You caught Me in the tide ( And I caught you )

Чайник свистит, и привыкший к этому звуку Ризли ничуть не пугается, несмотря на то, что этот шум — единственный звук, нарушающий оставшиеся предрассветные часы ночи. Мужчина осторожно снимает старенький чайник с плиты. Перед ним стоят две чашки : одна принадлежит ему, а вторую он предусмотрительно приготовил для своего гостя. Но судя по тому, что тот ещё крепко спит в спальне, она не понадобится до наступления утра. Это конечно в том случае, если гость пробудет здесь достаточно долгое время. Герцог готовит чай в соответствии со своими стандартами, добавляя туда всего две ложки сахара. Закончив приготовления он медленно бредёт в свою комнату, держа в руках блюдце с чашкой на нём. Перед тем как войти, страж задерживается в дверном проёме, любовно рассматривая Нёвиллета, что распластался на его кровати. Свет, льющийся из коридора за спиной Ризли, красиво падает на силуэт спящего. Несмотря на обилие одеял, щедро предоставленных гостю, Нёвиллет где-то нашёл пальто управляющего и сейчас сладко сопел, уткнувшись в него. Эта вещь — единственное, что прикрывает его обнаженную фигуру. Следы их совместной ночи были хаотично разбросаны по бледной коже аристократа. Белоснежные волосы судьи растрепались и усыпали бо́льшую часть их ложа. Без сомнений, та лента, которой дракон обычно их подвязывал, затерялась где-то в куче одеял и разбросанной одежды. Что-то теплое и одновременно опасное, похожее на любовь, оседает в груди Ризли. Это же наконец заставляет его отмереть и пройти вглубь спальни. Мужчина осторожно присаживается на край кровати, стараясь не нарушить сон возлюбленного. Свободная рука поднимается чуть выше, оказываясь на щеке Нёвиллета, и проводя по ней костяшками пальцев. У стража перехватывает дыхание, когда юдекс ворочается во сне, но делает это только для того, чтобы сначала уткнуться носом в руку Ризли, а затем снова в воротник пальто. Герцог тихо фыркает. Он ставит свою чашку на край столика и наклоняется к своему возлюбленному. Целуя Нёвиллета в лоб, чувствует пряди волос цвета лунного света, которые щекочут его нос. Тот не просыпается, ещё глубже зарываясь в пальто. На лице Ризли мелькает мимолётная улыбка, прежде чем лицо судьи снова исчезает в мягком пухе воротника. Мужчина устраивается поудобнее на кровати, прислоняясь к изголовью, и берет оставленную на столе чашку. Вторая рука опускается на голову Нёвиллета, проводя по шёлку волос. Страж не хочет случайно потревожить сон гостя, но и не может не прикоснуться к нему. Он хочет провести с юдексом все их оставшееся время, прежде чем они снова вернутся к своим прямым обязанностям. Несомненно, ища тепла управляющего, судья придвигается во сне ближе. Его лицо прижимается к бедру Ризли, а сам Ризли на этот жест беззлобно усмехается, пряча улыбку за края своей чашки. Прилив нежности затапливает его, и рука, до этого гладящая дракона по волосам, опускается ниже и проводит по краю заострённого уха. О Архонты, даже во сне Нёвилетт краснеет от такого. Герцог допивает чай и вновь возвращает чашку на столик. Зевая, он аккуратно меняет своё положение с сидячего и протягивает руку через плечо судьи, чтобы накрыть их одеялом. Он знает, что пытаться забрать своё пальто — не лучшая идея. Кроме того, Ризли эгоистично ждёт того момента, когда на нём останется стойкий запах возлюбленного. Возможно, это будет единственным напоминанием о присутствии Нёвиллета, которым управляющий будет наслаждаться ещё некоторое время после сегодняшнего вечера. Поэтому он получше укутывает судью в пальто. Сам юдекс тоже явно не против этого, позволяя Герцогу осуществить свой план. Закончив, Ризли крепко обнимает спящего, притягивая того ещё ближе. Мужчина кладет подбородок на макушку Верхновного судьи и переплетает их ноги. Мягкое дыхание Нёвиллета начинает убаюкивать его.