Кошачье сердце

      

Зима была в самом расцвете сил. Первые снежинки, танцуя, сыпятся с неба круговыми движениями, приземляясь изредка на головы прохожих. Люди, укутанные в свои куртки, шли, кто куда. Снег хрустел под их ногами, сливаясь с какофонией простых повседневных вещей. Рёв машин, повторяющиеся сигналы светофоров, неразличимые разговоры людей вдали. Это всё стало таким обыденным. Желание вдруг прекратить шаг, остановиться посреди оживленной улицы и вдохнуть морозный воздух, теплилось в груди. Просто прочувствовать атмосферу вокруг и слиться с нею воедино. Словно ты — неотъемлемая его часть. Даже незнакомые лица мимо проносящегося народа не кажутся серым пятном на фоне, но стоит бросить беглый взгляд на них, а затем отвернуться, черты лица размываются и не засиживаются надолго в памяти. Чего греха таить, даже причин старательно пытаться сохранить их не было. Парень возвращается домой, будучи уставшим после трудного рабочего дня. Учёба иногда так изнуряла — душила удавкой шею, вынуждала с головой погрузиться в учебники и твердила забыть, в чем заключалось значение простого, но такого необходимого в жизни «отдыха». Поэтому каждый раз, покидая стены университета, его разум был далек от того материала, полученного во время обучения. И он благополучно забывался усталостью. И прямо сейчас он заглушал это музыкой из проводных наушников. Звучание пианино разливалось в ушах, сочетаясь с погодой на улицах. Как правило, зимой время протекает иначе, и солнце спешит спрятаться за горизонтом, погружая медленно всю окраину во тьму. Уличные фонари освещают дороги, включенные водителями фары проносятся стремительно перед глазами и мелькают как светлячки. Не спеша молодой человек добирается до нужной автобусной остановки и, спрятавшись под потрёпанной крышей автопавильона, вздыхает с облегчением и стягивает с головы капюшон. Холодок обжигал щёки, и клубы дыма возносились в небо, стоит просто выдохнуть. Было приятно немного постоять в тишине, слушая завывание ветра, словно пытаясь найти в нем что-то отдаленно похожее на пение. В ожидании прибытия автобуса Кадзуха не сразу слышит чьи-то шуршания сбоку. Это привлекает чужое внимание, и он, отвлекшись от рассматривания светофора неподалеку, поворачивает голову на звук. Однако всё быстро прекращается и на какое-то время затихает. «Видимо, показалось» — подумал парень, ссылавшись на свой шаловливый слух, и отворачивается, но затем копошения повторяются, и уже более отчётливо. Теперь на простое совпадение или галлюцинацию не спишешь. Любопытство возрастает, и Кадзуха, поддавшись чувству, делает шаг навстречу. Со стороны брошенных в угол деревянных коробок раздавалось приглушённое мяуканье. Оно было совсем тихим, что, проходя мимо, и не услышал бы. Наверняка бродячая кошка, отчаянно ищущая тепло хоть в чём-то, ведь животным сейчас приходится нелегко. Матушка-зима сурова и своими холодами не щадит никого. Парень тянется руками к деревянной крышке и, предварительно стряхнув с неё небольшой слой снега, осторожно открывает коробку. В самом углу, дрожа и свернувшись клубочком, сидел совсем юный котёнок. Мордочка любопытного существа спрятана от глаз Кадзухи, но затем он резво вздёргивает голову вверх и встречает его своими, цвета аметиста. Он смотрит на человека, перебирая лапками и отступая медленно назад ещё глубже в угол холодной коробки. Его шерсть была темной, но в некоторых местах заметно запачканная пылью и грязью, которую он, скорее всего, подхватил, будучи продолжительное время снаружи. Пушистый хвост поджат под туловищем, а ушки прижаты к макушке. Всё его поведение выдавало испуг. А ещё, приглядевшись повнимательнее, он принадлежал к виду породистых, поскольку ушки отличались от обычных уличных котов и кошек. Кто же такое чудо оставил здесь на произвол смерти? Парень опускается перед коробкой на собственные колени, пачкая джинсы в грязи, и уже тянет руку, чтобы коснуться пальцами животного. Но вдруг поведение пушистого меняется, и он, издав громкое шипение, вздымает шерсть на позвоночнике. Его зрачки аметистовых глаз