Призрак твоего гребанного бывшего.

Впервые в жизни Акито Шинономе жалеет об имени в собственном в паспорте. О рыжих, по-идиотски закручивающихся волосах и о этих тусклых серо-зеленых глазах. О загорелой коже и неприятных шрамах на плечах. О том, что он не был своим чудаковатым семпаем. Он бы никогда не подумал, что будет хотеть быть Камиширо Руи. Высоким, аристократично бледным, завидно красивым, с этими его голубыми прядями в фиолетовых волосах и сияющими на солнце желтыми глазами. Его полная противоположность сейчас была главной его мечтой. И причиной этому был именно Тсукаса Тенма. Ведь именно Руи были посвящены все мысли блондина. Акито чувствует приятные губы парня на своих, практически пробует на вкус клубничный бальзам для губ, прижимает к себе за талию так крепко, как может, но все равно не хочет быть собой. Потому что отчетливо знает, что Тсукаса никогда не полюбит его также сильно, как любит своего гребанного бывшего. — Ты ведь все ещё любишь его, да? — Люблю — А меня любишь? — Люблю — Сильнее, чем его? На этот вопрос Тсукаса так и не ответил. Да ему и не нужно, ведь Акито сам прекрасно все понимает. Понимает, ведь видит накатывающие на глаза парня слезы каждый раз, при упоминании Камиширо. Понимает, ведь Тенма отказался от выступлений на Чудо-сцене, лишь бы не вспоминать о нем. Понимает, ведь лично уводил Тсукасу от могилы. Могилы, на которой было имя человека, которым он хотел быть. Акито прекрасно помнит день, когда это началось. Он помнит, как его вечно веселый семпай появился на пороге школы с лицом темнее тучи. Как бессильно дошел до кабинета, сопровождаемый непонимающими взглядами других учеников. — А чего это с Тсукасой-семпаем сегодня? — удивленно спрашивает Акито, повернувшись к Тойе. — Понятия не имею, но у него ваза с цветами в руках… — обратил внимание Аояги, после того, как Тенма зашел в не свой класс. Встреченный удивленными учениками, он поставил цветы на парту, где обычно сидел одноклассник этих ребят. Камиширо Руи был явно запоминающимся учеником в этом классе, и сложив все в свой голове, класс удивлено ахнул, кто-то прикрыл рот рукой, кто-то опустил голову. Тсукаса оставил вазу с аккуратными незабудками, утер слезы рукавами кофты и покинул кабинет под жалеющие взгляды учеников. Всем всё стало понятно. В том числе и Акито. Весь остальной день проходил для всех как в тумане. Вся школа будто смолкла, пытаясь осознать происходящее. Камиширо Руи мертв, он больше не придет в эту школу. Больше он не появится в её коридорах, в её светлых кабинетах. Учителя сами тяжело приняли эту информацию, но тяжелее всего им было видеть Тенму. Близкий друг Камиширо в глазах учителей, его горячо любимый молодой человек в глазах друзей и одноклассников — Тенма казался отстраненным настолько, что казалось бы еще немного и он сам отправится вслед за Руи. К его несчастью, стремления жить в нем было больше. Поэтому так же без лица он отсидел все свои положенные уроки, хоть учителя и предлагали ему уйти раньше, а после отправился домой. За весь день он лишь перекинулся парой фраз с учителями и Тойей на перерыве. Аояги лишь хотел узнать больше о произошедшем, но внятного ответа, кроме как «я не хочу об этом сейчас говорить» не получил, поэтому лишь понимающе кивнул и вернулся к Акито что сидел неподалеку и следил за этим едва-ли состоявшимся диалогом. Так и началась новая временная рутина Камиямы. Со временем всё попыталось вернуться на свои места. Настолько, насколько это, конечно, возможно. Однако это крайне трудно, когда каждый ученик хранил в своем сердце теплое воспоминание о погибшем. И ещё труднее из-за того, что никто в школе так и не узнал, что с ним произошло. Никто, кроме учителей, Тенмы и Кусанаги. И, после одного эпизода, Акито с Тойей. Тсукаса старался сохранять лицо на чудо сцене, даже отыграл одно шоу. Но это было слишком тяжело. Механизмы, оставшиеся незаконченными, он забрал себе. Робо-Нене забарахлила, но никто так и