Большая Маки

Когда они направились домой, Орчард Блоссом почувствовала облегчение оттого, что Эппл Блум знает правду и принимает это. А ещё, что они наконец-то могут поговорить без посторонних глаз. Было бы здорово наконец обсудить всё с сестрой и немного пообщаться с ней, прежде чем Орчард вновь превратится в Биг Мака. «Если, конечно, я этого захочу», – мысленно произнесла красная кобыла, неуверенно поглядывая на свою сестру. Ближе к вечеру они вместе сидели на холме возле их фермы и любовались закатом. Эппл Блум устроилась на коленях у Орчард Блоссом, и бывший жеребец обнимал кобылку, наблюдая за тем, как по небу растекается оранжевый свет. Солнце казалось каким-то далёким. Его лучи падали на сад, а в воздухе витал чудесный аромат яблок. Но кобыла не обращала на это внимание и просто любовалась закатом. Несмотря на все физические нагрузки и то, что она узнала, что зря сменила себе пол, а ещё, что её личность едва не раскрыли, это было отличное завершение этого довольно весёлого, но напряжённого дня. Однако энергетический напиток, который приготовила для неё Зекора, уже перестал действовать, и она почувствовала, что сильно устала. Глаза бывшего жеребца начали закрываться, и он уже хотел было погрузиться в глубокий сон, но тут услышал голос своей сестры: – Эй, Биг Мак, я… я хочу у тебя спросить. А ты… собираешься и дальше оставаться кобылой? Голос Эппл Блум прозвучал довольно тихо, будто ей было неловко задавать этот вопрос. Бывший жеребец на мгновение задумался над её словами. «Хочу ли я и дальше оставаться кобылой?» – повторил он в своей голове вопрос, на который у него не было однозначного ответа. С одной стороны он был совсем не прочь вновь стать прежним и вернуться к привычному образу жизни, когда он был сильным и мужественным жеребцом и работал на ферме. Но с другой, проведя эту неделю в теле кобылы, он открыл для себя множество новых и ни с чем не сравнимых эмоций и ощущений. Материнскую заботу, радость от ношения красивых нарядов, дружеские чувства при общении с Рэрити. – Рэрити, – вслух произнесла Орчард, вспомнив об ещё одном очень важном деле, которое ей обязательно нужно закончить перед тем как принимать окончательное решение. – Что? – спросила Эппл Блум, удивлённо на неё посмотрев. – А? Нет, ничего, дорогая, я тут вспомнил… эм… вспомнила, что должна сперва кое-куда сходить. Ты… ты не могла бы вернуться домой и сказать Бабуле Смит, что я слегка задержусь? – Конечно, а куда ты пойдёшь? – слезая с её колен, спросила кобылка. – К своей подруге, чтобы кое-что у неё спросить, – туманно ответила Орчард и, встав на ноги, быстро поскакала в сторону города. – Ясно, – задумчиво протянула Эппл Блум, и тут же крикнула: – Постой! Ты так и не ответила мне на мой вопрос! Однако Орчард Блоссом была уже далеко и не могла ей ответить, хоть и услышала её слова. «Отвечу. Обязательно отвечу, – упрямо склонив голову вперёд, подумала кобыла. – После того, как поговорю с Рэрити». И она, покинув яблоневый сад, выбежала на сельскую дорогу, держа курс в сторону бутика «Карусель».