сужаются, приобретая хищный вид. Кадзуха поднимает брови, останавливая руку на полпути. Пушистик воспринял его жест враждебно? Кадзуха немного разочарованно убирает руку в сторону, желая дать испуганному котенку пространство. В таком случае давить своей заботой не стоило. А он только продолжает шипеть, оголяя свои маленькие острые клычки. Всё его крохотное тельце напряжено, а из обеих лап торчат в предупреждающем значении когти, показывая свое недоверие к этому странному парню. И он знал, что, пускай тот совсем юнец, но цапнуть и оставить кровавую царапину был в силах. А ведь варежки кое-кто оставил дома, посчитав, что медицинские бинты будут «отличной» заменой. Кадзуха вздыхает, принимая то, что подобраться к котенку будет непросто, и что потребуется другой способ, чтобы призвать его к доверию. Куртка соскальзывает с плеч парня, и он, терпя резкую перемену с тепла на холод, хотел было обратно укутаться в приятный тёплый мех, но воздержался, и вновь тянется руками к коробке, но уже с мягкой улыбкой, тронувшей уголки розовых губ, и вполголоса обращается к животному. Чтобы не спугнуть. — Расслабься, малыш. Обещаю, что не причиню вреда, всё хорошо… У него в самом деле не было злых намерений. По его глазам, не знающей жестокости, можно было прочесть чистые мысли без всякого на то недружелюбного умысла. Однажды его даже кто-то прозвал ангелом из-за его доброжелательности по отношению ко всем, и неважно, была ли необходима людям помощь или нет, он светился при каждой удобной возможности быть полезным. Но он тогда только замотал головой, считая это сравнение громко сказанным. И, кажется, после этих слов животное немного притихло. Как минимум, шипение прекратилось, но глаза выдавали его напряжение вперемешку с лёгким страхом. Словно котенок ожидал подвоха. Но его опасения были напрасны. Дождавшись, когда он немного ослабит свою оборону, Кадзуха берет в руки свою бежевую куртку, и, поудобнее расположив в обеих ладонях, подхватывает таким образом пушистика, на что получает ещё один рык и попытку сопротивления. Такая реакция была ожидаема, ведь мало кто хочет, чтобы его без предупреждения подхватили на руки, так ещё и укутали во что-то неизвестное. Ничего, это неудобство своевременно, и скоро он согреется, и дрожь в крохотном теле пройдет. Прижав животное, завёрнутое в одежду, к своей груди, парень слегка поправляет воротник куртки, чтобы котику было чем дышать, а затем смотрит. Аметистовые глазёнки широко раскрыты, глядя подозрительно на своего. спасителя? Да, если можно так сказать. Считало ли оно так или нет, юноша знать не мог. Это и неважно, чтение мыслей неподвластно ни одному человеческому дитя. Больше его лапки не бились возмущенно о мех, словно пушистик смирился с действиями этого чудака, и покорно замер в ожидании. Лицо парня озарилось облегчением. — Вот так, умница. Снова обращается к нему с похвалой, держа животное в своих руках подобно новорожденному малышу, открывшему взор на свет. В ответ ему послужило молчание и едва слышное ворчание кота, на что с губ парня слетел несдержанное фырканье, похожее на смех. Хотелось оставить игривый поцелуй в его порозовевший носик, немного приласкать за обеими ушками и под подбородком, согреть у камина, чтобы дрожь ушла прочь, а затем накормить и напоить. Позаботиться о нём должным образом, так как прошлый его хозяин не смог справиться с этой задачей, и так безалаберно отнёсся к живому существу. Эта нежность, совершенно не игнорируемая, скреблась в груди, расцветала лепестками и ветвилась под рёбрами, щекоча изнутри. Но сейчас было неподходящее время, чтобы выпустить эти чувства на волю. Поднявшись с земли, он придерживает одной рукой куртку с закутанным зверем, а другой стряхивает с колен грязь. В кое-каких местах снег пропитался в ткань, образовав собой клочья мелкой земли и влажные пятна. Ещё и кончики пальцев леденели, начиная постепенно неметь от нехватки тепла. Сквозь метель к остановке приближались пара горящих фар, что означало пребывание автобуса. Остановившись перед ожидающим парнем, двери распахнули свои крылья, приглашая внутрь.

