Casus Belli

"Вот же черт, на что я трачу свою ебаную жизнь!" — сокрушался Альтаир, пытавшийся оттереть некогда белоснежную парту от засохших чернил. Злость переполняла парня, ведь вместо уборки в этой вонючей шараге он мог весело и задорно проживать свою жизнь. А ведь у Альтаира были мечты, да еще какие! Он мечтал с Кадаром, братом лучшего друга Малика, основать свою группу и читать реп про красивую жизнь, красивые машины и красивых женщин; мама с детства говорила, что у него чудный голос. Но папеньке, господину Умару ибн Ла-Ахаду, не понравился такой вариант развития событий, и после трех недель постоянной ругани Альтаир сдался и согласился поступить на юридический факультет, который закончил папочка и где раньше преподавал. Просто отпад, теперь все преподы будут либо заискивать перед сыном уважаемого человека, либо отымеют хорошенько во все возможные дыры. Да, ладно, чего уж плакаться, по крайней мере с ним рядом будет Малик, его ненавидящий весь мир друг. Альтаир рукой поправил волосы, падавшие на глаза, и посмотрел на Малика, который, видимо, решил закосплеить подметальную машину и работал веником так уседно, что еще чуть-чуть и пробьет дырку в полу. "Блять, откуда в нем столько энтузиазма?" — подумал про себя Альтаир и небрежно швырнув тряпку на пол. Сука, они, студенты юридического факультета одного из престижнейших университетов страны, должны стоять раком и драить аудитории перед началом учебного года! Кто не знает, для таких дел давно изобрели уборщиков! Да где это видано?! Это полный отстой, полная жопа, полное очко, как кому больше нравится. Вместо того, чтоб догуливать последние августовские денечки перед началом учебного дерьма, Альтаир, Малик и еще и другие студенты готовились к получению второй специальности в дипломе - "уборщик нежилых помещений". — Ну, что, парни, как дела? — услышав знакомый женский голос, Альтаир тут же схватил тряпку и начал тереть проклятую парту так сильно, как только мог. Мисс Мария Торпе, молодая преподавательница, а по совместительству очень красивая женщина, вскружила голову парню, едва он увидел ее в приемной комиссии еще месяц назад. Для Альтаира она была живым воплощением идеала женщины: брюнетка с выразительными голубыми глазами и розовыми пухлыми губами. Из-за жары Мария была одета в короткие джинсовые шорты с высокой посадкой, коротенькую майку, обтянувшую грудь, и свободного кроя рубашку; ее длинные ноги и прекрасное подтянутое тело заставило парня нервно сглотнуть и еще больше утвердиться в своем решении: эта шикарная женщина обязана быть его! — Все хорошо, мисс, я уже закончил подметать пол, — отозвался Малик, поднимая веник в руке. — Есть еще поручения для нас? Альтаир из-под лба зло посмотрел на друга: из-за его конченной привычки выслуживаться перед всеми, они не уйдут отсюда никогда; впрочем, если мисс Торпе будет с ними, но все не так уж и плохо, а, может, у него даже получится остаться наедине с этой красоткой... — Отлично, спасибо... эм... — Мария запнулась и поморщила лоб, силясь вспомнить имя студента. — Малик, — отозвался друг с блаженной улыбкой идиота. — Да, точно, Малик! — женщина лучезарно улыбнулась и подняла большой палец вверх. — Ты большая умница! Альтаир сжал кулаки. Умница, значит! Она даже имя его назвала, а в его сторону даже не глянула! Парень закусил губу: ну, ничего, снежная королева, завоюем и тебя, ведь чем труднее битва, тем слаще победа. — Так, а что это тут такое? — Мария тем временем задумчиво посмотрела на карнизы штор, которые никто не стирал еще со времен Крестовых походов; пауки наверху вполне комфортно себя чувствовали. — Парни, нужна швабра, чтоб паутину собрать. Кто может сбегать в подсобку в конце коридора? — Я! — Альтаир аж подпрыгнул на месте; что, одному Малику можно выслуживаться, более того, причина у него крайне уважительная. — Чудно, — ответила Мария, продолжая с тоской рассматривать старые шторы. — Буду очень признательна, Альтаир. Парень аккуратно сложил тряпку, чем вызвал неподдельное удивление Малика, и быстрым шагом вышел из аудитории, чувствуя, как разливается тепло в груди из-за того, что женщина мечты запомнила его имя.

