Как соблазнить молодого стажёра?

      Свет еле проникал в подвальное помещение, возможно, освещая совсем немного, однако фонарик на телефоне явно помогал. Папки с уголовными делами, которые были так нужны, стояли чуть поодаль от гражданских и административных. Добраться до них было слишком сложно, даже можно сказать, нереально. Некоторые дела были просто башенками сложены на полу, переплетённые пеньковой верёвкой. Большая часть из них пылилась уже с четверти века, ибо для этого их и хранили — даже не предполагая, что когда-то они пригодятся. На это расчёта не было.       Пыльный архив с миллионом количеством судебных дел не особо-то и привлекал Бомгю, особенно если сзади за столом сидела буквально пепельница. У Бомгю часто возникали мысли, что отсиживание пар в его ненавистном институте — всё же лучшая трата времени, чем поиск пыльных дел для какого-то адвоката, ибо он был высококлассным судебным защитником. И для написания своей книги они ему нужны, и чёрт бы его побрал, но Бомгю слишком сильно нужно получить хорошие записи в дневник практики.       Адвокат был красивым мужчиной лет двадцати семи, так ещё высокого роста, с накаченным телом, волосами оттенка вороньего крыла и несколькими уже затянувшимися проколами в ушах. Вдобавок, он был богатым, что неудивительно для его профессии, но его характер — коктейль Молотова в самой сильной его вариации. Прямо сейчас Чхве Ёнджун, обладатель столь соблазнительного лисьего разреза глаз, опирался на архивную полку и выкуривал очередную сигарету, делая глубокие тяги. И именно тогда в голове Бомгю и созрела мысль о том, что либо его куратор — паровоз, либо пепельница, но второй вариант звучал смешнее в голове Бомгю, и он остановился на этом.       — Сучья ты пиздёнка, — отборным матом шептал адвокат, зажимая кнопку выключения телефона.       Лицо Бомгю сразу же покраснело, а плечи немного затряслись, ведь парнишка пытался сдержать свой смех. То, с каким тоном и особенно голосом было сказано это предложение с использованием только цензурного местоимения, было неповторимо даже лучшими комиками страны.       — Ты слишком медленный, — донеслось из-за спины Бомгю, а сам парень на это только закатил глаза.       Как же Бомгю ненавидел, когда его торопили. Ощущалось словно удар под дых, а особенно от этого надоедливого адвоката. Или он просто навязал себе чувство раздражения, чтобы не питать запретной симпатии и надежд. Такой сквернослов, вечно пахнущий сигаретами и дорогим парфюмом, невероятно привлекал Бомгю, но какие тут могли быть романтичные держания за ручку и поцелуи с взрослым мужчиной? Это Бомгю исключал сразу же: Ёнджун даже не посмотрит на него в том же свете, что и он. Сияющие карие глаза-бусины, худощавое тело, низкий рост и отросшие пушистые волосы, с которыми так любит играть младшая сестра Бомгю — разве такая внешность могла привлекать состоявшегося мужчину?       — Вы всегда можете выбрать другого практиканта для вашего кураторства, — спокойно произнёс парень, не оборачиваясь.       Встречаться с лисьим прищуром не хотелось, особенно когда этот взгляд чувствовался отлично, пробегая волной по позвоночнику. Бомгю отчётливо услышал пару ударов по сигарете и низкий смешок, словно издевательский, или он таков и был — знал лишь его обладатель.       — Я уж очень сомневаюсь, что кто-либо из других стажёров твоего института сможет мне помочь. — Голос звучал сладко и вселял надежды на хотя бы грамм интереса к Бомгю.       