезненная, протяжная, как нескончаемый поток, рвущийся наружу. Прижимая руки к груди, Тэ лицом утыкался в подушку и глухо плакал, опасаясь разбудить ребёнка в соседней комнате. Иногда маленький Джини засыпал у Тэ в кровати, и тогда тот его не будил. Оставлял рядом, осторожно обнимая его и слушая, как маленький нос сопит во сне. Так было легче. Ощущалась жизнь рядом и важность этой жизни. Поэтому Тэ любил, когда Джини засыпал рядом. Но, чтобы тот не рос размазнёй и соплёй, всё время так делать не позволял. И тот слушался. Так тянулись дни, обычные для Тэхёна. Похожие один на другой. И увлечение, всплывающее образом чистой, искренней улыбки с родинкой, казалось незначительным и несерьёзным. Просто блажь, от скуки, от тоски по теплу альфы. Ну и он всегда на виду, смотрит внимательно, иногда случайно прикасается. И пахнет от Гуки по-летнему сладко. Вот Тэхён и не волновался ни о чём. Пройдёт. Придут другие причины приятных бабочек в животе. Только всё пошло как-то совсем наперекосяк. Не так, как ожидал Тэ. На утро слегка болела голова, и Тэ сам себя принялся ругать за то, что пил посреди недели. Он собирал Джини в сад, а тот всё ещё дулся. — Ну чего ты? Тебе жалко меня на один вечер отпустить? — Тэхён расчёсывал мягкие, детские волосы, наклоняясь и целуя приятно пахнущую макушку. Джин нахмурил брови в ответ, сложив свои маленькие ручки на груди. — Мама… когда ты уходишь надолго… я боюсь, что ты не придёшь обратно. Как папа. Тэхён на долю секунды замер — его ребёнок не боялся оставаться один на вечер, он боялся остаться один навсегда. Джини всего три, но он смотрит всегда серьёзно, будто всё понимает. — А почему я не могу получить братика или сестрёнку? — тут же перевёл тему Джин, повернулся и потянул Тэ за рукав. — Лучше сестрёнку. А? — Боже правый… — Тэ вздохнул, прикрыв глаза, и улыбнулся в ответ на неожиданный вопрос. — Давай я пообещаю подумать, а ты мне пообещаешь не сердиться, если я снова однажды задержусь с хёном. Что скажешь? Они оба вышли из квартиры, даже уже спустились на лифте, вышли на парковку и остановились у машины. Тэ сосредоточенно шарил по кармана, но ключей нигде не было. — Забыл? — разочарованно протянул Джини, засовывая ручки в карманы. Тэ даже заглянул в плюшевый рюкзак ребёнка, хорошо понимая, что сын прав. Подниматься не хотелось, тогда Тэ опоздает. Но тащиться обратно пришлось. В квартире Тэ быстро обыскал прихожую, но ключи словно сквозь землю провалились. Он прямо в обуви пробежал в комнату. Ключи нашлись на тумбочке у кровати. Тэ быстро сунул их в карман, собрался уже уходить, но внезапно замер на месте. В дверном проёме на балкон, прикрытая лёгким тюлем, прямо напротив Тэ, стояла фигура человека, одетого в толстовку с капюшоном. От страха Тэхён и слова выдавить не мог, но мозг словно простелило — там, в гостиной, сидя на диване, болтает ногами Тэджин. И вместе с тем… — Мы на шестнадцатом этаже, как ты сюда попал… — Тэхён стоял в дверях, больше всего боясь, что человек причинит вред единственному человеку, жизнь которого волновала Тэ больше, чем своя собственная. Чем вообще любая другая. — Бери, что хочешь и уходи. И как раз в этот момент из гостиной предательски потянулось тоскливое: «Маааам?». Незнакомец молчал, только заметно напрягся, услышав детский голос. А Тэ между тем узнал его — парень, что шёл за ним минувшей ночью. Тот, что вышел этажом выше. И сейчас он стоял в квартире Тэ. Молча смотрел на него, словно раздумывая. Наверное, он не ожидал, что Тэ вернётся. Замешательство, впрочем, долго не продлилось, он резко сорвался с места, и больно сдавил рукой горло Тэ, прижимая его к стене. Не смотря на боль и страх, накативший душной волной, Тэхён вдруг подумал, что хорошо, что Джини рос послушным, и, когда тот ему сказал сидеть и ждать, он сидел и ждал. Всё, о чём думал Тэ в тот момент, только Джини. Его не волновала ни квартира, ни деньги, ни даже он сам. Только маленький Джини. Тэ пытался освободиться, но незнакомец крепко держал его за шею, больно сдавливая горло. Дышать становилось нечем, паника в голове колотилась ужасом в глазах, в висках пульсировало. Всегда кажется, что такого с тобой никогда не случится, и это где-то там, в интернете, в новостях, о которых рассказывает в телике девица с пластикой разреза глаз. Но кошмар врывался в жизнь Тэ уже не впервые, настойчиво напоминая — это здесь, прямо тут и сейчас, это происходит с тобой. — Не надо. — Тэхён со всей силы сопротивлялся сильным рукам. От альфы пахло странно, словно бы сырой землёй или влажными листьями. Тяжёлый и муторный запах, который проникал куда-то глубоко и давил на внутренности. — Не надо! — Тэхён со всей силы оттолкнул от себя нападавшего, побежал к двери, на ходу споткнулся обо что-то, но до двери добрался. — Детка! Детка, не подходи! — Тэхён замахал руками, заметив, что ребёнок, с нарастающим ужасом в огромных глазищах, поднялся, направляясь к двери. — Помнишь нуну, что живёт рядом? Беги к нуне, Джини! Тэхён хотел что-то ещё сказать, но сзади за шею обхватила крепкая рука, а где-то под подбородком кольнуло. — Не шуми. — Голос позади был похож на запах его обладателя — тяжёлый и неприятный. Боль под подбородком ощутилась отчётливее, и до Тэ дошло — это нож. Крошечная фигурка с плюшевым рюкзаком за спиной сперва в ужасе таращилась на происходящее, но где-то глубоко внутри Тэхён облегчённо вздохнул, когда Джини шарахнулся в сторону выхода и быстро скрылся в коридоре. Тэ прислушался, ожидая, когда пикнет электронный замок закрывающейся двери. Кажется, внезапный грабитель или кто он там, что-то говорил. Угрожал? Злился? Тэ помнил плохо, в глазах темнело, и, чем сильнее незнакомец сдавливал руками горло, тем сильнее темнело в глазах. Пахло землёй и в голове повис образ детских глаз, наполненных ужасом. Кошмар снова просочился ужасной реальностью в их жизнь. Снова причиняет страдания и боль. «Ему же всего три, чем он заслужил столько переживаний…» — всё, что успел подумать Тэ, прежде, чем потерять сознание.