***

– Рэрити! Рэрити, ты тут?! – несколько раз постучав в дверь бутика, громко спросила Орчард, от волнения нетерпеливо перебирая на месте ногами. – Да-да, одну минутку, уже иду! – услышала кобыла с той стороны приглушённый голос единорожки и вздохнула от облегчения. – Привет, что вы… о, это ты, Орчард, – открывая дверь, сказала Рэрити, от удивления слегка приподняв бровь. – Тебе что-то нужно, дорогая? – Да, нужно. Я хочу с тобой кое о чём поговорить. О чём-то очень важном, – необычайно серьёзным тоном сказала красная кобыла. – Вот как? Ну хорошо, заходи, – немного замешкавшись от такой интонации, кивнула белая единорожка, запуская её внутрь. Орчард Блоссом быстро зашла в бутик, и Рэрити закрыла за ней дверь. Внимательно осмотревшись по сторонам, земная пони спросила: – А где… – она повернулась к единорожке, – …где Свити Белль? – О, она пошла со Скуталу и Рэйнбоу Дэш в кафе-мороженое, чтобы отпраздновать их победу, а после сказала, что заночует в клубном домике Меткоискателей. А что? У тебя что-то случилось? – с беспокойством спросила модница. – С Эппл Блум всё в порядке? Я слышала, что у вас с ней произошёл небольшой конфликт после… – Не беспокойся, с Эппл Блум всё хорошо. Даже лучше, она отлично провела время и сказала, что безумно счастлива, что участвовала в состязании со мной, – тут же успокоил её бывший жеребец. – Фух, слава Селестии, – приложив копыто к груди, сказала единорожка. – А то я уж было подумала, что у вас что-то произошло. Она задумчиво наклонила голову. – Но если дело не в Эппл Блум, тогда зачем ты здесь? – Из-за тебя, – прямолинейно сказала Орчард. – А точнее, из-за поцелуя, что ты мне подарила перед состязанием. Стоило ей это сказать, как Рэрити тут же покраснела. – Ох, вот как? Ну я… я… – смущённо отведя взгляд от красной кобылы, промямлила она. – Рэрити! – прервала её Орчард. – Я ни в чём тебя не обвиняю! Однако… я хочу кое-что у тебя спросить. Кое-что очень важное для меня и прошу, ответь мне максимально честно, потому что от этого зависит… – она нервно сглотнула, – …моё дальнейшее будущее. От этих слов единорожка невольно напряглась, при этом не прекращая краснеть. – Х-хорошо, спрашивай, – заикнувшись, кивнула она. – Скажи, – сделав глубокий вздох, произнесла Орчард, – ты поцеловала меня не просто для поддержки, верно? Я… я тебе нравлюсь? Рэрити подняла голову и внимательно посмотрела ей в глаза. Какое-то время в бутике «Карусель» стояла мёртвая тишина, которую слегка разбавляло стрекотание вечерних цикад, доносящееся из открытого окна кухни. Наконец, Рэрити собралась с духом и еле слышно, но твёрдо ответила: – Да. «Да, я так и знала!» – тоже покраснев, подумала Орчард, с одной стороны, безумно обрадовавшись такому ответу, а с другой, всё ещё волнуясь, потому что ей нужно было задать другой не менее важный вопрос: – Как Орчард Блоссом или как Биг Мак? Рэрити вновь задумчиво посмотрела на неё, но на этот раз ответила намного быстрее: – Как Орчард Блоссом. И тут же вновь смущённо опустила голову. – Что ж… это… многое объясняет, – почувствовав, как у него подкосились ноги, сказал бывший жеребец, ощущая себя немного растерянным и взволнованным. Наконец он получил ответ на свой главный вопрос. Наконец он узнал, что не безразличен Рэрити. А точнее, не он, а Орчард Блоссом. И это открывало перед ним множество новых возможностей и… несколько дополнительных вопросов. – Выходит, тебе… нравятся кобылы? – немного помолчав, спросила Орчард. – Это… трудно объяснить. Может, давай с тобой пройдём на кухню и поговорим там за чаем? – Да, хорошая идея, – согласилась красная кобыла, чувствуя, что немного расслабляющего горячего напитка ей сейчас не повредит. Обе пони направились на кухню, где Рэрити заварила им чай и, выложив на стол тарелку с сахарным печеньем и пару чашек, осторожно разлила в них свежеприготовленный напиток. Орчард Блоссом сделала несколько длинных глотков, чувствуя, как