Кровавый Снег

˚｡⋆❅⋆｡˚

Любой день без Фило в Академии приравнивался к мусорному. Когда ее только зачисляли, Кориолан не забыл «предупредить» деканов и преподавателей о ее тонком графике, который на самом деле означал: «Данная ученица иногда не сможет посещать занятия в виду своего рода деятельности, прошу закрыть на это глаза.» И закрыли же. Теперь, Фило спокойно могла застрять в студии хоть на весь день, ведя различные популярные программы. А что творилось в период Голодных Игр… Дай бог ее можно было увидеть одним глазком — она, можно сказать жила в этой студии, транслируя все даже в ранние периоды ночи и спала там же до самого конца Игр. Астер, сидя за столом в школьном уличном кафетерии хмыкнул, долглатывая мятный, взбитый чай. И погода, и окружение были просто прекрасными: светило яркое, весеннее солнце, когда к тому же, его окружала имитация зелени вокруг белых столиков — если бы не те визги и клекот сзади, возможно ему бы даже понравилось. Но вот слева, уже успела собраться типичная компашка ‘золотой молодежи’ Капитолия, которые орали так, что их можно было услышать с соседнего небоскреба. Обычно, такой треп не представлял для него ничего ценного: «Ой, папаша мне то купил!» «Ой мы опять куда-то съездили за то что я занял аж тридцатое место!» Такое бессмысленное времяпрепровождение не вызывало у Астера ничего, кроме презрения. Ему даже не было их жаль — для них и так уже давно проложены рельсы в самое светлое в Капитолии будущее; если кто-нибудь из них совсем не сбрендит и не начнет нести всякую чушь, как Сеян Плинт много лет назад, будущее это обещает быть еще и совершенно безоблачным. Иоланта Мосс заметила что он смотрел на них и перекинув через свое плечо свою до-блевотного зеленую косу и громко позвала его: — Астер! Айда к нам! «Какая же ты все-таки горластая…» — прочистив левое ухо от ее воплей, он неохотно поднялся, натянул улыбку и уже морально приготовился к самому шаблонному на свете трепу о новом шмотье или вечеринках, текст к обсуждениям которых он заготовил еще несколько лет назад, чтобы его ответы не звучали как простое, скучное «– Да да….» Молодой Сноу не любил больших компаний, а особенно таких. Но статус, репутация ‘Топ 1, первого во всем, во всей школе’ ученика вынуждала его быть приветливым со всеми кого он встречал. Астеру тут же предложили сесть но Сноу отказался, скрестив руки. Ванесса Кардью, сама стоявшая в окружении своей маленькой свиты сразу демонстративно шагнула назад, но он не удостоил ее даже своего беглого взгляда — заметил только что да столом нет Крэйна, поэтому вместо него, заговорила Иоланта: — Ой, Астер, а мы тут как раз обсуждали планы на вечер, — она казалось намеренно растягивала слова своим неприятно-сладким как жвачка голосом. У нее обычно было два состояния; либо она визжала, либо говорила… вот так и Астер никак не мог определиться что из этого было хуже. — Валяй. — В общем! Ты наверное в курсе, что отец Тертия выкупил один клуб несколько месяцев назад — так вот, там как раз закончился ремонт и в честь этого вечером будет тусняк до ночи; мы все приглашены! Идешь? Остальные заулыбались, а Астер чувствовал что ему сейчас должны вручить медаль за то, что он прямо сейчас глаза не закатил. «Ну вот, я так и знал — у вас что, других дел кроме вечеринок нет?» — парень быстро себя отдернул, потому что отдавал себе отчет; не все здесь учились по миллион часов и одновременно занимались спортом. Но неужели им и правда не надоело тусить каждую неделю? — Приду если Сирил придет, — поспешил отрезать Астер. — Кстати где он вообще? Ванесса дернула головой и с плохо скрываемым смешком, поправила один из двух своих больших фиолетовых локонов по бокам, и по-дурацки сжимая уточкой намазанные белой помадой губы. — Ты что, Сноу, без него вообще никуда не ходишь? Астер вскинул брови и обернулся к гордячке с ухмылкой. Отвечать ей всерьез он естественно не намерен, а то не дай бог, подумает что она и правда