Изучающий взгляд адвоката осматривал молодого человека, подмечая всю красоту узкой талии и широких плеч парня. Для Ёнджуна стажёр выглядел как модель, сошедшая с подиума прямо в архив на радость карих глаз. Ёнджун ещё раз усмехнулся, затягиваясь любимой сигаретой. Дразнить хотелось безумно, особенно учитывая возраст Бомгю — всего двадцать лет, а он уже был на третьем курсе института.       — Вместо этого я хочу, чтобы ты был здесь как продолжение меня. — На секунду Ёнджун задумался, прикрывая лицо ладонью и заливаясь смехом. — Знаешь, как раб, выполняющий мои приказания.       Сравнение выбрано прекрасно, ведь Бомгю тоже был не пальцем делан и ответить на столь идиотскую шутку адвоката точно мог. Он обернулся с каким-то делом в руках и смотрел на Ёнджуна с явным осуждением, а после лишь снисходительно улыбнулся, изрекая:       — С учётом того, что я с вами и мне за это не платят, мой труд можно отнести к рабскому.       Ёнджун лишь хмыкнул, размеренными шагами двигаясь точно в сторону Бомгю, чьи глаза забегали по помещению в поисках того, на чём акцентировать своё внимание. Рука Ёнджуна оказалась на полке с уголовными делами в десяти сантиметрах от головы Бомгю, а тело склонялось над парнем. Однако вторая из рук, до сих пор державшая сигарету, была отведена немного в сторону, куда-то за спину. Губы адвоката расплылись в ухмылке, а глаза были прикованы к чужим, таким блестящим и глубоким.       — Это так драматично — называть себя рабом. — Ёнджун театрально выдохнул, покачивая головой из стороны в сторону. — Рабы не работают для получения образования в надежде стать настоящим юристом.       Бомгю отвёл взгляд. Казалось, этот адвокат чертовски хорошо учился в институте в своё время и очень эрудирован, несмотря на распущенный язык и поведение. Он в любом случае оказался интересным собеседником, но рискнуть посмотреть ему в глаза Бомгю не мог, и чужой голос продолжил ласкать слух:       — Ты понимаешь, мой дорогой, что все задания, которые я тебе дам, предназначены для того, чтобы помочь тебе учиться у меня, верно? — Ёнджун сделал ещё одну затяжку, выдыхая за правое плечо.       Бомгю сглотнул. Ёнджун был пиздец как прав, и спорить с ним сейчас — самому себе могилу копать, особенно когда он выглядел так горячо.       — Вы слишком умный, хённим. Поэтому вы так молоды и уже специалист высокого звена.       Бомгю хотел быстрее избежать нарастающего напряжения от их позы и снова приступить к работе, а вот от Ёнджуна такого желания не наблюдалось.       — У тебя всегда так много комплиментов в мой адрес, что кажется, будто ты уже влюбился в меня.       Эти слова звучали слишком правильно из уст адвоката, ведь Бомгю по уши был влюблён. Но он никогда этого не признает, особенно перед лисьим прищуром, который с таким вниманием изучал каждое движение мышц на его лице. Ёнджун наклонялся всё ниже, словно прямо сейчас прикоснётся своими пухлыми губами к покусанным и суховатым, мягко сминая и увлажняя. Но даже при мысли об этом Бомгю терялся и хотел поскорее сбежать от этой смущающей фантазии.       — Я передумал делать комплименты, я лучше ускорюсь. — Бомгю сглотнул и повернулся обратно к полкам, неаккуратно перебирая дела.       Бомгю слышал, как сигарета падает на плитку и Ёнджун придавливает окурок идеально поблескивающими туфлями, и потянулся за папкой с делом. Но рука Ёнджуна была сильнее, и несколько пальцев задвинули дело обратно на место. Горячее дыхание опаляло щёку, а массивное тело прижималось со спины, немного придавливая к полкам.       — Не-ет, — почти мурлыкал Ёнджун, оставляя невесомый поцелуй на чужой щеке. — Ты захочешь говорить мне сладкие словечки, когда я начну тебя дразнить.       