не понял что с ней делать. Идеи для шоу отметались одна за другой, поиск нового режиссера успехом не увенчался. Эму и Нене, видя состояния их главной звезды, предложили ему отдохнуть от выступлений, пока они постараются на чудо сцене вдвоем. Тенма нехотя, но все же согласился, дав обещание, что обязательно вернется в строй, надо лишь потерпеть. Но обещанию не было суждено сбыться. Каждый поход Тсукасы в Phoenix wonderland заканчивались истерикой и очередным прокручиванием воспоминаний, связанными с Руи. Колесо обозрения напоминало про их первый поцелуй, горки — про счастливые свидания, а сцена… Сцена напоминала его. Каждая её деталь была так или иначе пересмотрена и переосмыслена механиком. Первая репетиция после перерыва была окончена использованием ещё функционирующих дронов. Не функционировал лишь один, и вопрос его починки и начал необратимый процесс. — Странно, почему этот дрон не взлетает, — бурчит Нене, пока Эму смеется с не самой смешной шутки Тсукасы. У сцены суетятся Тойя и Акито, готовящие проект в школу. — Нене-чан, все в порядке? — спрашивает Эму, успокоив свой смех. — Что-то не так с дронами? — Да, он не взлетает. Тсукаса, ты не знаешь, Руи ничего про них не говорил? — едва ли осознанно спрашивает Кусанаги, тут же закусывая губу и прикрывая рот рукой. Тенма заметно дернулся при упоминании имени «Руи», но попытался взять себя в руки. — Он… вроде говорил, что если дроны не летают, возможно дело в батарейках… — Тсукаса неуверенно подходит ближе к подруге, держащей в руках механизм, и осматривает его. Найдя съемную деталь, он открывает его, видя несколько крупных батареек. — Наверно, нужно просто вставить новые?… — Хорошо, я пойду поищу! — вызывается Отори, пока Тсукаса осматривает лежащего у него в руках дрона. На крышке изнутри была выпаяна маленькая звездочка. Неужели… *** — Чем занят? — спрашивает заинтересованный Тсукаса, выглядывая из-за плеча фиолетоволосого парня. Руи оглядывается на него и мягко улыбается. Чувствует чужие губы на своих и отвечает: — Доделываю новых дронов. Завтра испытаем их на репетиции, — Камиширо показывает ему небольшой пластиковый кусочек с выпаеной на нем звездочкой. — Это деталь от основного. Внешне он почти ничем не отличается от других, но при настройке он всегда будет выделен отдельно. Он — главный, от него будут поступать сигналы другим дронам. Тсукаса увлеченно слушает, подмечая мелкие детали, отличающие этот дрон от другого, лежащего на столе. Некоторые его детали имеют цветные полосы, верхняя часть выпирает чуть сильнее, а на внутренней стороне крышки, которую держит Руи, была та самая выпаянная звезда, замеченная Тсукасой раннее. — Руи, ты гений… — Тсукаса касается губами порозовевшей щеки механика и оставляет голову на его плече, внимательно наблюдая за тем, как Руи ловко вкручивает небольшие саморезы, закрепляя конструкции одну за другой. Тсукасе нравилось смотреть на парня, пока тот был занят работой. Особенно ему нравилось видеть искорки в желтых глазах, осматривающих любую созданную им вещь. Он находил это чем-то волшебным, и Камиширо был главным чудом. Ему в принципе нравилось смотреть на Руи. Смотреть на крепко держащие карандаш, рисующий всевозможные схемы или макеты в блокноте или прямо в школьных тетрадях, пальцы, на перепутанные пряди, распутывать которые было отдельным удовольствием, на сухие от ветра и отсутствия дополнительного ухода губы. *** Что Тсукасе не нравилось, так это ощущать слезы, стекающие по его щекам. Он кончиками пальцев проводит по выпаянной звезде, вспоминая блестящие глаза, смотрящие прямо на него. Вспоминает аккуратное касание губ, вспоминает приятное продолжение вечера, включающее в себя совместную покраску мелких деталей и просмотр слащавой мелодрамы. Дрон с шумом падает на сцену, а следом за ним на собственные колени приземляется Тсукаса. Он крепко прижимает робота к себе, заливаясь слезами и не обращая ни малейшего внимания на подбежавших к нему Нене, Тойю