Подарок для ботаника

      Предновогодняя атмосфера возбуждения и ожидания словно волшебной пеленой окутывала один из немногих гей-клубов почти в самом сердце Сеула. Звуки басовых ритмов проникали в каждый уголок заведения, создавая мощную волну, которая словно звала гостей на танцпол. В центре зала на небольшой сцене украшенной праздничной мишурой сменяли друг друга пиджеи, что разогревали и без того готовую на любое веселье толпу, а множество мерцающих огоньков и цветных лазерных лучей играли с отражениями в стеклянных элементах декора, создавая волшебное зрелище.       Праздничный настрой наполнял сердца посетителей надеждой и оптимизмом. Все вокруг ощущали, что этот вечер принесет что-то особенное, подарит каждому присутствующему чувство волшебства, выбивая из реальности в тот самый момент, когда с потолка посыпятся яркие конфетти. Все были готовы встретить этот момент с открытыми объятиями, окруженные друзьями и волнующей атмосферой ночного клуба.       Все. Но не Ким Тэхен. Точно не Ким Тэхен, сидящий за одним из дальних столиков этого самого клуба и удерживаемый своими друзьями, которые решили, что именно сегодня и именно сейчас нужно во чтобы-то не стало "отпустить скуку и оторваться по полной". А Тэхен – лучший студент-третьекурсник факультета компьютерных наук, гордость университета, открытый гей, защищающий права представителей ЛГБТ в консервативном корейском обществе, ботаник до мозга костей и параноик в придачу, – совершенно так не считал. Ему и вне клуба скучно не было, у него код из программы магистратуры еще не дописан, статья на конференцию не вычитана и брокколи на выходные не куплена. Ему нужно быть где-угодно, но точно не тут, где от громкой музыки в голове стучит, а от танцев пиджеев вокруг пилона, кажется, давление поднимается, хорошо хоть тонометр с собой прихватил, подготовился, так сказать.       Причин, по которым Тэхену тут не нравилось, было столько, что пальцев рук и ног его и его друзей бы не хватило, чтобы сосчитать, но Юнги-хён с Чимином, которые и притащили его в этот рассадник похоти, разврата и антисанитарии, пропускали все эти причины мимо ушей и отрезали любые пути к отступлению, продолжая твердить, что так надо и Киму понравится. Что именно тут должно нравиться, он не понимал. Музыка, которая очень далека от той, что в его плейлисте? Мигающие синими и красными огнями софиты, которые только раздражали сетчатку (надо было и капли для глаз прихватить)? Или отсутствие здесь здоровой сбалансированной пищи, которая нужна для поддержания здорового духа в здоровом теле? Хорошо хоть ланч-бокс с собой взял, а то так и голодным остаться можно, ведь, кто знает, когда его на волю выпустят. – Тэ, ты можешь расслабиться и просто получать удовольствие? Оглянись вокруг, все веселятся, пьют, и только ты один сидишь на весь мир обиженный, – закатил глаза Чимин, делая глоток синеватого напитка, с которого Тэхен не сводил своего пристального взгляда, и качая головой в такт звучащим битам – диджей сегодня, что надо. – Ты хоть знаешь, что добавили в этот коктейль? Я бы на твоем месте не рисковал его пить, – поправив очки, что съехали на кончик носа, ответил Ким, игнорируя сказанные другом слова. Он-то, может, действительно обиженный, только не на весь мир, а на лучших друзей, которые проигнорировали комфорт и поплелись в клуб, где можно подцепить не только кого-то, но и что-то в придачу, что потом вовек вылечить не удастся. – Конечно знаю, это же Голубая лагуна: водка, ликер, спрайт и ананас, – перечислил Чимин все составляющие коктейля и сделал очередной глоток, довольно причмокивая. – Алкогольные коктейли вредят нервной системе, вызывая дегенеративные изменения в головном мозге. Они сопровождаются ухудшением памяти, снижением интеллекта, сложностями в обучении и усвоении новой информации, а также… – Дегеране… что? – перебил Пак, потеряв мысль еще в самом начале и даже не пытаясь понять предупреждения Минздрава в лице лучшего друга. – Дегенеративные изменения. Видишь, ты его только понюхал, а уже туго соображаешь, – изрек Тэхен, откидываясь на спинку дивана и чуть ослабляя галстук цвета аквамарина, который не совсем подходил под коричневый костюм, но при этом неплохо оттенял его глаза. В клубе