Бисер

Он полюбил её. И был с ней. Они молоды, оба полны жизни. И всё, казалось, кружится вокруг них. Он уже видел смерть. И не одну. Много раз. И поэтому, вся эта живая жизнь ему очень была нужна. Он крутился волчком. Он радовался любому случаю быть нужным. Он пытался заткнуть сквозные отверстия в себе, которые остались от пуль, попавших в других. И у него это хорошо получалось. Он строил. Он строил дом за домом. Он строил, и каждой клеточкой вдыхал аромат с нотками бензопилы и хвойных опилок. Ещё он строил свой мир. Сначала в воображении. Потом в стенах купленой им квартиры, машины, велосипеда и ещё одного велосипеда. Он всегда радовался. Даже если что-то сломалось, он радовался, что может это починить. А если уже нельзя было починить, радовался, что может купить. А если ничего не сделать, то самое ценное,- жизнь,- у него уже есть. Поэтому, ему было легко радовать других. Он, лёгкий на ногу и на руку, всегда был готов помочь родителям, сестре, соседям или просто прохожим на улице. И каждая радость оседала бисеринкой в его сердце. Но то, что он строил для двоих, ей оказалось не по вкусу. Она выросла, окрепла под его опекой и ощутила в себе совершенно другие потребности. Ей хотелось совершенно противного чем ему. Даже цвет стен их квартиры её раздражал. Каждый день она, садясь к нему в машину, садилась в другую. Гуляя с ним по городу, гуляла совсем по другим улицам и городам. Выбирая с ним в магазине диван, покупала кровать, на которой просыпалась с другим. И так это затянулось, что случай, разделивший их миры наступил сам собой, не дожидаясь, пока появится кровать. Оказалось, что и диван тоже для этого подходит. Когда он всё увидел, бусинки, наполнявшие его сердце, запрыгали и зазвенели. Он зажал сердце в руках, чтобы никто не услышал этого звона. Резко развернулся в направлении двери, запнулся и зацепился за какой-то крючок на стене. Тонкая материя сердца треснула. Он бежал вниз, перепрыгивая через ступеньку и не замечал, как из прорех сердца сыпался бисер. Когда выскочил на улицу, сердце трепыхалось, желая выскочить, но он держался за него двумя руками. Мир за его спиной сломался. Он ещё несколько раз оборачивался, вглядывался, рассматривая, что ещё можно починить. Он же умел радоваться тому, что ещё можно починить. Но здесь это не работало. Оказалось -смерть не самое страшное. А жизнь - не самое ценное. Но с растрёпанным сердцем что-то нужно было делать. И он, принимая обезболивающее, сшивал разрыв за разрывом. Но швов хватало ненадолго. И процедуру приходилось повторять, увеличивая анестезию. Из-за этого наполнить сердце новым бисером не получалось. Хотя, он очень старался. С ещё большим желанием помогая другим. Пойти к тому, кто бы помог ему зашить прорехи, позволить он себе не мог. Не мог принять помощь? Или больше не верил другим? Боялся? Это не важно. Важно, что самое ценное,- жизнь,- у него уже есть. Значит и всё остальное тоже может быть. Если захочет. Захочет ли?