ему ровня. Кардью одинаково бесила что его, что Фило и это являлось большой редкостью — Фило вообще было трудно вывести на раздражение или негатив, но у этой вздорной девицы непонятно как получилось. Он испытывал к ней лишь жалость, когда Кардью изо всех сил прыгала, выпендривалась и половина ее личности была основана на том, что она не любит всю семью Сноу. И самое бесячее это то, что даже это она делала совершенно неинтересно; Ванесса была один в один (судя по рассказам Кориолана о его школьных днях) как и ее мать Ливия, такая же скучная, при этом пытаясь строить из себя девушку-загадку. Эх, еще бы там было что разгадывать… Так что, он решил пощадить несчастную и вообще не удостаивать ее хоть толикой своего осознанного внимания, бросив самое банальное: — Ну, ты же меня знаешь — меня не вытащишь из моих учебников, если только не что-нибудь особенное, — немного рассмеялся он, внутренне надеясь, что его смех звучал достаточно искренне чтобы не прослыть ‘фальшивым’ на всю Академию и не потерять очки доверия. Кардью фыркнула и закатила глаза, но все же заткнулась. Козетта Арчибальд, та самая что позавчера уверяла что квадратные облака обязаны стать новым хитом, выждав момент, со смешком пояснила. — Сцапали твоего Крэйна, Астер; поймали как он пытался вернуть в школу трансляцию интервью с Голодных Игр — что, твоя идея? На самом деле нет, не его. Но раз Астер под ней чуть ли не расписался, то эта идея автоматически переходила в руки отпрыска семьи Сноу. …Здравствуйте. Вот так подстава! На самом деле, Козетта была права; одной из идей Астера было попробовать взломать закрытые для Академии на данный момент каналы, где раньше и запускали все, что было связано с Голодными Играми. Некоторые особо извращенные смотрели саму бойню, но большая часть все-таки смотрела с хиханьками интервью. Сейчас, из-за новой политики «объединения Академии», любые подобные вещи транслировать было запрещено. Друзья же просто хотели пошутить, но должны были встретиться куда позже. «Ой придурок… Я же говорил, меня дождись, так бы все быстро сделали.» Сдерживая недовольное пыхтение, которые рвалось наружу скорее не потому, что его гениальное существо под названием ‘друг’ натворило, а то, что его вот так просто поймали, Астер цокнул языком. Хорошо, ладно: зато Сирил только что, сам того не зная, подарил ему прекрасную возможность по-быстрому слинять от этой компашки куда подальше. — Так ты придешь на тусу? — с новым нажимом спросил его уже Тертий. — Будет круто, я обещаю — я специально попросил отца достать несколько ящиков джин-тоника, это тот который синий и пенится, вкус богов! Остальные восприняли эту новость с радостью, казалось уже чувствуя, как в их юные головы заливались литры пьянящей отравы. Астер-же просто помотал головой. — Мне нельзя пить, забыли? — парень развел руками, мол: «смотрите какой у меня строгий отец, все запрещает, вот незадача…» На самом деле, ему самому не больно-то и хотелось; только мозги набекрень поставит, а пользы никакой. Но в таких случаях, когда нужно было мастерски отмазаться от чего угодно, обычно проблемный для повседневной жизни строгий характер отца внезапно превращался во вполне-себе оружие. Однако одноклассники похоже успели наслушаться подобного рода отговорок, чтобы почти воедино закатить глаза. Ванесса Кардью, злобно ухмыляясь, зашептала своей подруге на ухо: «– Я же говорила, он как обычно, выдумает очередную чушь чтобы не появляться? Надо уже перестать его звать.» «Вот стерва,» — юноша сделал вид что не слышал, в то время как знакомые сдаваться не собирались. — Черт, Астер, ну сколько уже можно от нас бегать, я не помню когда ты вообще приходил с нами отрываться! Еще насчет алкоголя — есть же рвотное, забыл? — Тертий засмеялся. «Фу. Только не это. И как этот напиток все еще не запретили к продаже?» Пока вся честная компания не начала его просто умолять там появится и чтобы не заставить их чувствовать так, что они якобы