и Акито. Сейчас все внимание сосредоточено на сжимающих конструкцию пальцах и попытках выровнять дыхание, не сорваться на крики. — Тсукаса, дыши, — просит кто-то из окружающих его людей, но в голове вновь проносится голос любимого. *** — Тсукаса, дыши, — просит Руи, прижимая к себе трясущееся от рыданий тело, — Все хорошо. — Ничего не хорошо, Руи, как ты не понимаешь, — голос Тенмы хриплый от продолжительной истерики, — я не знаю что мне делать. Не знаю, не знаю, не знаю… Все, что Тсукаса может, это из раза в раз повторять одну и ту же фразу. Тело вновь сотрясается, вынуждая ладонь на спине вздрогнуть. Руи потрескавшимися губами касается сначала макушки парня, позже оставляя едва ощутимый поцелуй на его лбу. *** Тсукаса чувствует чьи-то ладони на своих плечах. Касания отличаются от касаний, которыми полны его воспоминания. Он поднимает голову, покрасневшими глазами встречается с обеспокоенным взглядом своего кохая. Оливковые глаза Акито оглядывают лицо парня, большими пальцами он утирает слезы на его щеках. Тсукаса вздрагивает, ведь Руи делал также. Акито нервно оглядывается, позже вновь возвращая взгляд на семпая. — Тсукаса-семпай, дыши. Не успел Тсукаса вновь окунуться в воспоминания, как обратно подбежали Тойя и Эму, позвавшие Нене и принесшие бутылку воды. Девочки тут же вытеснили Шинономе, обращая внимание Тсукасы на себя. Тойя протягивает ему бутылку воды, а дыхание Тсукасы вновь сбивается. — Тсукаса, дыши. Теперь параллельно с голосом Руи, эта фраза звучит беспокойным голосом Акито. — Нет, я не знаю, я не знаю, — словно в бреду Тсукаса по старой привычке повторяет одну и ту же фразу. Обычно, после нее, руки Руи крепко прижимали Тсукасу к себе, шепча что-то успокаивающее на ухо. Нене и Эму частенько становились свидетелями таких сцен на репетициях, но сейчас они совершенно не знают что делать и лишь удивлено хлопают глазами. — Акито-кун, он вроде успокаивался пока ты был с ним, сделай что-нибудь, — Эму смотрит на рыжего полными надежды глазами. Акито широко раскрывает глаза и пару раз моргает, пытаясь понять, правда ли Отори это сказала или у него галлюцинации. — Я? — он показывает на себя пальцем и, получив кивок со стороны Эму, поворачивает голову к Тойе. Аояги лишь согласно кивает: — Отори-сан права, — говорит он. — Вспомни, что ты ему говорил. Это действительно может помочь. Акито неловко мнется, но все же вновь подходит к семпаю, присаживаясь перед ним на корточки. Он аккуратно кладет ладонь на хаотично движущееся плечо и пытается позвать его по имени. Тсукаса продолжает повторять одну и ту же фразу, сжимая дрона в руках. Однако стоит второй ладони Акито накрыть его щеку, поднимая на себя покрасневшее лицо, а до ушей донестись короткому «Тсукаса-семпай, дыши, ты же это можешь?», Тсукаса лишь мелко трясется. Дрон выпадает из рук, которые тянутся к Акито. Шинономе осознает ситуацию лишь когда тонкие руки семпая обвивают его шею, а в плечо утыкается мокрый нос. «Я не знаю что мне делать» — слышится уже знакомая, но теперь дополненная фраза из уст Тенмы. «Я не знаю что делать теперь» Акито опешил, но все же постарался взять себя в руки. Он крепко обнял Тсукасу, поглаживая его по спине. «Я так скучаю по нему» — слышится у уха. «Я так виноват, это все из-за меня» — Ты ни в чем не виноват, Тсукаса-семпай, — пытается успокоить его Акито, хотя понятия не имеет в чем себя винит Тсукаса. Но парень продолжает твердить одно и то же, обвиняя себя в чем-то, до тех пор, пока по залу не раздается тихое: — Это я виноват, что его больше нет. *** Дождь с новой силой бьет по окнам, сопровождаемый громкими раскатами грома и тревожным гулом машин. Дверь комнаты с громким хлопком закрывается, и парень обессилено падает на кровать, не обращая внимание на вопросы матери и младшей сестры. «Как же я устал…» — думает Тсукаса, доставая телефон из кармана джинс. Заходит в социальные сети, тут же открывая переписку со своим парнем. Обычно Руи пишет ему