было душно, а от концентрации геев на квадратный метр становилось еще и очень жарко, но вовсе не от возбуждения, а скорее на нервной почве из-за переживаний за свою пятую точку. Он – убежденный актив, и очень не хотелось, чтобы какой-то непонятный мужик, хоть и возможно приятной наружности, неправильно его понял и попытался нагнуть. Нет уж, увольте, у Тэхена уже есть краш и никаких других ему не нужно. – Тэ, какие к черту дегенераты? Ты айтишник, откуда в тебе вся вот эта ерунда из ботаники? – Ботаника – это наука о растениях, а нервная система… – Опять умничает? – перебил на этот раз уже подошедший Юнги и опустился на диванчик рядом с Чимином. – Не опять, а снова. И как мы только с ним дружим, – в очередной раз закатил глаза Пак и прижался к боку своего парня, сразу чмокая его в щеку. – Договорился? – Конечно! Все будет в лучшем виде, – усмехнулся Мин, забирая у парня Голубую лагуну и делая приличный глоток – ему нужно успокоиться, а то сейчас хороших полчаса еще одного нервного в чувства приводил и поставленную задачу пять раз по кругу разъяснял, чуть с ума не сошел. – Что будет в лучшем виде? – уточнил Тэхен, понимая, что чего-то не понимает, а не понимать чего-то он не любил, поэтому сразу старался погрузиться полностью в тему и разобрать ее от и до. – Скоро узнаешь, Тэхен-и, потерпи. Это подарок тебе к Новому году, – растянул свои губы в десневой улыбке старший и подмигнул, заставляя Кима неплохо так напрячься.       Он в этой жизни не любил три вещи, помимо всего остального миллиона из этого же списка: подарки, Новый год и подарки на Новый год. Первое – потому что никто никогда не мог подарить чего-то нормального, обходясь чем-то чисто символическим, которого у него дома уже навалом. Второе – потому что внезапное открытие в виде Деда Мороза, которого, как оказалось, не существует, сломало его детскую психику. А третье – потому что он умудрился родиться под Новый год и подарок всегда был один на два праздника, пусть и безделушка какая-то, но лишь одна, вместо положенных двух. А потому сейчас новость о подарке его мало обрадовала, даже скорее напугала, ведь, что можно подарить в гей-клубе? Стриптиз разве что, но его друзья ведь не такие отбитые, чтобы платить кому-то деньги за то, чтобы перед Тэхеном кто-то своей жопой повилял и пресс, контурингом созданный, показал? Или такие..?       Стоило мысли проскользнуть в голове, как свет в зале погас, оставляя лишь луч синего свечения, направленный как раз на Тэхена, а музыка с клубной сменилась на джазовую, которую обычно и предпочитает слушать парень, пока пишет код или уплетает за обе щеки свой любимый овощ. Томные и волнующие звуки джазовых инструментов начали разливаться по залу в попытке создать атмосферу страсти и интимности и пробудить соблазн и желание. Да только у самого Тэхена пробуждались тахикардия и голод, и ему срочно нужно было заглянуть в свой кожаный дипломат, лежащий рядом, чтобы спасти себя от первого и второго…       Луч света скользнул чуть дальше, будто прочерчивая путь, но Ким не сдвинулся с места, удивленно моргая ресничками и не понимая, какого хрена происходит. Свет остановился, затем вновь вернулся к Тэхену, задержавшись на нем на несколько секунд, и снова поплыл в том же направлении. Парень перевел взгляд на друзей, которые сидели с улыбками чеширских котов, что скорее пугало, чем умиляло, и сглотнул. Что-то здесь было нечисто и ему это очень не нравилось. – Что происходит? – все же выдавил из себя Тэхен, когда свет вновь вернулся к нему и попытался увести за собой, но парень даже с места не сдвинулся. Он чувствовал себя мышкой, которую пытались кусочком сыра заманить в мышеловку, но он-то не глупый, он на такое не поведется, да и сыр не особо любит. – Иди за светом и ни о чем не переживай, – заверил Чимин, но сердечко бедного ботаника, который еще и параноик, после этой фразы забилось лишь чаще и разволновалось не на шутку. Где там тонометр, пора бы уже и давление проверить… – Не пойду я никуда, сами идите, если вам так надо, – фыркнул тот, притягивая ближе свой дипломат и прижимая его к груди, крепко обнимая двумя руками. – Я ни на что подобное не подписывался. – Подписывался, только нашими руками. Пошли, – Юнги встал из-за столика и без особых усилий поднял на ноги Тэхена. Чимин подскочил с другой стороны и принялся подталкивать друга в правильном направлении. Дать ему уйти в их планы не входило уж точно, а вот отвлечь от зубрежки и занудничества – очень даже.       