могут склонить самого Сноу к определенному решению если хорошенько ‘надавят’, Астер натянул улыбку и выдержав определенную паузу под град наивных взглядов молодых людей в пустых черепушках которых не было ничего, кроме желания ‘нажраться > рвотное > нажраться еще больше’, все же сделал вид, что с самого начала так и задумывал. — Да бросьте вы, я же шучу. Конечно я приду, просто лишний раз напоминаю — не хочу чтобы видео где я отплясываю чечетку на барном столе уже завтра было во всех новостях, — Астер рассмеялся и его одноклассники смеялись вместе с ним. — Ты что, я могила; сможешь пить хоть до отвала и никто из нас не скажет — Тертий сразу провел вдоль губ, сложенные на манер ‘молнии’ два пальца. Остальное окружение просто закивало в такт его словам, хотя ни одному из них не представлялось возможности лицезреть Астера пьяным. «Уж постарайся. Или все внезапно узнают про те самые знаменитые ‘яблочные кислинки’ на вечеринках Тертия Канвилла, которые ты жрешь словно это пастила.» — Астер с улыбкой скрестил руки; разумеется, под ‘кислинками’ он не имел в виду какие-нибудь конфеты. Трубочки с настоящей кислотой внутри и яблочным привкусом были любимым развлечением этого глупого, подрастающего наркоши. «Не завидую твоему отцу в будущем, это сколько заборов ему придется обыскать чтобы находить тебя под одним из них…» Юноша чувствовал что его щеки сейчас треснут, но он уверенно и твердо держал лицо, бесконечно отшучиваясь по поводу того, как же им будет весело — хорошо что Сирила здесь нет, этот дурень точно бы покатился со смеху слушая речи своего лучшего друга… Самого понятия «не идти» для него сейчас не существовало, значит нужно было срочно как-то договариваться, чтобы его отпустили с ‘друзьями’ в клуб, почти до ночи (уйдет раньше, значит не круто). Боги, как же вовремя он сдал тот тест — значит если он очень уверенно попросит, то папа сделает для него что угодно. И так, под «– Да, да, да, я точно приду…», Астер поспешил слинять от этой разукрашенной, татуированной компашки своих одноклассников, как обычно прихватив с собой Иоланту для поддержки. Не то чтобы ему было прямо настолько приятно ее общество, но лишний человек с известным семейным статусом рядом точно не помешает. Долго идти к кабинету завуча, чтобы первым встретить Крэйна не пришлось — блондин сам шагал им навстречу, явно тихо чертыхаясь. Но и злобное выражение испарилось с его лица, стоило ему заметить друзей. — Астер! Ио! — Что, головомойка была? Вот тупой, жирный, вонючий козел, — Иоланта надула губы, но все же пыталась играть в поддержку, в то время как Астер вышел вперед и шутливо ударил Крэйна по голове. — Эй! — Болван, — сын президента Панема отряхнул руки. — Я кого просил меня ждать? Сирил не стал разводить бучу, все же Астер был прав. Так, все трое начали втихую обсуждать новый план по «военной кампании против убогих», хотя от военного там было одно название — опять идея Сирила и Астер пока что в нее особо не лез. Но устраивать розыгрыши было действительно весело, с этим не поспоришь. «Ну а что, пусть играется,» — думал он, немного оглядывая холл Академии — с лестничной площадки, где они стояли как раз открывался вид на один из самых больших залов. Ему всегда нравилось смотреть на мир вот так, сверху вниз. Конечно, в последнее время, привычные за много лет звуки в холле стали нарушать совершенно чуждый, очень часто весьма низкий, громкий и заливистый смех, вместо привычного тонкого или визгливого. Сначала эти звуки бесили. Потом он к ним привык. …Вот как сейчас — он даже не смотрит на ходячую груду мусора, часть которой смеется и старается веселиться: и правда ведет себя так, будто они из Капитолия, а не задарма поедают их хлеб. — Боги, ну и дура. Мальчики, только взгляните на это — я хуже попытки привлечь внимания не видела; и куда смотрят учителя? Голос Иоланты вернул ранее рассеянный взгляд Астера в одну точку и он сразу понял, куда она показывала. Внизу, была