когда возвращается домой с репетиции, но сейчас от него ни сообщения. Тсукаса понимает, что сказал лишнего из-за их ссоры, поэтому считает, что заслужил это. «Руи, я был не прав» — признается Тсукаса, в надежде, что парень ответит на его сообщение. Но ответ не приходит ни через минуту, ни через пять, ни даже через час. «Руи?..» «Давай поговорим, пожалуйста» «Я понимаю, что поступил неправильно» «Я наговорил ерунды, прости» «Прошу тебя, не делай глупостей» Ответа все так же нет, но на какое-то время аккаунт Камиширо отмечается в значком «в сети». Тсукаса пишет ещё пару сообщений, но парень даже не читает их. Но ему пишет Нене, говоря, что Руи пишет ей и он, кажется, пьян. «Пьян?.. Но Руи никогда не пил, у него не самое лучшее отношение к алкоголю» — тут же задумывается Тенма, начиная писать парню с новой силой. Наконец, у сообщений появляется надпись «прочитано» и Тсукаса перестает писать ему, ожидая ответа. Ответ приходит спустя несколько секунд, содержа в себе лишь краткое «прости», после чего аккаунт вновь выходит из сети. «Руи» «Руи, все хорошо, просто давай поговорим» «Руи, куда ты опять ушел?» «Руи» *** — Если бы не я, он был бы здесь! — голос Тсукасы становится громче, а Акито чувствует, как его трясет вместе с семпаем. — Это я во всем виноват! Мне стоило держать свой язык за зубами, это я во всем виноват! Я должен был быть на его месте! — Нет-нет, семпай, ты там, где должен быть, — Акито вздрагивает и кладет ладони на плечи Тсукасы, отодвигает его и, мельком оглянувшись на стоящих в ужасе ребят, смотрит ему в глаза. — Уверен, ты ни в чем не виноват. То, что случилось с Ка… с Камиширо-семпаем, это просто несчас- — Это не был несчастный случай, это моя ошибка! — голос Тенмы срывается на крик и он запускает пальцы в волосы, крепко сжимая их. Локтями упирается в колени и плачет громче, снова повторяя, что это было его ошибкой. — Это я виноват в том, что случилось с Руи! Я наговорил глупостей! А он послушал, потому что любил меня! Он любил меня, а я… а я… — О чем ты говоришь, Тсукаса-кун?… — Эму сильнее сжимает руку Нене, смотря то на Тсукасу и Акито, все так же сидящих посреди сцены, то на Нене, то на Тойю. — Разве, ты виноват в том, что он… Девушка ойкнула и закрыла рот рукой. — В том что он что? — обернулся на нее Тойя, после встречаясь взглядом с Акито. Шинономе ничего не понимая также уставился на своего партнера. — Он… Тсукаса нашел его в ту ночь… — начала Нене, но её перебил охрипший голос Тсукасы. — Я виноват, я должен был остановить его раньше. Все вновь оглянулись уставились на него. Нене отпустила руку Эму и подошла обратно к Тсукасе, присаживаясь рядом с ним, позволяя Акито подняться на ноги, которые порядком устали от неудобной позиции. Нене приобняла Тсукасу, который, в свою очередь, уткнулся в плечо ей. — Я нашел его в его комнате. Я все ещё не могу развидеть его. То, как он висел и… я знал, что он просто послушал меня, потому что… я… Акито и Тойя снова шокировано переглядываются. Осознание произошедшего медленно начало приходить к ним, пока они продолжали слушать то, что говорил Тенма. — Потому что я сказал ему сделать это… *** — Тсукаса, послушай, прошу! — Нет, Руи, я устал от этого! — Я все сделаю, только скажи что.. *** — Потому что я сказал слишком много. Я сказал не подумав, а он… *** — Может, тогда, умрешь ради меня? *** — А он сделал это.. Тишина, прерываемая лишь всхлипами Тсукасы, давила. Все пытались осмыслить слова Тенмы, пока сам Тсукаса, кажется, начал осознавать, что он наговорил. Дыхание его постепенно начало выравниваться, пока он продолжал находиться в объятиях Нене. Окончательно тишину прервал Шоуске, подошедший к сцене, со словами: — Мы услышали крики, у вас все в порядке? — оглянувшись, он заметил слезы на глазах сначала младшей сестры, а после и всех остальных. — Что случилось, Эму? — Это долгая история, — ответил за нее Тойя, пока Эму пыталась утереть слезы рукавами кофты. *** Новые подробности смерти своего семпая никак не покидали голову Акито. Он думал о сказанном Тсукасой весь тот вечер, всю ночь, на уроках ближайшую неделю.