дрожат её ноги в предвкушении нелёгкого разговора. По крайней мере, для Рэрити, которая была взволнована ничуть не меньше, а может, даже сильнее неё. – Не знаю, в курсе ли ты, но Эпплджек наверняка рассказывала тебе, как однажды я пыталась произвести впечатление на принца Блублада, – через несколько минут сказала единорожка. – Да, было дело. Она говорила, что ты пыталась познакомиться с ним на Гранд Галопинг Гала, но потом что-то пошло не так. – Ха, пошло не так, это ещё мягко сказано! – резко воскликнула единорожка. – Принц, который, как мне казалось, должен быть образцом благородства и изящества, на деле оказался типичным кантерлотским снобом, который думал только о себе и при общении со мной вёл себя как последнее ничтожество. Он толкал меня, не уступал место, требовал, чтобы я открывала ему двери. – Ого! Вот тебе и благородный принц, – сочувственно покачала головой Орчард. – Именно! Благородством там и не пахло! И когда мы расстались с ним, я на очень долгое время завязала со свиданиями, дорогая, потому что чувствовала себя разбитой и была не готова сделать очередную попытку. Она выпила немного чая. – Пока не увидела в журнале фотографию известного путешественника Трендерхуфа. Он был таким простым, но в то же время производил впечатление решительного, смелого и галантного жеребца, который точно не стал бы относиться к кобыле с пренебрежением. И этот образ вернул меня к жизни. Я очень долго по нему сохла. – Но потом выяснилось, что ему больше нравится Эпплджек, – припомнила Орчард момент, когда этот путешественник приехал к ним в город и начал строить глазки её сестре. – Верно! Он предпочёл меня Эпплджек! Меня! Красивую и изящную кобылу какой-то неухоженной… – начала единорожка, но тут же виновато ахнула. – Ой! Прости меня, пожалуйста. – Да ладно, я не обижаюсь, – примирительно сказала Орчард, съев пару печенек. – Я так понимаю, что этот отказ вновь стал для тебя тяжёлым ударом? – Ещё каким. Я была морально разбита и не хотела видеть никаких жеребцов. Они приносили мне только боль и разочарование. Я не желала больше ходить с ними на свидания и даже готова была… ну… попробовать что-то другое. Красная кобыла понимающе кивнула, догадываясь, что она имеет в виду. – Но потом я встретила тебя, – полностью допив свой чай и поставив пустую кружку на стол, сказала единорожка. – Собственно, я всегда о тебе знала, но я не думала, что ты окажешься таким… таким… – Каким? – спросила у неё Орчард. Рэрити протянула вперёд копыто и положила его на ногу земной пони. – Женственным, – закончила она. – Оу, – густо покраснев, протянула Орчард. – Извини, если это показалось тебе оскорбительным, но это правда. Раньше ты всегда казался мне типичным сельским жеребцом, который спит на сеновале, работает в грязи, приударяет за деревенскими кобылками. Но потом, когда мы с тобой решили заняться этим планом, я увидела настоящего тебя. Ты был не таким, как я представляла, не типичным грубым фермером. Ты был… была милой, доброй, заботливой… ах… нежной. Ты… прости, но я скажу тебе прямо, была куда большей кобылой, чем Эпплджек когда-либо сможет стать! От этих слов Орчард удивлённо всхрапнула. Она и не ожидала, что Рэрити видит её с такой стороны. – Кроме того, ты не просто была милой, ты решила, что хочешь стать кобылой, пусть и для того, чтобы помочь своей сестре, и я увидела в этом знак судьбы. Я поняла, что это всё не просто так. Ты – Орчард, словно была послана мне самими принцессами – идеальная нежная кобыла, с телом жеребца. И когда ты изменилась, я поняла, что не просто хочу тебе помочь… я хочу, чтобы мы были с тобой вместе. И сказав это, она нежно, но решительно сжала копыто земной пони. – Однако, всё это не имеет значение, – тут же печально прибавила она, опустив взгляд. – Ведь теперь, когда Состязание Сестёр закончилось, ты вновь захочешь стать жеребцом. Рэрити отпустила ногу Орчард и тихо всхлипнула. – И я опять