та самая группа «Радужных Придурков», которых, стоило им выйти хоть куда-нибудь, обходили так, будто они были разносчиками чумы или бешенства — а что, вполне вероятно, учитывая насколько все «великолепно» в некоторых Дистриктах с медициной. Но Астер не думал об этом, ведь Иоланта со смешками показывала именно на ту, кто поднималась по большой лестнице, отчего ее лицо было видно еще четче. Дорис О'Хэрроу действительно пришла блин, в той самой радужной юбке, что была на ней во время того выступления? Девушка шла, держа в руках учебники и смеялась; на длинные, нетронутые краской или лаком русые волосы, сбоку которых была заплетена коса, осторожно падал солнечный свет — Астер сам с себя удивился, насколько же он ей подходит. Она даже двигалась подобно волнам, отчего и напоминала свой родной Дистрикт 4; сам парень там никогда не был, но рекламу видел — там всегда было много внимания уделено искрящемуся морю с высоко поднимающимся и пенящимся барашками в берега волнам. — Дресс код ушел отдыхать, теперь эти угли нарушают наши же правила, — самодовольно махнув своей зеленой косой, Иоланта скривила рот, но дальше этого не зашла. — Да да… — Астер что-то промямлил, поспешив отвернуться, лишь бы эти двое не заметили куда он смотрит; пока его глаза, как камера, двигались туда, куда и Дорис. Сирил Крэйн, видя лицо Иоланты, подумал пару секунд у себя в голове над тем, что-бы такого обидного сказать и, дабы поразить свою ‘даму сердца’, громко крикнул, да так что весь зал услышал: — Эй вы! Вообще-то в Академии нужно носить форму нормально! Это старинное учебное заведение Капитолия, а не бордель! — говорил так, будто сам в этих ребят краской не кидался, отчего вся их форма сейчас была ею заляпана с ног до головы. Астер посмотрел на них с ухмылкой. Ему было интересно, как же они ответят, ведь любое, даже самое крошечное оскорбление жителя Капитолия какими-то нищебродами могло ой как аукнуться всем участникам этого жалкого «отряда». Но, они действительно смогли его удивить. Вместо реакции на провокацию, Дорис, миниатюрная Зея из Девятого, которая в их ансамбле играла на скрипке, девушка с короткими светлыми волосами Кэйси из Шестого и щуплый, со впадинами вместо щек Бэзил из Двенадцатого, сбившись кучкой еще ближе друг к другу, просто прошли мимо. И вот, когда казалось развязка обещала быть скучной, Дорис повернула голову к ним и как ему на секунду показалось, смотрела даже не на Крэйна, а прямо в глаза ухмыляющегося молодого Сноу. — Извините, не можем — мы слишком бедные! Грянул хохот. Сцепившись за руки, Дорис и ее дружки, с грохотом топоча, побежали по ступенькам вверх — взметнувшаяся волна прекрасных, цвета переспевшей пшеницы волос, было последним, что Астер увидел за поворотом. И Сирил его подружка не увидели в этих словах оскорбления Капитолия, а сам Астер выбрал молчать — на его лицо постепенно ползла улыбка. «Так, спокойно. Контролируй свое лицо Астер Сноу, контролируй…» Вдохнув и выдохнув, юноша все еще думал об усмешке, с которой она так легко выпалила казалось оскорбляющие саму себя слова, но при этом умудрялась смеяться громче всех вместе взятых; да и вообще, что все остальные «радужные» засмеялись вслед за ней, было весьма странно с точки зрения Астера. Такое поведение выходило за все разумные рамки. Над головами троицы, громко и неприятно зазвенел звонок, несколько раз отдаваясь в ушах. Сирил тут же закатил глаза так далеко, что они могли укатится и не вернуться. — Ну блин, опять уроки — только не литература… — Аааа? — Иоланта, по-Капитолийски пучка глаза и растягивая звуки, спрашивает. — У нас литература? А я домашку не сделала! Астер с нее даже не смеялся — они были знакомы с детства и он давно привык к ее непоправимой тупости. «И как Сирил вообще ее не то что терпит, но еще и бегает? Господи, ну и вкусы у тебя…»

˚｡⋆❅⋆｡˚