Тэхен сопротивлялся, пытаясь идти в противоположную сторону, но синее свечение за компанию с друзьями усиленно вело его вперед. Он продолжал прижимать к себе свой дипломат с ланч-боксом, полным брокколи, и оглядывался по сторонам на веселую толпу, что подбадривала своими выкриками и аплодисментами. Черт возьми, тут все в курсе, что будет происходить, кроме самого Тэхена? – А может, все же не надо..? – Надо, Тэхен-и, надо, – в один голос ответили друзья, которые такими уже сейчас не казались, и распахнули перед ним двери, на которых остановился луч света. Ким неуверенно заглянул внутрь, сразу догадываясь, что его сюда явно не код писать притащили, и даже не просто поболтать и выпить в уединенной обстановке, хотя Тэ уже, кажется, и на это был согласен. Его привели в вип-комнату, где стриптизеры давали приватные танцы для клиентов.       Приватные! Для клиентов! А если сюрприз для Тэхена, то и танцевать будут для него! Ой, мамочки… – Не, не, не, я туда не зайду! Чур меня! Мне домой пора, у меня Кеша некормленный! – запротестовал Ким, разворачиваясь и предпринимая очередную попытку к бегству. – Ящерица твоя не только вкусно поела, но еще и приказала тебе не являться домой раньше пяти утра, так что не прикрывайся своей рептилией! Заходи, – строго произнес Чимин и затолкал парня в комнату, где не было ничего, кроме небольшого диванчика, столика перед ним с бокалом чего-то явно алкогольного, и маленькой сцены с шестом. Чуял Тэхен, жопой чуял, что не нужно было позволять вытягивать себя из дома! Как знал, что стоило больным прикинуться и покашлять для убедительности. Хотя… друзья вряд ли бы поверили, зная, как он о здоровье печется… – Ящерицу ошибочно относят к семейству рептилоидов. На самом деле, это парафилетическая группа пресмыкающихся отряда чешуйчатых. А недавно ученые доказали, что по некоторым признакам ящерицы – это… – Да-да, хорошо, мы поняли, – Чимин в очередной раз перебил попытки друга подушнить, ведь в комнате и без того душно было, а это еще даже представление не началось. – Все, сиди здесь, а я полетел, у меня выход через несколько минут. Из комнаты – ни ногой, понял? – Не понял, – фыркнул Тэ, продолжая прижимать к себе свой портфельчик, словно Капитан Америка щит из вибраниума. – А так? – друг подсунул под нос крепко сжатый кулак, пытаясь угрожать, но Тэхен лишь глаза закатил на подобный жест. – Ладно, согласен, не очень страшно. Но поверь, если ты сунешься отсюда, то тебе будет очень и очень плохо. Я скуплю всю брокколи в Сеуле! – Как всю? – глаза Тэхена моментально увеличились в размерах, демонстрируя испуг и внезапную абсолютную покорность. Вот что-что, а за эту зеленушечку он душу продаст. Ну, и еще за кое-что, вернее за кое-кого, но это уже другая история, о которой при друзьях лучше не упоминать. – Вот так. Так что сиди и наслаждайся, а я удаляюсь, – Пак послал воздушный поцелуй другу, целомудренно чмокнул своего парня в щеку и выскочил из комнаты. – Юнги-хён..? – Неа, даже не пытайся. Уговорить Чимина у тебя было больше шансов. Я пошел смотреть на своего пиджея, а ты, как сказал Мини, наслаждайся, – Мин подмигнул и также вышел из помещения, прикрыв за собой дверь. Тэхен перевел на сцену страдальческий взгляд, отчаянно вздохнул и тяжело сглотнул вставший в горле ком. Надо бы успокоительного принять, а то нервные клетки не восстанавливаются, а их, он прямо чувствует, с каждой секундой пребывания здесь становится все меньше и меньше.       Джаз, который играл все это время, стих, а свет почти полностью погас, погружая комнату в интимную обстановку и оставляя лишь луч прожектора, направленный на центр сцены. Тэхен поправил сползшие очки и уставился на блестящий шест, который явно был здесь не просто так. Тэ, хоть и был ботаником, но вовсе не считал себя зашоренным мальчиком-девственником. Он и порнуху смотрел, и сексом занимался, конечно, обязательно безопасным, и даже стриптиз видел, поэтому предназначение этой металлической приблуды было ему известно. Но вот тот факт, что все это сейчас будет происходить для него… Немного пугало. Вернее не немного. И скорее пугало не столько происходящее, сколько тот факт, что где-то внутри в нем все же взыграло любопытство, предавая разум и адекватность.       