останусь одна, потому что, как дура, влюбилась в образ, очень яркий и соблазнительный, но… такой же недоступный, как прежде. Она подняла ногу и аккуратно смахнула с глаза слезинку. – Ну это как сказать, – в этот момент улыбнувшись, произнесла Орчард Блоссом. – В смысле? – не поняла её Рэрити. – Кто тебе сказал, что я собираюсь возвращаться обратно? – с намёком прибавила красная кобыла. – Да, я, конечно, много думала об этом, и какая-то часть меня действительно желает опять стать жеребцом, но вот другая… Она встала со стула и, обогнув стол, взяла переднее копыто Рэрити в своё. – Хочет остаться кобылой. И я долго не могла решить, кем мне лучше быть, поскольку мне нравится как в теле жеребца, так и кобылы, пока… Орчард нежно посмотрела на Рэрити. – Ты не сказала мне, что я нравлюсь тебе как кобыла. А потому, я хочу остаться ею. – Я… ты… серьёзно? – удивлённо округлив глаза, сказала Рэрити. – Ты… ты готова пойти на это ради меня? – Ну да. Хотя отчасти я делаю это и ради Эппл Блум, для которой я стала практически мамой, но… – она посмотрела единорожке в глаза, – …твоя любовь ко мне тоже сыграла немаловажную роль. Ты тоже мне нравишься, Рэрити. И если для того, чтобы сделать тебя счастливой, я должна остаться кобылой, я это сделаю. Рэрити несколько секунд молча на неё смотрела, замерев словно статуя. Орчард даже начала волноваться, не сказала ли она что-то не то, как вдруг белая единорожка сорвалась с места и прыгнула в объятия Орчард. – Ура! Селестия милосердная! Спасибо, спасибо тебе, Орчард! Я… я не могу даже описать, как сильно я счастлива! Я так тебя люблю! – приговаривала она, осыпая покрасневшие щёки и без того красной кобылы чувственными поцелуями. Но внезапно она перестала ликовать и, отойдя в сторону, задумчиво посмотрела на Орчард. – Однако это не всё. Теперь, когда ты готова остаться со мной, нам осталось решить ещё один очень важный вопрос, – серьёзным голосом сказала она. – Вопрос? Какой вопрос? – не поняла земная пони. – Что нам делать с этим? – сказала единорожка, на секунду выйдя из кухни и вернувшись обратно с голубым пузырьком в телекинезе. – Это же то самое зелье, которое должно вернуть меня в прежнюю форму, – прищурившись, сказала Орчард. – Да, это зелье Зекоры, что способно превратить кобылку в жеребца, – внимательно посмотрев на жидкость и встряхнув её, подтвердила Рэрити. – Но теперь, когда оно тебе не нужно… его должна выпить я. – Что? Ты? Зачем?! – от удивления открыв рот, спросила Орчард. – Ну, думаю, для того, чтобы наши отношения стали… эм… более нормальными. Ты… и так уже пошла на большую жертву, решив остаться ради меня кобылой, а значит, и мне нужно кое-чем пожертвовать, чтобы твои родные и друзья, не говоря уже о простых жителях Понивилля, не подумали, что мы с тобой две извращенки. Она болезненно поморщилась, произнося эти слова, и Орчард это заметила. – Да? А ты… действительно этого хочешь? – спросила она у единорожки. – Хочешь стать жеребцом? – Нет, – отрицательно покачав головой, ответила Рэрити. – Но если для того, чтобы быть с тобой, я должна это сделать, я готова принести в жертву свою красоту… свою прежнюю жизнь. Она подняла взгляд на Орчард, и та увидела в её глазах слёзы. – Я действительно хочу быть с тобой. Хочу, чтобы ты была счастлива, и как Элемент Щедрости я готова пожертвовать самым дорогим, что у меня есть. Обещаю, что буду тебе самым заботливым и добрым мужем во всей Эквестрии. Что всегда буду любить тебя и оберегать, как и положено настоящему жеребцу. Такому, каким никогда не был Блублад и не захотел стать для меня Трендерхуф. Я обещаю. Она нерешительно посмотрела на зелье. – Или же ты не готова пойти на такое? Ты ведь всё ещё можешь выпить это зелье сама. Единорожка поставила пузырёк на стол. – Прошу, дорогая, прими это решение за меня. Я… я уже говорила тебе, что у меня не хватит духа сделать такой выбор самой, а потому пусть это будешь ты. Она медленно