Урок было высидеть практически невозможно — повсюду были слышны разговоры ниочем, а задние парты так вообще хрустели воздушными хлопьями, в каждом шарике которых было столько сахара, что если весь его высыпать, то человек просто утонет. Внимательно глотая каждое слово, Астер лихорадочно склонился над тетрадью, аккуратно выводя буквы — в любой день могли сказать «а вот у нас контрольная!». Он не мог даже позволить сценарий, где он хоть что-то пропустит, а затем завалит. Поэтому, борясь с жжением в горле, пока внезапно (на самом деле весьма обычно для нее), профессор Вевея Шарп не захлопнула толстый учебник и указала своим длинным пальцем, на котором было как минимум пять сверкающих колец, в толпу. — И так, если вы все еще не забыли лекцию которая прошла у нас вчера, назовите мне три самых известных произведения, написанных до Восстания, или как говорят во всяких углах, «Революции». Не давая другим даже шанса, Астер сразу поднял руку и резко поднялся со своей парты. — Я знаю. — Астер Сноу, ну разумеется, — профессор улыбнулась и в ее зубах заблестели вставленные туда бриллианты. — Для начала «Маленькая Жемчужина», написанная Вирджинией Фултон — произвела фурор в детской литературе, было продано 3 миллиона копий, книга в данный момент считается классикой Капитолия, — Астер говорил уверенно, будто на сцене выступал. — Затем «Алмаз», написанный Куартом Вудом через три года после основания Капитолия. Выдержав маленькую паузу, Астер набрав в грудь побольше воздуха, стараясь не думать о парне с зелеными пятнами на форме и цифрой «7» на груди, которого учитель заставила сесть за самую дальнюю парту — вокруг него соседей не было. — Также популярность набрала выпущенная за два года до Восстания «Лев, Кролик, Мышь», из-под пера Уэйда Тернера, эм… Дистрикт 6, — юноша в эту секунду словно чувствовал злорадные ухмылки и поглядывания в сторону загнанного в дальний ряд бедолаги, но сумел сохранить лицо беспристрастным. — …Позже, после подавления восстания, была запрещена к продаже в Капитолии как пропагандистская литература, оскорбляющая власть и призывающая к военным действиям. Профессор Шарп похлопала и Астер, будто по отработанной программе, сел на место. — Прекрасно как всегда, господин Сноу. Рада что хоть кто-то слушает на моих лекциях — а вам всем не помешало бы поучиться! Подобно попугаю выпендриваясь, женщина вернулась к зачитыванию книги, параллельно сыпая фактами. Вот только Астер слушал ее на автомате, мыслями находясь совсем не там. Дистрикты… Дорис. «Снова между этими словами стоит знак равно. Сколько уже можно, блин. Блин.» — думал парень, прекрасно понимая что эта (не)красавица еще не раз и не два всплывет у него в голове — радужная юбка, улыбка до ушей, бодрая и по-деревенски простая игра на гитаре, и непонятная фраза, что отдавалась у юного Сноу в голове. Высидеть еще час этого странного урока, когда буквы в тетради расплывались и было необходимо трясти головой чуть ли не каждую секунду, чтобы просто сосредоточится. К тому же, в горле снова жгло из-за недавно принятой «Синей Эйфории», так что ему не терпелось покинуть душную аудиторию. Как только прозвучал спасительный сигнал, Астер чуть ли не пулей вылетел из класса, по дороге бросив Сирилу: «– Я скоро подойду, надо тетради взять!» И пока класс наверняка смеялся с него, книжного червя, Астер неприятно посмеивался с них в ответ. Разумеется, ни за какими тетрадями он отправляться не собирался; наоборот, его цель — маленький уголок под деревом, что росло рядом с Академией. Фило ему рассказала, что именно там она бегает встречать Дорис — раньше он закатывал на это глаза, внутренне желая чтобы это общение прекратилось, пока никто не узнал (поздно: узнали все…) «Смех да и только — теперь я уже сам иду к ней. Просто перекинусь парой слов как со знакомой сестры. Ничего сложного.» — думал Астер, направляясь к дереву, но в последнюю секунду медленно и осторожно зашел за стену, откуда была видна лишь часть его темных волос. Пластиковые деревья было запрещено сажать вокруг Академии, поэтому перед