Откуда-то появилось невероятное желание охранять Тенму от его собственных мыслей, желание окружить его заботой. Желание спасти его из видимого отчаяния. После того случая, Тсукаса извинился перед ним и Тойей, и больше эта тема не поднималась. Но Акито хотелось знать больше, хотелось знать, что все же случилось с Камиширо. Но тревожить Тсукасу не хотелось. Он и так достаточно настрадался. Что удивляло Акито еще больше — Тсукаса сам начал говорить с ним больше. Он начинал почти каждый их диалог, звал его на крышу во время обеденного перерыва. Они молчали, но Шинономе не жаловался. С Тсукасой даже тишина была комфортной. Поэтому он шел за ним. Со временем их встречи перешли с обеденного перерыва на внешкольное время. Они начали говорить. И говорить, на удивление, много. Акито и сам не знал, что у них может быть так много общих тем для диалогов. И что Тсукаса настолько разносторонняя личность. Акито все больше хотелось защищать семпая, когда тот начал чаще говорить о себе. Ему удалось больше узнать про семью Тсукасы, про его сестру. И ещё немного про Руи. Совсем чуть-чуть, часть из этой информации он уже знал, но заставлять Тсукасу говорить про Руи казалось неправильным, просто потому, что Акито быстро улавливал изменение в голосе собеседника. Тсукаса чаще говорил про репетиции, которые он перестал посещать, про Кусанаги и Отори, которые писали ему и спрашивали про его состояние. Тсукаса же в ответ спрашивал про Эну, спрашивал про группу, и Акито по началу не хотел ничего ему рассказывать, но все же рассказал. Рассказал про сестру, про знакомство с Тойей и с их подругами. И в какой-то момент Акито чувствует, что тонет. Тонет в чувствах к своему семпаю. И поначалу действительно пугается их. Пугается своего желания прижать Тсукасу к себе, пугается желания видеть его каждый день. Пугается желания поцеловать его губы, пугается желания сцеловывать слезы, появившиеся на щеках Тсукасы, когда он все-таки рассказал про Руи. Рассказал не поверхностно, как упоминал раньше. Они сидели в комнате Тсукасы, попивая горячий шоколад и отдыхая от физики, с которой он согласился помочь своему кохаю. В один момент из его уст прозвучала фраза: «Я помню, как Руи объяснял мне это», за чем последовала немедленная реакция в виде обеспокоенного взгляда Акито и странного молчания со стороны Тсукасы. На удивление Шинономе, Тенма лишь ненадолго замялся, но после продолжил объяснять тему, сумев даже достаточно быстро побороть дрожь в голосе. Но в итоге, по окончанию их "занятия" Акито наконец спрашивает о Руи. Спрашивает то, что действительно волновало его те два месяца, что прошли с той сцены в парке. — Что произошло, между тобой и Камиширо-семпаем? Тсукаса тяжело взглядывает, но рассказывает. Рассказывает во всех деталях, начиная с их ссоры, заканчивая тем, что на эмоциях сказал ему. *** — Я все сделаю, только скажи что… — Может, тогда, умрешь ради меня? *** — Я сказал это на эмоциях и осознал это лишь когда пришел домой, но… — Тсукаса громко всхлипывает, чувствуя, как его сильнее обвивают руки кохая. — Я писал ему, Акито. Я извинялся, я просто хотел поговорить с ним, но было уже поздно… *** — Тсукаса!? — удивленно встречает его фиолетоволосовая женщина, хорошо ему знакомая. — Камиширо-сан, где Руи? — с порога спрашивает Тсукаса, едва сдерживая слезы. — Он ушел к себе в комнату сразу после репетиции, как обычно. А что такое? — удивленно спросила женщина, не находя ничего подозрительного в таком поведении сына. Тсукаса, ничего не ответив, пробежал мимо нее прямо в комнату парня, но… *** — Я опоздал. Я сглупил, я должен был прийти раньше. И вся эта ссора… она была такой бессмысленной и если бы не я, то он был бы сейчас здесь. — Он?