Музыка вновь возобновилась, но на этот раз заиграло что-то спокойное и даже, в какой-то степени, лирическое. Композиция, которой Тэхен не знал, лишь добавляла обстановке интимности вкупе с приглушенным светом, и навевала явно не целомудренные мотивы, эротические – да, и это тоже пугало. И снова, не сами мотивы, а реакция собственного тела и подсознания, которым, черт возьми, по-прежнему было любопытно!       Будто из ниоткуда на сцене появился парень, встав около шеста спиной к Тэхену и заставив того прилипнуть к себе взглядом. Черные узкие брюки плотно облегали крепкие бедра и округлые ягодицы, а белая воздушная рубашка с глубоким вырезом на спине открывала вид на татуировку гибрида ящерицы и какого-то насекомого, что витиевато устроился на крепкой спине с перекатывающимися мышцами, что и заставило бедного ботаника вылететь из реальности, как пробка из шампанского. Ладно, окей, возможно Тэхен и не против, если вот такой парень повиляет перед ним своей задницей… да и пресс у него наверняка не контурингом созданный…       Пока Тэхен витал в своих мыслях и теперь уже не просто пытался сглотнуть, но и хотя бы сделать глоток воздуха, которого в помещении становилось все меньше с каждой новой, сладко звучащей нотой, парень начал эффектно двигаться, обхватывая одной ногой пилон и под плавную музыку оборачиваясь вокруг него. Его голова была опущена, но стоило телу обернуться вокруг шеста еще раз, парень остановился спиной к Тэхену и глубоко выгнулся в спине, глядя на "клиента" вверх-тормашками своими темными глазами. Ким в этот момент поймал лишь две четко звучащие в голове мысли: 1) какого хрена его лицо наполовину скрыто маской и 2) у него так кровь к мозгу прильет и голова закружится, как же он танцевать-то будет?       Но танцора, видимо, все это не волновало, ведь, бросив на парня неоднозначный взгляд, он также плавно поднялся, разворачиваясь спиной к пилону, и, схватившись за него руками над головой, принялся плавно опускаться вниз на колени, разводя бедра в стороны и делая волну за волной, явно соблазняя и распаляя. Тэхен хоть и не переворачивался вверх ногами, но прилив крови к лицу испытал, как никогда ярко, ведь даже кончики ушей окрасились в алый от таких откровений перед его глазами. Он считал себя опытным мальчиком, но сейчас понимал, что где-то что-то пошло не так, и даже вот эти незначительные пока еще действия вызывали в его теле гораздо более мощные эмоции, чем весь его "опыт", вместе взятый.       И пока Тэхен раздумывал над происходящим, пожирал глазами танцующего парня, чье тело было явно старательно созданное в зале регулярными тренировками, сам же танцор продолжал активные движения на сцене, то выгибаясь, то принимаясь соблазнительно водить руками по своему телу от шеи и ниже до самого паха. Томная мелодия продолжала звучать где-то на фоне, и каждое движение, отточеное до идеала, будто сливалось с ней воедино, провоцируя и возбуждая бедного Тэхена, который себе на этот вечер точно подобного не планировал. Он даже икнул, когда танцор внезапно вскинул бедра, имитируя толчок, и проводя рукой по паху. Темные глаза буквально были приклеены к Тэхену, что продолжал смущаться, но не отводил взгляда, жадно ловя даже самое малейшее движение. Его тело реагировало на все это самым здоровым образом (не зря ведь брокколи ест), возбуждаясь и стыдливо желая продолжения. Сейчас он немного ненавидел себя за всю эту здоровую ерунду, которой сам же себя и мучает вот уже длительное время, ведь был бы он чуточку менее здоровым, глядишь и в штанах не так тесно бы было… Ну, или по крайней мере, не так быстро. Черт.       