Тело Бомгю напряглось, а пальцы до сих пор цеплялись за задвинутое среди других папок дело. Дыхание становилось более тихим и медленным. Ёнджун хищно ухмылялся, укладывая свободную руку на тонкую талию и сжимая ткань рубашки.       — Как соблазнить молодого стажера, урок первый, — шептал себе под нос Ёнджун, опаляя дыханием нежную кожу на шее практиканта, и белоснежные зубы мягко прикусили совсем нетронутый участок.       И нет, Ёнджун не хотел намеренно оставлять фиолетово-алые пятна на коже Бомгю, но вызвать такой желанный приглушённый стон — вполне. И он получил желаемое. Бомгю сглотнул, воспроизведя еле слышный стон. В брюках становилось всё теснее и теснее, а деваться было совсем некуда — только цепляться руками за набитую папку сшитых дел. Ёнджун повернул Бомгю к себе лицом, опускаясь на один уровень с ним. Пальцы быстро расстегнули верхние пуговицы на рубашке, а улыбка становилась всё шире, когда глубокий хриплый голос в голове Бомгю прозвучал соблазнительнее всего на свете.       — Как соблазнить стажёра, урок номер два: кусать его.       Ёнджун ухватился за один из концов рубашки пальцами и убрал её в сторону, начав проводить линию из приятных и почти безболезненных укусов вдоль ключицы Бомгю, постепенно спускаясь ниже к его груди. Бомгю ухватился одной рукой за его плечо, сдерживая стоны удовольствия. Тело горело от приятного дыхания на коже; от руки, томно сжимающей талию; и лисьих глаз, редкий раз поднимающихся увидеть реакцию Бомгю. Ёнджун оставил красноватое пятнышко прямо около груди Бомгю, зализывая будущий фиолетовый синяк в качестве извинений. В штанах Бомгю было узко, ему хотелось прямо сейчас просто отдаться адвокату и забыть о любых нормах морали напрочь, подставляя свою задницу для члена Чхве Ёнджуна.       — Последний урок, он же третий, — прошептал Ёнджун, проводя языком по набухшему соску. — И ты уже будешь готов потрахаться со мной здесь и сейчас.       Если бы только Ёнджун знал, как же сильно Бомгю хотел с ним потрахаться, растворяясь и разрушаясь от явно грубых толчков адвоката, и слышать эти по-блядски возбуждающие звуки шлепков тел друг о друга. Ёнджун, не теряя времени, обхватил зубами налитую горошинку и зажал, вызывая у Бомгю сладостные гортанные стоны удовольствия, так старательно пытавшиеся быть заглушёнными ладонью. Ёнджун был нежен, всасывая и играя языком с набухшими сосками и успокаивающе поглаживая талию совсем размякшего парня. Он поцелуями поднялся выше, прямо к губам Бомгю, и припал к ним, жадно сминая сухие губы своими, не жалея и кусая их от возбуждения. Бомгю, не думая ни о чём, кроме сладкого поцелуя, обнял чужую шею руками, отвечая не без меньшего желания.       Скрип двери в архив отвлёк парней от сладких поцелуев и прикосновений, на что Ёнджун лишь хитро прижал Бомгю к своей широкой груди, пока последний с порозовевшими щеками утыкался в неё носом. Сильные руки быстро обвили хрупкую талию парня, и Ёнджун повернулся боком к полке, прикрывая Бомгю своим телом от прохода, и выглянул, после наклоняясь к его уху:       — Помолчи немного, дорогой.       Но Бомгю быстро застегнул пуговицы на рубашке и выбрался из цепких рук, старательно делая вид, что совсем ничего не происходило пару минут назад и не у него опухшие от поцелуев губы. Посторонний молодой человек, казалось, практикант другого института, безучастно прошёл дальше по архиву, даже не посмотрев в сторону Бомгю и Ёнджуна.       Адвокат заправил выбившийся локон волос Бомгю за ухо и наклонился к нему, шёпотом задавая смущающий вопрос:       — Тебе ведь понравились мои уроки, Бомгю-я?