Сказ о эээ ну как их там

Не стоит цепляться за прошлое. Как бы там ни было, оно, как камень-друг, тянет человека из будущего на дно, лишает его перспективы и здравомыслия. Оно пожирает драгоценные жизненные часы на дурное самокопание, как смерть высасывая кровь из мозга, путая логические измышления в безвкусную сумятицу. Я смотрю на металлическое кодло, сгрудившееся у меня в ногах, и не могу понять причину твоего визита. Но про него нельзя и забыть: будущее должно знать его наизусть, чеканя каждое стыдное событие, вгоняющее в краску и семидесятилетнего профессора. Бедному разуму приходится филигранно балансировать на тонкой струнке, каждый миг находясь в таком же миге от пропасти сумасшествия. Нужно "жить сегодняшним днем", но думать о будущем, но не слишком много, потому что начнутся тревожность и бессонница; и нужно помнить о прошлом, чтобы не обзавестись статусом человека безалаберного, безответственного и легкомысленного, но не так, чтобы слишком. Прошлое, настоящее, будущность — нужно стремиться к общей утвержденной процентной формуле обдумывания и блюсти золотой баланс. А если прошлого нет? Машина остановилась у пончиковой «Kazy’s», освещенная ярко-голубым цветом вывески. Место странное, с дурной репутацией, но до сих пор любимо детишками: козырь заведения — веселые зверушки-аниматроники — гениальный маркетинговый ход, как лента-липучка собирающая голодную публику у своего крыльца. Вообще говоря, для пончиковой заведение было уж слишком грандиозных масштабов, но владелец, горячо обожающий маленький свой бизнес, видимо решил расширить компетенцию скромного киоска до полноценного кафе. На расцвете франшизы сюда ходило много людей. Дверь автомобиля с щелчком открылась, и из нее вышла девушка. Вечно спутанные длинные волосы богатого бурого цвета, решительный, совсем слегка лукавый взгляд и неизменная обезоруживающая улыбка — Чиба была именитой актрисой, и таким людям, как она, никогда не приходится иметь нужду в столь малопрестижной работе, как ночной охранник. Она остановилась у дверей, старых, но тщательно вычищенных; равнодушно взглянув во мрак собственного отражения в стеклах, позволявшего, среди ночного рыжеватого рефлекса, разглядеть очертания холла, достала выданный ей ключ и ввинтила в замок. Дверь со скрипом отворилась. Ах, как много лет прошло с тех пор, как она со своей небольшой, но дружной компанией бывала здесь! Она теперь совсем старуха: в прошлом месяце ей исполнилось семнадцать. Боззи, Биби, Лурк и Чиба — это нерушимый квартет, команда разноцветных клоунов, дебоширов и творцов, впрочем, одинаково обожающих чудо аниматроники и свежую выпечку. Зайти сюда по выходным было неизменной традицией, но после переезда и исчезновения друзей Чиба навсегда забыла о ней, не пробуя восстановить самостоятельно. Полиция не обнаружила никаких улик. Ни тел, ни подозреваемых — известно, что трое ночью зачем-то пробрались в пиццерию и не покидали здание больше никогда. Еще тогда здание перевернули вверх дном, обыскали каждую комнату, но дело быстро замяли и больше не возбуждали, несмотря на многократные, но безуспешные заявления Чибы. Это мучило ее. Первое время она пыталась самостоятельно учредить собственное расследование, пробиваясь внутрь с остальными клиентами и с серьезным видом проникая в служебные помещения, но тщетно. Она стала уже и забывать, но жизнь не налаживалась и, видимо, бремя некоторой незаконченной истории, неразрешимой загадки, мешало ей продолжать спокойно жить. Так бывает: незакрытый гештальт, особенно такого масштаба, как больной сустав, ребро, ноющей МЫСЛЬЮ блуждает по расшатанным нервам, лишая сна. Это не мистика. Просто это неприятно саднило. На совместные фотографии было уже невозможно смотреть, слушать невнятную галиматью какого-нибудь Антона — господи, лучше бы оглохнуть, чтобы сосредоточиться на ускользаемой догадке или попытке выучить к постановке текст. Из-за недосыпа и хронической усталости игра получалась хорошая, но не гениальная, Чиба все время выходила из образа, так как потерянные друзья все всплывали в памяти. В одну из бессонных ночей ее посетило неожиданное желание повторной, более основательной попытки, разрешения и переосмысления ситуации. Быть может, ей удастся провести более тщательный анализ и быть может удастся убедить полицию в небезнадежности этого дела. Рассудив так и сравнив с нерезультативным дневным расследованием, она приняла логичное решение устроиться охранником на ночную смену. Бархатистый голос на другом конце телефонного провода с необыкновенной, даже подозрительной готовностью принял ее почти без расспросов и, видимо, она оказалась права, подозревая подвох в профессии с такой утечкой кадров. Вооружилась охранница цифровой камерой с яркой вспышкой и лапшой быстрого приготовления, чтобы в ночь не проголодаться. На часах еще двадцать три часа и тридцать