Идея друзей, которые все это и затеяли непонятно зачем, уже не казалась такой уж и плохой, хотя он их все-равно потом убьет, но все же где-то на подсознании еще билась мысль о том, что надо бы свалить отсюда подальше и побыстрее, но уже не из-за всего вокруг происходящего, а из-за себя самого. Он же не уснет потом после этих картин, придется пить снотворное, а оно негативно влияет на нервную систему, которая после этого парня и без того оставляет желать лучшего, черт бы ее побрал. Тэхен даже за сердце схватился, с трудом вспомнив, с какой оно у него стороны, когда цепкий взгляд в очередной раз прошелся по нему, чуть сощурившись. Тут нервной системе уже точно пора выйти в окошко, ибо никакие лекарства ее не реанимируют. Он медленно потянулся рукой к лежащему рядом дипломату, открывая его на ощупь и пытаясь нашарить в нем тонометр, а потом понял, что тот ему уже явно не поможет, ведь такие цифры, до которых у него давление подскочило, в тонометре не запрограммированы. Тэхен обречен, и это неизбежно.       Танцор, чье лицо безумно хотелось увидеть, тем временем уже расстегнул свою и без того открытую рубашку, раскидывая полы в стороны, и уже по голому телу повел рукой, задевая соски, прослеживая путь по прессу, и поддевая пальцем ремень брюк, чуть оттягивая его вниз. Тэхен всегда считал себя любопытным человеком, но сейчас понял, что его любопытство перешло абсолютно все грани, и его голова против воли чуть подалась вперед, пытаясь заглянуть, что же там скрывается за поясом. Аппетитные рельефы, блестящие из-за нанесенного на них масла для тела, были незаконно скрыты черной тканью, и парень машинально голодно облизнулся, понимая, что, кажется, пора доставать ланч-бокс, а то он за себя не ручается…       Стриптизер медленными шагами, сексуально виляя бедрами, начал подходить ближе к диванчику, оттягивая полы рубашки в стороны и весьма эротично снимая ее с плеч, сразу откидывая на пол. Крепкие мышцы рук, на которые теперь открылся шикарный вид, играли под кожей, а ниточки голубых вен витиевато оплетали руки, заставляя Тэхена лишний раз терять связь с космосом. Чимин, зараза такая, знал про этот чертов фетиш, и специально подобрал такого стриптизера, чтобы довести бедного программиста до ручки… хорошо хоть он не знал, из-за кого именно у Кима такой фетиш появился, не то до конца жизни бы от подстебов не отделался. И эти самые руки с ниточками вен, что так были похожи на те руки, уже лежали на ремне танцора, медленно его расстегивая прямо перед самым носом, пока бедра плавно покачивались в такт все еще звучащей музыке, о которой Тэхен и думать забыл – он вообще ничего уже не слышал из-за шума, стоящего в ушах.       Танцор оттянул язычок ремня, со щелчком расстегивая пряжку, и развернулся спиной, вытягивая аксессуар из петель и прогибаясь в спине, отставляя назад круглую и наверняка крепкую как орех, задницу. Тэхену бы залипнуть на нее, но взгляд цепко ухватился за тату на спине, к которому невыносимо захотелось прикоснуться. Эта ящерица лишь отдаленно напоминала ожидающего дома Кешу, но любовь к этим существам Тэхен питал еще с детства, а потому не мог просто так игнорировать эти умело нанесенные на смуглую кожу чернила. Хотя параллельно с этим в голову залезли еще и другие мысли, что явно были не уместны во время такого интимного момента.       Парень обернулся, с хитрым прищуром глядя на Тэхена, и, откинув ремень, начал не спеша расстегивать брюки, а Ким… не успел проконтролировать свои мысли. – Послушай, – прохрипел он, следя за чужими движениями, и чуть отсел назад, ерзая на диванчике – неловкость никто не отменял. – А ты уверен, что тебе ничего не занесли, пока тату набивали? Ты проверялся? Так ведь и гепатит можно подхватить, и ВИЧ…       В помещении, кажется, стало еще более душно, только уже от слов Тэхена. Он и сам это почувствовал, но сделать с собой ничего не мог, ведь занудство, судя по всему, было у него в крови. Танцор же на эту фразу лишь покачал головой, издав приглушенный смешок, и встал коленями на диванчик, перекидывая ногу через бедра Кима и усаживаясь на них сверху. Брюки он уже расстегнул, и Тэ, в который раз за вечер сглотнув, опустил взгляд вниз, замечая полоску синего шелкового белья, которое поблескивало в свете редких горящих лампочек. Тэхен интуитивно поднял руку, сам не сумев сообразить зачем, и потянулся было к поясу, но запястье внезапно оказалось в крепкой хватке, и танцор, снова покачав головой, дал понять, что трогать без разрешения нельзя, только смотреть. Он повел бедрами, проезжаясь по паху Кима, где уже было весьма жарко и тесно, отчего тот неконтролируемо издал то ли стон, то ли вздох, а затем внезапно положил чужую ладонь на свою грудь, проводя ею по мышцам и кубикам пресса. Взгляд Тэхена постепенно застилался разрастающимся возбуждением, которое он еще с самого начала записал в предатели, и жадно следил за собственными пальцами, которые касались этого тела, покрытого специальным средством, отчего кожа буквально блестела, переливаясь в свете лампочек. – А масло, кстати, – слова вновь сами сорвались с губ, – может вызывать аллергию… ты консультировался с аллергологом, какое лучше использовать?..       