Amore mio...

Он чувствует чужие руки на своей талии и устало вздыхает. Очередная близость без его желания, которая словно разлагает изнутри. Уничтожает каждый сантиметр его тела, сводит с ума, разбивая душу на миллион осколков. Карла резко убирает чужие руки от себя и отходит. – Не смей прикасаться ко мне. – говорит он серьёзным голосом смотря на объект своей ненависти. *** – Ты можешь спокойно сказать о своём желании. – говорит Карлхайнц вновь целуя шею основателя, заставляя того вздрогнуть. Связанные руки не особо дают ему сопротивляться и попытки оттолкнуть не увенчались успехом. Сейчас он чувствует себя уставшим зверьком загнанным в угол. "Ситуация безвыходная" : проносится в мыслях Карлы. Он не может бежать, да и некуда. Кому он нужен? Вновь это чувство пустоты внутри. Мрачные мысли словно разливаются по венам заставляя рассудок мутнеть. – Ты плачешь? – этот вопрос словно током ударил и вернул в реальность. Старший Цукинами удивлённо посмотрел в глаза находящемуся напротив него. – Нет. – Думаешь я не вижу? – сказал Карлхайнц прикасаясь к его щеке. – Не такой уж ты и холодный. Карла собирался возразить, но почувствовал холодные губы на своих. Закрыв глаза он пытался отвернуться, но безуспешно. "А есть ли смысл сопротивляться..." мысль застрявшая в голове которую он множество раз пытался отогнать от себя. Почему именно сейчас он решил сдаться? Он потерял причины бороться. – Как мило... – говорит Карлхайнц оторвавшись от чужих губ. – Думай что хочешь, но я не хочу причинять тебе вред. Можно сказать я к тебе привязался за это время. – Замолчи. – шепчет Цукинами с трудом сдерживая слёзы. – Как бы груб ты не был, у тебя просто нет сил воспротивиться мне. Да и к тому же... Неужели тебе есть к кому пойти? Он молчит, понимая что это правда. Видя это Король демонов усмехнулся и развязал ему руки. – А теперь будь хорошим мальчиком. Холодные руки медленно скользят под рубашку заставляя вздрогнуть. Опять возбуждающие, но в то же время отвратительные для него прикосновения холодных губ. Медленные движения в которых ощущалась нотка нетерпения, сводили с ума. Казалось что эти ледяные прикосновения проникают под кожу. Не торопясь, шаг за шагом, дразня и играя, избавляясь от раздражающей одежды, Карлхайнц обнажает бледное и худое тело Карлы. Румянец на бледном лице был прекрасно виден. Сложно было сдержаться от прикосновений к такой красоте. Этот выходец из клана основателей был подобен самой красивой и прекрасной картине, которую невозможно повторить. Бледная и гладкая кожа, плавные изгибы худого тела чем-то похожие на женские, глаза цвета янтаря в которых иногда хотелось утонуть, красивые светлые волосы и шикарный, слегка грубоватый голос. Карла нервно сжимает простынь и вздыхает чувствуя как на его шее и груди алыми розами расцветают следы оставленные наверное единственным кому он был нужен. Пусть даже для таких целей. Чужая рука медленно подразнивает, лаская член незамысловатыми движениями, срывая с губ тихие, но столь желанные и сладкие стоны. Карлхайнцу определено нравится смотреть на него в таком состоянии. Затуманенный взгляд, яркий румянец от обжигающего уши шёпота. – Как чудесно ты выглядишь. Такой нежный и уязвимый~ Что аж жалко. – отстраняясь от Цукинами говорит он. – Скажи если будет больно. – шепчет он взяв тюбик со смазкой. "Что аж жалко.": единственное, что было сейчас в голове Карлы. Он знал что сейчас выглядит как последняя шлюха, но ничего не мог с этим сделать. Он чувствует боль от чужих пальцев внутри себя и впивается ногтями в плечи Карлхайнца, кусая свои губы до крови. – Ох, какой же ты иногда проблемный... – говорит Король демонов и отстраняется, чтобы снять перчатки и расстегнуть брюки. – Знал бы ты как возбуждает твоё милое тело и красивое личико. – издевательски говорит он не торопясь С губ Цукинами срывается стон и он ещё сильнее сжимает простыни под собой отводя взгляд. Ощущения, которые разливаются по телу, такие болезненные, но в то же время сладко приятные, заставляющие тонуть в столь гадких ощущениях которые дарит это развлечение его мучителя. А Карлхайнцу доставляет удовольствие смотреть как под ним ломается основатель. Всё время недоступный и высокомерный, а сейчас такой ничтожный. Карла уже ничего не понимает. В его голове беспорядок. Смесь сладкой истомы и унижений. Из янтарных глаз текут слёзы. – Ох... От чего же ты плачешь? От удовольствия или унижения? Или от непонимания своих чувств? – говорит Король демонов целуя шею Цукинами. После близости Карла опять уснет в слезах. Он будет также вздрагивать во сне и не знать куда и как бежать. Это ситуация была для него слишком тошной и отчаянной. – Бедняга... – Прошептал Карлхайнц, наклоняясь к спящему основателю. В его глазах была никому не понятная печаль, которую завтра он опять спрячет за дружелюбной улыбкой. Он аккуратно взял прядь светлых волос и поднёс к своим губам. Такой нежный, но увядающий цветок, который до самого конца будет прекрасен. Когда болезнь убьёт Цукинами Карлу? Сколько ему осталось? Что почувствует тот кто его любит? Своеобразно, с долей помешательства и желанием присвоить себе, спрятав от всего мерзкого и гадкого мира, но всё равно любит. "Странное чувство эта любовь... Прожив столько лет, я до сих пор не могу понять его. Чувство в котором можно совместить абсолютно неподходящие друг для друга вещи. Роковую, бесспорную красоту и страсть которая разгорается за долю секунды, сжигая своих жертв в пламени этой жестокой любви без остатка, но иметь в себе всепоглощающую ненависть и презренную жестокость. Убивает ли нас любовь? Даже если всё хорошо, она словно бомба замедленного действия. Убьёт не сейчас, так потом. И нет, это необязательно летальный исход... Это вполне может быть то что разобьёт душу и сердце на тысячи осколков." – мысли в голове Короля демонов к которым он возвращался каждую ночь. – Как жаль что я своими руками уничтожаю что-то столь величественное и обворожительное... – шепчет он отпуская прядь чужих волос и вставая с кровати. Он ещё раз смотрит на спящего Карлу и продолжает свою беседу с собой выходя из комнаты. – Никогда не думал что смогу любить... Что опущусь до этого жалкого чувства. А любовь ли это или обычное желание найти хоть какую-то отдушину? Он остановился и оглянулся на дверь комнаты из которой вышел. – Прости меня Amore mio...