… — Он повесился, — озвучивает Тсукаса, вынуждая Акито нервно дернуться. — Я первый увидел его. Если бы не его мама, я бы вцепился в него. Я… не знал что мне делать. И, если честно, все еще не знаю… — Но ты продолжаешь жить, продолжаешь радовать своих близких. Уверен, он бы этого хотел, — неумело, но со всем старанием пробует поддержать его Шинономе. — Он хотел делать шоу, — тихо произносит Тсукаса. — Хотел окончить школу, связать свою жизнь с театром и со мной. Он был готов идти за мной куда угодно. Он любил меня, а я… а я… — Ну-ну-ну, семпай, — Акито позволяет Тсукасе уткнуться в свое плечо, смачивая футболку слезами. — Это был его выбор. — Я так перед ним виноват, Акито… — неразборчиво шепчет Тсукаса, не в силах говорить громче. — Мне стыдно за то, что я сказал тогда и стыдно за то, что чувствую сейчас. — Что ты чувствуешь, семпай? — Я… я все еще люблю его, но я хочу двигаться дальше, — признается он. — Я понимаю, что он бы хотел, чтобы я не зацикливался на нем, но мне ужасно стыдно. — Если ты действительно этого хочешь, то тебе стоит действовать, Тсукаса-семпай, — Акито аккуратно поглаживает Тсукасу по спине. На этом наступает уже привычная тишина, но в ней Акито комфортнее, чем раньше. И в этой тишине Акито понимает, насколько он влип и как глубоко потонул в своих чувствах. Ведь знает, что даже если они окажутся взаимными, ему будет трудно. И Тсукасе будет трудно. Возможно, они будут обречены остаться в своих счастливых чувствах несчастными. Но Шинономе выбрасывает эти рассуждения из головы, позволяя себе просто наслаждаться таким близким контактом с Тсукасой, храня в глубине души его доверие. Через какое-то время, этот их диалог он начал считать ключевым в их взаимоотношениях, ведь Тсукаса… изменился. Опять. Впервые после смерти Руи Камияме удалось услышать уже не такое привычное, но все еще яркое «Будущая звезда», увидеть сияющие глаза Тенмы и застать его с кем-то, помимо Акито, в обеденный перерыв. А ещё он начал общаться с Акито ещё больше. Что безусловно не могло не радовать. Они гуляли вне школы, ходили друг к другу на ночевки, становились ближе и ближе, заставляя Акито все больше тонуть в своем желании прикоснуться к губам своего семпая. Тсукаса все больше показывал себя с другой стороны, научился стойко держаться в разговорах про Руи, не впадая в истерику. И в один момент Акито не смог сдержаться. Не смог противостоять собственному желанию. Поэтому, сидя в своей комнате, слыша размеренное дыхание Тсукасы, который пришел к нему после сообщения «я хочу с тобой поговорить», он сдается. — Я не знаю, правильно ли то, что я чувствую, — берет ладонь Тсукасы в свои руки, опуская взгляд. — Я знаю, что могу звучать эгоистично, что ты все ещё любишь его, но я хочу верить, что все, что происходит между нами, для тебя не шутка и… я хочу быть для тебя чем-то большим, я… — Акито запинается, недолго молчит, и слышит, как Тсукаса тихо произносит его имя. — Я хочу чтобы ты любил меня, потому что я люблю тебя. И я надеюсь, что мои ощущения меня не обманывают, и что ты тоже что-то ко мне чувствуешь. Какое то время они снова сидят в тишине. Такой привычной, такой комфортной. Им не надо ничего говорить, тишина была им лучшей компанией. Акито чувствует, как страх накрывает его с головой. Он сказал лишнего. Лучше бы он молчал дальше, держа свои чувства в себе и продолжая в них тонуть. Хотя, с другой стороны, лучше их пути разойдутся сейчас, чем ждать, пока Акито пойдет ко дну. Он медленно поднимается с кровати, на которой они сидели. — Ладно, мне… не стоило, это было лишним, и… — Акито, — окликает его Тенма. Шинономе поворачивается, ожидая, что Тсукаса скажет что-то из разряда «Прости, мы не можем быть вместе» или даже «Конечно, как можно не влюбиться в такую звезду, как я», но вместо этого он чувствует нежные губы на своих, руки обвивающие его шею и пальцы, зарывающиеся в его волосы. Ладони Акито аккуратно ложатся на талию Тсукасы, боясь надавить слишком сильно. «Ничего не понимаю» — думает Акито, но не отстраняется, позволяя себе больше находиться в этом