Вместо смешка сверху послышался несколько раздраженный вздох и, подняв взгляд, Тэ успел заметить, как сидящий на его бедрах парень, закатил глаза. И ему бы заткнуться и пожалеть о сказанном, но чуть сползшая маска открыла вид на… – О, у тебя на носу сбоку родинка, ты знал? Ты проверял ее? Это не меланома? – Тэхен, твою мать! – внезапно подал голос танцор, толкаясь в чужой пах и заставляя буквально заскулить, ведь собственный член больно сдавливался брюками и боксерами, а подобная стимуляция вызывала одновременно и боль, и удовольствие, которого внезапно захотелось еще. Только вот голос, который прозвучал так чисто и четко, сбил все мысли о собственном возбуждении, ведь он оказался до боли знакомым, только чуть затуманенный мозг не смог сразу сообразить, кому именно он принадлежит. – Я татуировку эту сделал ради тебя, выплясываю перед тобой и так, и эдак, а у него на уме как не аллергия, так гепатит с меланомами! Самому стояк горло подпирать скоро будет, а он все умничать продолжает! – Отк-куда ты зн-наешь м-мое имя..? – прозаикался Ким, зацепившись лишь за тот факт, что танцор его откуда-то знает, а вовсе не за то, что это все тут исключительно, чтобы привлечь его внимание. – Ты маньяк..? – Ага, сексуальный! – танцор сорвал маску, показывая, наконец-то свое лицо, а глаза Тэхена в момент полезли на лоб, только произнести он ничего не успел, так как его внезапно притянули за шею и впились в губы жадным, настойчивым поцелуем.       Шок Тэхена было не передать словами, и причин для того было настолько много, что он не мог остановиться на какой-то одной и хорошенько ее обдумать. Он в принципе сейчас не мог думать, пока человек, которого он несомненно узнал, крепко прижимал его к себе и горячо сминал губы, принося даже некоторую боль своими прикосновениями. Тэхен не реагировал, он даже глаза не закрыл, просто пялясь перед собой на чужое лицо и конкретно на ту маленькую родинку, которую принял за меланому. На кой хрен он вообще об этом заговорил – история умалчивает, но сейчас не это было важно, а то, что его, черт возьми, целовали! И делал это стриптизер в гей-клубе, которого Тэхен очень даже хорошо знал! – Стой, стой, – Ким все же пришел в себя, сумев оттолкнуть парня, и, жадно глотая воздух, выдал, не сводя своего взгляда с прекрасных карих глаз, профессионально подчеркнутых темными тенями. – Опять душнить будешь? О чем на этот раз? – танцор облизнул губы, смело глядя в ответ и ожидая очередной глупости. – Чонгук, – обратился Тэ уже по имени к своему личному демону, что еще минуту назад выгибался для него во все стороны и демонстрировал все прелестные прелести, – поцелуй – это негигиенично, это обмен микробами, после которого... – Боже мой, как ты только в этом мире выживаешь, – тяжело вздохнул Чон, что учился с Тэхеном на одном факультете, только на разных специальностях, и оглянулся по сторонам, пытаясь найти хоть что-нибудь, что спасло бы ситуацию. Взгляд тут же зацепился за стоящий на столике бокал с крепким алкоголем, к которому Ким так и не притронулся, и танцор, недолго думая, опрокинул его в себя, осушая в несколько глотков и сразу кривясь от горького вкуса. – Все, я продезинфицировался, можно продолжать?       