***

— Сука, ну какой же ты идиот! — тихо и зло вырвалось у де Сабле, стоило только Ричарду затолкать его в узкую и тесную кладовку их горячо любимого учебного заведения, естественно, очень больно ударив француза головой об дверной косяк. С некоторых пор у высокоуважаемого декана Ричарда Плантагенета вошло в привычку вылавливать своего любимого преподавателя и пихать его в любые тёмные углы, которые попадутся на пути, не смотря на активные протесты профессора кафедры криминального права. — Ну, сколько можно, ты взрослый человек, не студент какой-нибудь, чтоб меня по углам зажимать, — понимая бессмысленность препираний, Робер решил использовать последний козырь. — Давай после пар на свидание сходим! — Вы посмотрите, как запел, — картинно возмутился Ричард, пытливо смотря в великолепные серые глаза любимого; Робер, гордо задрав подбородок, скрестил руки на груди и отвернулся; несколько незастегнутых верхних пуговиц черной рубашки притягивали взгляд к открывавшейся светлой шее. — А как же твое коронное "Нет Ричард, у меня много работы!" или "Нет, нас увидят!"? — Ты меня скоро своими выходками в могилу сведёшь, — проворчал де Сабле, по правде, не очень-то и сопротивляясь, когда его мягко взяли за тонкие запястья и прижали их к стене; хватка на них была почти невесомой, легкой, но сковывающей движение. Первый поцелуй в шею, нежный и спокойный. Обычно Ричард начинал с укусов, но сегодня у декана, видимо, было невероятно хорошее расположение духа. Он медленно покрывал легкими касаниями губ почти белую кожу. Робер тихо выдохнул, свёл брови к переносице и прошептал: — Боже, Ричард... — Да? — довольно протянул он, отстраняясь от чужой шеи и заглядывая в лицо мужчины, в котором теперь вместе с явным раздражением и лёгким гневом читалось желание продолжить; Плантагенет твердо решил, что сегодня он точно добьется своего и ничто в этой жизни не сможет остановить его сейчас, когда его руки уже неспешно расстегивают пуговицы на чужой рубашке. — Может, пойдем хотя бы в твой кабинет? — прошептал де Сабле, стараясь подавить стон, пока Ричард осторожно провел кончиками пальцев по его спине. — Нас ведь могут уви... — Брось, мне и тут хорошо, — между поцелуями и легкими укусами Ричард ехидно улыбался, уткнувшись носом в плече де Сабле, отчётливо ощущая раздражение его партнёра и слушая слишком мягко звучание на французском такие привычные ругательства, когда он подбирался пальцами к ремню брюк. Что же, Ричарду-то, конечно, было хорошо, ему не приходилось нагибаться ради того, чтобы люстра в ебало не лезла. А вот Роберу вместе с невероятно высоким ростом привалило и счастье ловить головой любой дверной косяк и лампочку в приделах досягаемости. Испытывая почти садистское удовольствие, Ричард прошептал: — Подумай, дорогой, кто нас может увидеть, в университете ведь никого нет, кроме... Неожиданно скрипучая дверь подсобки открылась, и де Сабле, нервно вздохнул и сполз по стенке, закрыв лицо руками от стыда. Ричард обернулся, испытывая ужасное раздражение от того, что какая-то тварь посмела прервать его, почти уже секс с профессором кафедры криминального права. Он, взбешенный наглым вторжением, готов был голову оторвать тому, кто сейчас стоял у него за спиной, не важно, будет ли это Сибранд, Мария или... Но за дверью оказался молодой паренек восточной наружности. Его ярко выделяли золотые глаза и полные губы, которые пересекались тоненьким светлым шрамом. Он был в белой футболке и, честно сказать, выражение его лица было таким искренне удивленным, не в самом лучшем смысле этого слова, будто он только что своими глазами увидел Второе пришествие Христа. Явно студент, слишком уж молод для преподавателя. Парень, собственно, стоял с широко распахнутыми от ужаса глазами, не сводя внимательного взгляда с Ричарда. — Чего хотел, утырок? — невозмутимо спросил Ричард, деловито поправляя костюм и приглаживая волосы, пока де Сабле тихо сокрушался о том, какой же это был ебаный стыд. Мальчик, который потратил несколько минут, дабы осмыслить вопрос, все же сделал невероятно умное лицо и выдал: — Швабру хотел, мисс Торпе просила... — только и смог выговорить он, теперь переведя взгляд уже на де Сабле. Ричард с видом абсолютного вселенского похуизма повернулся, чтоб выдернуть швабру откуда-то у Робера из-под бока и, задев ей случайно преподавателя, который неприминул возмутиться на сие действие. Швабра была торжественно и со всеми почестями вручена пареньку прямо в руки. Но тот все стоял и пялился попеременно, то на самого Ричарда, то на сидящего на полу Робера. — Че смотришь? — гневно спросил Ричард, и не успел пацан опомниться, как на его голову обрушился очередной вопрос. — Швабру взял? — Взял, — коротко ответил мальчик. — Ну так и уебывай отсюда, — Ричард махнул рукой в сторону, и студента тут же и след простыл, только и было слышно тяжелый топот чёрных кроссовок по полу. — Господи прости, ну и молодежь пошла, ни стыда, ни совести! Ему дали, что просил, а он стоит и пялится... — Ты конченый идиот, Ричард, — тихо отозвался де Сабле удрученно вставая с пола и отряхиваясь. — А я тебе, между прочим, говорил! — Ну ладно тебе, не занудствуй, — Ричард резко дёрнул того за край рубахи, не дав даже толком застегнуться, вытянув из подсобки, естественно не без удара лбом о дверной проём. — Пошли, вот сейчас нас точно искать будут.