отступила назад и посмотрела на Орчард. – И не важно, что ты выберешь: дать его мне или выпить самой, я приму это решение и не буду осуждать тебя. И она с волнением уставилась на красную кобылу. «Что я решу? – взяв в копыто пузырёк и внимательно посмотрев на него, подумала Орчард. – Хочу ли я вернуться обратно и стать жеребцом или же дать его Рэрити и… лишить её самого дорогого?» Орчард не могла не признать, мысль о том, что Рэрити может стать жеребцом, немного удивила её, но и в то же время восхитила. Наверное, сказывалось её пребывание в теле кобылы, потому что она тут же представила себе, как её обнимают крепкие ноги белого единорога, и от этого испытала нешуточное возбуждение. Но если она примет это решение… то Рэрити будет несчастлива, хоть и обретёт ту, кто будет вечно её любить. А если Орчард захочет выпить это зелье сама, то точно разобьёт единорожке сердце. «Ох, что же выбрать? Что же выбрать?!» – мучительно подумала она, переводя взгляд с пузырька на Рэрити и обратно, пока её внезапно не осенило. Губы Орчард растянулись в улыбке, и она громко и чётко произнесла: – Рэрити, я приняла решение. – И какое же оно, д-дорогая? – нервно вздохнув, спросила единорожка. Но вместо ответа Орчард быстро оглянулась на открытое окно и с силой запустила туда пузырёк. Снаружи раздался звук разбившегося стекла. – Такое. Никому из нас не нужно его пить, ни мне, ни тем более тебе. – Но… но что… – удивлённо открыв рот, сказала модница. – Скажут другие? Знаешь, я подумала над этим и решила, что мне плевать. А тебе разве не плевать? – Плевать, полностью и на все сто процентов, – прошептала Рэрити, и на лице её начала расползаться широкая улыбка. – Вот видишь, а значит, никому из нас не нужно меняться, если мы этого не хотим. И раз ты хочешь остаться кобылой и при этом любить кобылу, то это твоё решение, и никто не вправе навязывать тебе что-то другое. Она подошла к единорожке и взяла её копыто в своё. – Ну, что скажешь, Рэрити? Согласна ли ты стать моей особенной пони? Рэрити с любовью на неё посмотрела и сказала всего одно, очень важное для них обеих слово: – Согласна. Как только это слово слетело с её губ, Орчард придвинулась ближе и нежно поцеловала единорожку прямо в губы, тем самым скрепив их решение быть вместе. – А ты, Орчард, готова провести со мной остаток своей жизни, как кобыла? – через несколько минут отстранившись от неё, прошептала Рэрити. – Ты же понимаешь, что тебе придётся многое объяснить своим родным, Бабуле Смит, Эпплджек… Эппл Блум. – Готова, – не колеблясь, кивнула земная пони. – И да, я понимаю, что первые несколько дней, скорее всего, будут для меня нелёгкими. Возможно, мне даже придётся на некоторое время переехать к тебе. – И я буду этому только рада, – хихикнула единорожка. – Но потом, я уверена, мои родные меня примут. Особенно Эппл Блум. Что-то мне подсказывает, что именно этого решения она от меня и ждала. – Что ж, это чудесно, дорогая. Ну тогда… – тут Рэрити бросила кокетливый взгляд сперва на Орчард, а после перевела его на дверной проём, посмотрев в сторону лестницы, которая вела в её спальню, – …пока мы здесь одни, может, скрепим наше решение не только поцелуем, но и… хи-хи… кое-чем ещё. – О… ты имеешь в виду… – вновь сильно покраснев, сказала Орчард. – Да, давай поднимемся ко мне в спальню и сделаем это. Займёмся любовью. – Конечно, – только и смогла ответить красная кобыла, испытав в этот момент нешуточный страх и… сильное возбуждение. – Только учти, я в этом деле совсем не опытная. Ну, в смысле как кобыла. – Хи-хи, я тоже, – подмигнула ей модница. – Но я уверена, что мы быстро во всём разберёмся. Так что не переживай, дорогая. И, сказав это, Рэрити взяла Орчард Блоссом за копыто и повела её к себе в спальню, где их ждала первая совместная ночь. Ночь тайн и открытий. Ночь, полная томных вздохов и признаний в любви. Ночь двух влюблённых друг в друга кобыл. Счастливый понец.