Сноу выросла картина, как Дорис сидит на маленькой скамеечке под этим самым дубом, а в руке гитара. Астер, десять раз оглядевшись по сторонам, горячо молясь что его никто не видит, все же рискнул выглянуть из своего укрытия и посмотреть на девушку. Холодное весеннее солнце падало прямо на ее загорелое лицо. Сейчас на нем не было улыбки, только концентрация — она бережно, как будто прощупывая дорогу в темноте, дергала каждую струну и заглядывала в открытую тетрадь, лежащую рядом с ней. Порой она даже что-то записывала и бормотала себе под нос; то ли слова песни, то ли что-то другое. «Что за странный способ обучения…» — хотел сказать вслух юноша, но благо для себя, выбрал молчать. — Я тебя вижу, Сноу; выходи давай, — не поднимая глаз но довольно громко и четко сказала Дорис. Астер почувствовал в ее голосе жесткость, но все же уверенно поддался вперед; раз обнаружили, то прятаться нет больше смысла. Девушка из Четвертого отложила в сторону гитару и закинула свои длинные волосы назад. Она снова была у Астера перед глазами и на этот раз, он выбрал незаметно осмотреть ее с головы до пят. Непонятно чем она там занималась в своем Четвертом, но даже сквозь одежду было видно ее хорошо натренированное, спортивное тело с широкими бедрами и крупными плечами — ярко-красная, в разводах от другой краски форма Академии шла ей еще больше, когда она, видимо подражая Астеру, сама сначала наклонила голову, а потом медленно подняла; их глаза снова на секунду встретились, пока девушка не прервала не успевший начаться контакт. — Так что тебя ко мне привело? Не беспокойся, руки мою исправно, — Дорис раскрыла свои ладони и Астер с трудом сдержал смешок. Интересно, что ему стоит сейчас сказать? Простое «привет» не годится, это же девчонка из Дистрикта! С такими просто так не здороваются и она это знает… — Видел ваше выступление; Фило показала. Дорис подняла голову и почти была готова встать со скамейки, но села обратно — Астер помнил насколько эта девчонка высокая, что могла без всяких проблем смотреть ему в глаза почти на одной высоте, а ему этого ужасно не хотелось: при беседе, он любил иметь преимущество над любым потенциальным соперником, показывать что с самого начала стоял выше всех их. — И как, понравилось? — ухмыльнулась девушка, опираясь всем своим весом на правую руку. «Понравилась только та часть где ты играешь, и то не везде. Остальное ерунда полнейшая…» — как же его язык чесался сказать именно это! Но как обычно вести себя было нельзя; она могла и обидеться, а Астер понятия не имел каково это видеть человека Дистрикта в гневе. Вдруг они вообще, землей швыряются? «Хотя нет, она не выглядит как человек, который так сделает. Она взрослая и собранная.» — Неплохо, для начинающих. Но раз Фило понравилось, не мне судить ее вкусы, — Дорис даже не изменилась в лице, лишь углы ее губ опустились, будто она ожидала такого ответа. — Почту за честь, Сноу, — Дорис ответила и в ее словах чувствовался настолько толстых слой сарказма, что Астер поморщился. «Ну ладно, хотя бы пока все работает. Давайте дальше.» — Хоть тебе и правда есть куда расти в плане музыки, — Астер думал что хвалит ее, сравнивая с собой, но вот что-то судя по ее лицу, ей это не понравилось. Девушка хихикнула и подобрала с земли гитару, пару раз мягко проводя пальцами по ее струнам. Мысленно, Астер сравнил ее руки со своими — не сказать чтобы ее руки были крохотными или совсем нетронутыми физической работой, о нет. Как и у него, ее ладони были в бороздах и мелких от струн; юноша все еще помнил, как у него когда-то пошла кровь после долгой практики — неудачно хлестнул одной из струн прямо по пальцам. Ее губы изогнулись в улыбке, но и улыбка эта была не солнечной и наглой (как у его мамы), а холодной. Потом она и вовсе пропала. — Ох, правда? Точно, твоя мать говорила что ты вроде тоже играешь… — Да, и весьма хорошо. Поиграть чтобы ты посмотрела как играют настоящие профессионалы? — Астер