Тэхен от сей картины в очередной раз завис, следя за движением чужого кадыка, а затем и за капелькой янтарной жидкости, которая стекла с пухлой нижней губы вниз по подбородку, и смог лишь кивнуть, окончательно прощаясь с реальностью и признавая свое поражение перед своим же разумом и сознанием. Чонгук хмыкнул и вернулся к губам, прижимаясь к ним с прежней настойчивостью и в этот раз уже ощущая ответную реакцию, которая не заставила себя долго ждать. Ким сразу распахнул губы и пропустил в свой рот чужой юркий язык, позволяя хозяйничать и наводить свои порядки. Для нежностей, которых в любой другой ситуации Тэхену, возможно, хотелось бы, времени уже нет, ведь стояк, как и предположил Чон, уже действительно подпирает глотку, а если этот стриптизер еще раз проедется по паху своей задницей, то он постыдно кончит от одного лишь трения ткани о плоть. Уже даже мысли о гигиене и желание "блеснуть" своими знаниями где-то потерялись в заволакивающем разум тумане, а синее свечение, которым была залита эта небольшая вип-комнатка, прокладывало сквозь эти туманы путь наружу для похоти, страсти и желания отдаться в чьи-то умелые руки. Ким считал себя активом? Что же, кажется, уже он в этом не очень уверен, ведь мысль про "отдаться" вылезла из-под корки сама собой, а значит, по законам психологии, это именно то, чего он больше всего желал. И желал он отдаться Чонгуку..?       Чон тем временем дурацкими мыслями себя не терзал, а лишь продолжал целовать с напором, вылизывая чужой язык, щеки и проходясь по ряду ровных зубов, пока руки жадно сжимали острые плечи, а бедра продолжали покачиваться, имитируя толчки. Об этом он мечтал едва ли не с самого первого дня, как только встретил ботаника-зануду в коридорах университета еще на первом курсе. Первый год он воротил нос, отказываясь признавать, что ему действительно понравился этот странный тип. Этакий кризис ориентации в отдельно взятой ситуации. Второй год он потратил на принятие того факта, что Ким-гений-всея-университета-Тэхен в самом деле стал для него центром внимания и причиной глупых улыбок днем и мокрых трусов ночью. Ну, а третий год пошел на попытки привлечь этого зазнайку к себе, но тот будто шоры нацепил и ничего, кроме своей учебы, брокколи и ящерицы не замечал. В ход пошла тяжелая артиллерия: Чонгук начал брать дополнительные курсы, чтобы пересекаться чаще с объектом своего непонятно откуда взявшегося обожания, набил на спине огромную рептилию, с запозданием осознав, что в универ нельзя ходить без футболки, и даже начал есть ненавистный брокколи, чтобы понять, что в нем нашел Тэхен. Не понял до сих пор, но исправно раз в месяц пытается впихнуть в себя хотя бы одно соцветие.       Чем его привлек этот русоволосый парень в круглых очках и пунктиками на всё в этой жизни – Чонгук не знал. Возможно, это была любовь с первого взгляда, в которую он временами верил, но, как бы там ни было, его старания привели его к тому, что сейчас он-таки целовался с главным героем своего романа. Ну, возможно, не старания привели, а Чимин с Юнги-хёном, которые долго уговаривали его станцевать все же стрип для Тэхена и взять беднягу нахрапом, но факт остается фактом, причем неоспоримым – он целует Тэхена.       По комнате сладкой мелодией разлился стон Кима, когда танцор в очередной раз с силой толкнулся своими бедрами. На ягодицах он почувствовал крепкую хватку чужих рук, что наконец-то соизволили начать хоть что-либо делать, и от этого прикосновения его самого выгнуло в спине, по телу прошла приятная волна дрожи, а собственный оргазм уже маячил где-то на горизонте, подбираясь все ближе. Стыдно признать, что он готов кончить без какого-либо прямого контакта с партнером, но вид этого самого партнера, который и сам был почти на грани, доводил едва ли не до края.       Чонгук опустил одну руку вниз, быстро справляясь с ремнем и змейкой на чужих брюках, и запустил под одежду ладонь, сразу обхватывая твердый член. Тэхен вздрогнул от прикосновения, что пустило по телу ток в двести двадцать Вольт, и закусил собственную губу, в попытке сдержать стоны, что все чаще и громче пытались вырываться из горла и сливаться с фоновой музыкой.       