***

— Так, Малик, смотри, теперь тебе... — Мария отдавала Аль-Саифу указания, где нужно еще протереть пыль, как в аудиторию зашел белый, как снег, Альтаир; Мария взволновано посмотрела на парня и быстро протараторила вопрос: — Божечки, что с тобой случилось? Альтаир медленно поставил швабру к стене и растерянно смотрел то на нее, то на Малика, который забыл, что от него до этого хотела мисс Торпе. — Там... Ну, где швабра... Два мужика... Один мне дал швабру, а другой... ну... он сидел, закрыв лицо руками, и что-то повторял про то, как всё это стыдно, — паренек заикался, пытаясь описать шокирующие события, свидетелем которых он поневоле стал. Мария некоторое время молчала, а затем подошла к Альтаиру, утешительно похлопала его по плечу и тихо сказала: — Мне нужно отойти не надолго. Разберитесь пока с паутиной, — и с этими словами она быстро покинула аудиторию.

***

— Вот какого хера, хочу у вас спросить? — от Марии за версту разило праведным гневом и абсолютно неприкрытой яростью; она стояла в кабинете декана, подперев руками бока, злобно зыркая то на Робера, то на Ричарда. Блядство, она так рвала задницу все это время ради того, чтобы их юридический гадюшник выглядел в глазах учащихся и их родителей хотя бы сколько-то прилично, но все коту под хвост! — Как так можно вообще? — Мария продолжала ругаться. — Нет, я правда всё понимаю, у вас любовь-морковь, но, еб твою мать, для кого придумали замки? Неужели нельзя было закрыться? Ричард и Робер молчали, не зная, что ответить; любые комментарии тут излишни. — Ну с Риччи все и так понятно, он конченным был, конченым и остался, но ты, Робби, - умный взрослый человек, кандидат наук, сука, а ведешь себя, как подросток с утренними поллюциями, — Мария говорила уже более спокойно; она уже давно приняла как данность тот факт, что взяла на себя функцию присмотра за этим фантастическим дуэтом, и ходила теперь за ними, как Цербер, чтобы эти двое в край не опозорились. — Да, как вы, господин де Сабле, себя ведёте? — начал незамедлительно кривляться Ричард, силясь передать манеру речи Марии, за что в него тут же полетела ручка, взятая с его же стола; мужчина лишь успел увернуться. — Выговор вам! — Ой, господин Плантагенет, а объяснительную надо писать? — недовольно зашипел де Сабле, застегивая, наконец, рубашку на груди, где алело несколько багровых отметин, поставленных не так давно Ричардом. — Балаган! — Мария тяжело вздохнула. — Ну, как так можно, Робби, ты напугал своего же студента, ты понимаешь? Повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стенке. — В каком смысле моего? — недоуменно уставился де Сабле на девушку. — Да в самом прямом, Робби, — Мария села на стол напротив профессора. — Ты теперь куратор у молодняка. — Постой, что значит я - куратор? — мужчина продолжал непонимающе смотреть на мисс Торпе; вообще де Сабле не мог вспомнить, когда это он успел изъявить желание выполнять роль воспитательницы в детском саду. — Боже, у тебя что, вся кровь из мозга в член прилила? Ты куратор группы ЮП-11, основная специальность "Адвокатура". А некоторое время назад у тебя произошло знакомство с одним из птенцов, — Мария из стопки документов, покоящихся на столе, выудила папку и, открыв её, начала громко читать. — Альтаир ибн Ла-Ахад, восемнадцать лет, группа ЮП-11, средний балл вступительных экзаменов 73. Мне продолжить? Робер и Ричард нервно переглянулись. Тут Робер и понял, что ему и Ричарду пришла полная безоговорочная пизда.