снова рассмеялся, но Дорис опять не дала ему той реакции, которой он от нее либо добивался, либо просто привык такое получать. Дети Капитолия смеялись с любых, даже самых дешевых и простых шуток, которые порой могли быть даже обидными, но они просто не видели этой обиды. С Восстания Дистриктов прошло всего 27 лет, а Капитолий уже казалось начал терять любую осторожность, которую приобрел во время военно-оборонительных действий. Астер никогда ни то что заговоривал, он в глаза не видел столько жителей Дистриктов, сколько сейчас в собственной Академии за эти пару недель. Разговор с Дорис не клеился, от слова совсем, но парень был намерен продолжать — отчасти из-за того, что он не забыл ее хамства в ее первый день приезда. Но девушка явна не была намерена давать наследнику Сноу того, что он так сильно хочет. Она, через перебирание аккордов на гитаре, отвечала ему немногословно, сухо и совершенно не пыталась произвести «нужное» впечатление, как делали обычно все, кто рос в Капитолии. У нее не было фильтром или тормозов; ей нравилось смотреть на то, как она открыто унижает наследника всего Панема. — Пожалуй откажусь — у меня грязные руки, они все в водорослях, зачем тебе трогать инструмент такой как я? — И почему, Четыре? Боишься? Астер рассмеялся, но тут, Дорис с гулом провела по струнам гитары, резко задевая сразу несколько из них своей рукой и, отложив гриф в сторону, наконец взглянула на него снова. Ее глаза были закатаны, а на лице виднелась эмоция скорее не разочарования, а что-то вроде: «ты серьезно?» — Сноу. Зачем ты, вот сейчас, пришел ко мне и тут стоишь? — эта фраза из уст Дорис звучала как удар молотом по наковальне, а ее и без того изначально похороненное впечатление об Астере было просто залито формалином после парочки его фраз. «Воу. Неужели она не хочет воспользоваться возможностью заговорить со мной? Я-то думал такие как она будут хвататься за любую соломинку,» — Астер вскинул вверх брови, однако все равно улыбался, держа себя в руках. — Да так… Просто поговорить, раз мы теперь одноклассники и по-видимому, никуда вы деваться не планируете. — Как мило, уважаемый, — внезапно для Астера, Дорис поднялась со скамейки, да так что ее лицо оказалось напротив его лица — от неожиданности, парень сделал шаг назад; голова девчонки действительно была почти вровень с его, пока в ее карих глазах начали понемногу зажигаться маленькие искры. — Говорить с тобой я естественно не намерена, так что можешь не тратить на меня время. Девушка говорила с гордостью, отрывисто и из ее рта не звучало ни слова лжи. «Действительно прямая как стрела,» — подумал юноша. Она, пока Астер на нее смотрел, развернулась и начала уходить, сгребая в кучу свою тетрадь, и по-быстрому сложив гитару в переносной чехол. Дорис даже не обернулась к нему, будто он был для нее пустым местом. Юноша скривился, скрещивая руки и смотря ей вслед. Отвечать или звать он ее не собирался, зачем? Это только испортит его репутацию… Но, незаметно для него, его руки начали сжиматься в кулаки, когда он смотрел на ее сверкающие прямые волосы, которые подрагивали и двигались на каждом ее шаге, что напоминали маленькие прыжки. «Так, Астер, остановись. Не нужно это делать. Не нужно это делать. Не нужно это делать.» …Он это сделал. — Эй, Четыре! Давай я все же сыграю, а мы потом сравним — тут просто никто на гитаре не играет. «Болван. Ты болван, Астер Сноу. Непроходимый. Тупой. Болван.» — юноша был готов кусать локти, когда девушка, услышав его слова развернулась, а ее радужная юбка взметнулась и прокрутилась как настоящий тюльпан. — Вы нам объявили бойкот! Забыл? И она, ехидно улыбаясь и державшись обеими вытянутыми руками за футляр гитары, унеслась прочь, оставив Сноу под деревом, пока он на секунду желал провалиться под землю. — Черт, — выругался парень и сам присел на еще теплую скамейку, га которой еще секунду назад сидела радужная девушка из Дистрикта 4. Это был грандиозный провал…