минут, что означает, что до начала смены можно побродить, пока в комнатах не выключили последний свет. Нужно пройти через холл и коридор, чтобы попасть в главный зал. По помещению еще разносится сладкий аромат пончиков и кофе. Добро пожаловать на удивительное шоу Казу и его друзей! Невероятные аниматроники застыли на сцене, гордые своим многолетним хоть и незамысловатым, но благодарным трудом артистов. Вот белый мишка Мэдди, обитый кудрявой тканью, использующейся в коврах. Дешево, но никак не сердито: сочетание столь удачное, что выглядит, как огромный приветливый друг, манящий своей необыкновенной пушистостью в теплые объятья. Сняв с головы широкопольную шляпу, он замер в позе поклона, отведя в сторону лапу с микрофоном. Справа от него, поодаль сцены, в окружении штор запечатался дельфин Казу, харизматичный конферансье, взмахивая плавником с остроконечной тростью. Он, элегантный для мультяшного персонажа, со всей своей напускной галантностью, задорно и с искринкой подмигивал публике через монокль, сияя легкой ухмылкой. Чиба тепло улыбнулась ему, не сдержав позыв помахать в знак приветствия. На момент ей показалось, что Казу откликнулся: что механизм дрогнул, дешевый синий бархат вокруг хвоста зашевелился, выдавая движение стержней и шестеренок, но это было только видением, игрой воображения. Она вздохнула, по-братски похлопав робота по дельфиньему плечу и отошла к двери, но обернулась, задумчиво уставившись в пустое место на сцене. Она точно вспомнила: Мори, осьминог-клоун, подплясывающий в аккомпанемент шикарному голосу Мэдди, куда-то исчез. Чиба печально провертела мысль о том, что ничто не вечно и, пожалуй, старику давно пришлось отправиться по какой-нибудь легкой неисправности в ремонт, а то и, чего говорить, прямиком на свалку. Кафе не располагало бюджетами для учреждения хорошей проводки и достаточной безопасности, оттого и имело репутацию на три с звезды из пяти. — Вы, верно, новый охранник? — окликнул ее молодой мужской голос. Чиба обернулась на зов: к ней обращался парень в дутом костюме пингвина Фурса, чья голова, правда, была уже снята и говорило человеческое лицо. — А... Ага, — отчего-то растеряв всю свою непробиваемую решительность, будто пойманная с поличным за грязным делом, ответила Чиба. — Гм, ну, удачи. — внезапно удовлетворенный этим ответом, актер развернулся в сторону комнат для персонала. Чиба сразу очнулась и остановила его. — Что такое? — Часто ли здесь... Э, меняются ночные охранники? Актер замедлился, уставившись на нее долгим взглядом, будто сразу угадавшим мысль, предлагающую такой вопрос; теперь он, кажется, думает, как правильно отмазаться. Он нервно улыбнулся, ответив невпопад: — Вы знаете, это очень дрянное место. Если бы я не нуждался так сильно в деньгах, ни за что бы не полез сюда на работу. Мне нельзя говорить об этом, но... — Но ты... Э, вы, тем не менее, говорите, — вмешалась в его речь тихо Чиба, с фальшивым радушием оскалившись. — Со мной, совершенно меня не зная... Вы уверены, что это ничем вам не грозит. Почему? Парень промолчал, хмуро сдвинув густые брови на лоб. Он сделал несколько шагов к выходу, но остановился и, не оборачиваясь, произнес: — На твоем месте я бы скорее уволился. Сказал, как отрезал. Чиба бы и продолжила стоять, потеряено наблюдая, как открывается и закрывается дверь прочь из холла, как вдруг вспомнила, что ведь ей, в общем-то, в ту же сторону. — О дьявол, опять ты? — парниша вздрогнул, когда Чиба вновь замаячила в его поле зрения. — Нам ведь по пути. — Мне нельзя говорить. — Но почему ты мне хотел сказать? — Глаза красивые. — Да не умирают же у вас здесь охранники! — она нарочно поставила вопрос так неудобно, подозрительно щурясь. Сердце резко забилось от ужаса, когда актер остановился, глядя на нее не с раздраженным или усталым, но вдруг с паническим выражением лица. — Это только слухи, но, вроде, что-то не так с аниматрониками... — он сразу заглох, но Чиба умоляюще упала на колени, немо прося его продолжить, и он, слегка сконфуженный экспрессией, впрочем убежденный, продолжил. — Я слышал, что они одержимые, и что они сами ходят по кафе ночью. От души отлегло. Чиба усмехнулась снисходительно, щелкнув в пальцы. — Ах, ну, спасибо, что рассказал! Теперь я точно с ними справлюсь. Правда спасибо, — провозгласила она, забыв прикрыть веселый тон, про себя тем не менее думая о том, какие же бредни распространяют люди и какой же легковерный этот малый. Актер же, почувствовав насмешку, охладел и раздраженно добавил: — Я вообще никогда на ночной смене не был. Что просила, то и рассказал! Делай, что хочешь. И, отрезав любые возможности с ним переговора, коллега захлопнул дверь в гримерку. ...Неудобно. Чиба, не тратя сил на стыд или негодование по поводу обидчивости "пингвина", задрала рукав и взглянула на часы. 23:51 Пора бы уже и ей самой отправиться в офис.