***

Внутри автобуса царила приятная, не угнетающая атмосфера, как обычно и бывает. Расслабляющая музыка неизвестного ему исполнителя заполняла весь салон. Большинство сидячих мест было занято, но некоторые продолжали пустовать, ожидая, когда люди займут их. Кадзуха осторожно подобрался к одному из свободных кресел у окна в середине автобуса, и осторожно плюхнулся, откинувшись на спинку. Затекшая спина отдалась резкой болью, но как же было славно выгнуться и позволить плечам выпустить тяжесть. Повернув голову, он решает осмотреться. Спереди на одно место сидела женщина средних лет, болтающая беззаботно по телефону, но голос по ту сторону трубки не слышно, а разговор заглушает шум мотора и редкие тряски автобуса о неровный асфальт. По другой ряд свои места заняли подростки, и судя по форме, студенты, только пришедшие с пар. Никто из них не нарушает молчаливую идиллию, вместо разговоров уткнувшись взглядом в окна, а кто-то в экраны смартфонов. Парень прижался виском к запотевшему стеклу, лёгкими движениями ладони стирая прилипшую влагу, чтобы видеть обзор дорог со стороны своего места. Мимо них проносятся множество людей, зданий, однотипных машин, которые уже приелись в голове. Каждый день разъезжая по одному и тому же маршруту, он наблюдал эту картину, но почему-то никогда не отводил глаз от окна, снова и снова разглядывая жизнь их города. Разум отключался и уходил далеко-далеко, куда-то, где нет места суровой реальности, где всё проходило через призму розовых очков, а в голове вырисовывались различные мечтания желанных сценариев. Мечтания эти всегда отличались друг от друга. Иногда они вызывали на сердце тоску, иногда радость. Иногда печаль, из-за чего глаза непроизвольно намокали подступившимися слезами, и он их поспешно смахивал тонкими пальцами. Эмоции в такие моменты были неподвластны ему. Тело словно не слушалось, и команда «сдерживайся» терпела неудачу. Автобус остановился на одной из остановок, и в него зашло ещё несколько человек. Холодный воздух пробрался через открытые автоматические двери, заставляя поежиться, поскольку юноша сидел без куртки. Белая рубашка вовсе не спасала. Ею овладела эта радость пушистая, которая уютно пристроилась в утепляющей ткани, обеими лапками пряча носик. Наверняка мёрзнет, вот и обернулся калачиком. Но это выглядело по-своему мило. Ради его комфорта не жалко пожертвовать своим собственным, даже если придется продрогнуть до самых костей. Он понадежнее притягивает его ближе, опуская голову ниже, чтобы услышать тихое сопение животного. Всё таки задремал. «Пусть» — подумал он, освобождая одну из рук и легко касаясь подушечкой указательного пальца его тёмного лобика. Никакой ответной реакции не последовало. Когда они вместе вернутся домой, Кадзуха обязательно предоставит ему все услуги, которые только возможны, и даже немного больше. Всю оставшуюся дорогу он молчал, не сводя глаз с дороги, в предвкушении изменений в своей повседневной рутине. Эти изменения сидели сейчас прямо в его ладонях, только коснись пальцами. «Станешь ли ты мне новым другом и ступенью в лучшую жизнь, или я просто беспомощно погрязну в этих иллюзорных мечтах?».