Ким проделал тоже самое, освобождая член Чона из-под шелковой ткани синего цвета и принимаясь надрачивать в такт партнеру. Странным образом в его голову не заползали мысли о том, что руки стоило бы помыть, прежде чем касаться половых органов, а быстро колотящееся сердце не потребовало измерить давление, хотя и без того можно было догадаться, что тонометр принялся бы оглушающе пищать и предупреждать всех вокруг, что пациенту с таким пульсом кирдык наступит в считанные секунды. Он об этом всем не думал, а лишь растворялся в непривычных ощущениях, что дарила чужая рука, и все же сорвался на стоны, звуча в унисон с Чонгуком, который умудрялся еще шипеть и рычать. Тэхен убрал руку с чужой задницы, которая действительно оказалась крепкой, как орех, и перевел ее за затылок, чтобы притянуть парня ближе к себе и уже самостоятельно впиться в чужие губы жадным поцелуем. Рваное дыхание, разделенное на двоих, болезненные покусывания и без того припухших губ и ритмичные движения помогли оргазму подступить стремительно и довольно неожиданно, накрывая обоих с головой и заставляя обильно кончить, испачкав животы и одежду друг друга. И Тэхену бы сейчас снова начать возмущаться и сетовать на испорченную одежду, только все, на что его хватило, это жадно хватать воздух в попытке восстановить дыхание, и прижиматься к чужому, влажному от пота лбу своим.       Этот спонтанный петтинг стал для Тэхена самой безбашенной вещью, которую он когда-либо себе позволял, будучи до чертиков правильным мальчиком с идеальными отметками и лучшей характеристикой. Но и об этом он сейчас не думал, а думал лишь о том, что только что кончил из-за человека, на которого еще очень давно положил свой глаз. Подарок друзей уже не казался таким уж и ужасным, скорее наоборот – был лучшим подарком на предстоящие праздники, и плевать, что один на все сразу, зато какой! Осталось теперь разобраться, что с этим всем делать и как сделать так, чтобы этот самый подарок, тяжело дышащий, потный и полуобнаженный, остался с ним и дальше. – Можешь продолжать умничать и душнить, я полон сил и энергии, чтобы все это выслушивать, – восстановив дыхание и облизнув пересохшие губы, проговорил Чонгук, предпринимая попытку слезть с чужих бедер, но Тэхен не позволил. Он замотал головой из стороны в сторону, и придержал за тонкую талию, не только оставляя его на себе, но и притягивая ближе, едва ли не вплотную. – В тебе не может быть полно сил и энергии, особенно после твоего танца и плотских утех, которым мы внезапно предались, – севшим голосом ответил Тэхен, поднимая свой взгляд и сталкиваясь с чужим насмешливым. – Ты реально сейчас назвал дрочку плотскими утехами? Ты из какого века, Ким Тэхен? Пора прекращать есть брокколи и начинать жить полноценной, а главное современной жизнью. – Кстати, о брокколи, – Тэхен потянулся рукой к своему дипломату и вынул оттуда милый ланч-бокс с человеком пауком, от чего, кажется, глаза Чонгука загорелись немного ярче, правда, также быстро погасли, стоило увидеть, что пряталось внутри. – Нужно подкрепиться и восстановить силы. Будешь? В брокколи содержится большое количество клетчатки, которая способна не только насытить организм, но и очистить кишечник, восстановить нормальное пищеварение и избавить от запоров.       Он снял крышечку, демонстрируя зеленые соцветия капусты, и, подхватив одно пальцами, протянул Чонгуку. – Давай, нужно поесть. А потом поедем ко мне, я познакомлю тебя с Кешей и приготовлю три самых вкусных блюда из брокколи, ты пальчики оближешь, гарантирую. И мы вместе могли бы украсить елку, я купил очаровательные игрушки в виде маленьких ящериц, – говорил Тэхен, явно давая понять, что одним лишь петтингом в гей-клубе Сеула все не закончится, и у него на танцора далеко идущие планы, которые он построил еще давно, правда, не имел достаточно смелости, чтобы начать их реализовывать.       Чонгук в ответ лишь ухмыльнулся, взмахивая рукой и выбивая судочек из рук, а затем сразу навалился всем телом на охнувшего Тэхена, опрокидывая того на диванчик и принимаясь снова зацеловывать пухлые губы. У него тоже далеко идущие планы на этого брокколи-фетишиста, но это позже, сейчас ему нужно выполнить запланированную программу – остаться без штанов, причем желательно не из-за стриптиза, который он танцевал впервые в жизни, а из-за настойчивого желания предаться плотским утехам, как выразился один ботаник-третьекурсник, гордость университета и параноик Ким Тэхен, который до конца вечера забыл обо всех своих "титулах" и был просто Тэхеном, которому нравится Чонгук.       Кажется, в этом году подарок на Новый год удался, только вопрос, кто кому был подарком, останется открытым еще очень на долго. А, может быть, и вовсе навсегда.