моменте и уже более настойчиво отвечать на поцелуй. Губы семпая мягкие, такие приятные, что Акито совершенно не хочет отстраняться. Первым отстраняется Тсукаса, перемещая руки на плечи Акито и заглядывая ему в глаза. Акито смотрит на него в ответ, совершенно не зная, что говорить. Оба неловко молчат, но Шинономе все же находит в себе силы спросить: — Что… что это значило? Тсукаса заметно краснеет, отпускает взгляд, напоминая себе Акито несколько минут назад. — Я рассказывал тебе, что хочу двигаться дальше. Когда я говорил, что мне стыдно за свои чувства, я говорил про чувства к тебе, Акито, — наконец, Тенма поднимает голову, вновь позволяя их взглядам пересечься. — Я не был уверен, что то, что я чувствую — правильно, потому что… Я всё ещё люблю Руи, я не уверен, что вообще смогу его отпустить, но я не хочу оставаться один, тем более, когда я чувствую что-то к тебе. Я тоже люблю тебя, Акито, но я не хочу, чтобы мои чувства к Руи стали бременем для нас обоих и пропастью между нами, поэтому старался замять их. Я… боюсь что я поспешил… — Семпай, — окликает его Акито, рукой нежно проводя по его щеке. — Если это то, что ты чувствуешь, то тебе не должно быть стыдно. Тсукаса не нашел, что ответить, поэтому просто обнимает Акито, уже привычно утыкаясь ему в плечо. Акито был в полнейшем смятении. Он не знал, что ему думать. Они влюблены друг в друга взаимно, остальные слова Тсукасы практически прошли мимо его ушей, он услышал то, что хотел. Их губы соприкасались, они делят это сбитое дыхание на двоих. — Тсукаса, я… — Акито снова мнется, не выпуская того из моих объятий. — Я хочу быть с тобой. Я пойму, если ты скажешь нет, но… — Ты уверен в этом, Акито? — перебивает его Тсукаса. — Уверен, что хочешь встречаться со мной? Это не будет легко, я понимаю, но… у меня нет причин отказывать тебе, потому что я разделяю твои чувства. — Уверен, семпай, — отвечает Акито, ненадолго отстраняясь, но лишь для того, чтобы снова коснуться своими губами губ Тсукасы. Ощущение сжимающихся на плечах пальцев и сминающих его уста губ пьянят настолько, что все мысли покидают ранее забитую ими голову Акито. На их место временно приходит пустота, после медленно наполняемая умиротворением и Тсукасой. И так начинается новая глава в жизни Акито, которую ему трудно охарактеризовать в нескольких словах. Часть его, зацикленная на собственных чувствах и окружившей его романтике, вызывала то самое ощущение порхающих в его животе бабочек. Он начал встречаться с Тсукасой, отношения дали ему ещё больше сил и мотивации, тренировки стали проходить с новой силой, а их группа наконец начала обретать большую популярность. Казалось бы, что вообще может пойти не так? Но розовые очки-сердечки разбились о стену реальности, настигнувшей Шинономе. Встречаться с человеком, все ещё не отошедшим от прошлых отношений — тяжело. Ужасно тяжело. Еще хуже, когда ты об этом поначалу не осознавал это до конца. Акито действительно думал, что со временем станет лучше. Но лучше не становилось. Тсукасе по прежнему было тяжело, хоть он и пытался не показывать вида. Репетиции труппы так и не были возобновлены, а походы в Phoenix-wonderland чаще всего оканчивались истерикой Тенмы. Но Акито терпел. Терпел, утирал чужие слезы, нежно поглаживал по спине и призывал дышать, пока Тсукаса в очередной раз корил себя за сравнение Шинономе с Руи. Потому что он все еще помнит касания потрескавшихся губ Камиширо, сравнивая их с такими же сухими, но не царапающими, губами Акито. Потому что помнит заботливые слова, которые так легко сходили с его уст, словно он был рожден успокаивать людей, в то время как Акито трудно было выражать свои мысли, но он старался, и старался ради него. Потому что Акито любит его. Потому что знает о том, что никогда не заменит Тсукасе Руи, но он хочет его заменять. Со временем осознает, что в их отношениях есть третий человек, но ничего не сможет с этим поделать, потому что этого парня вот уже как полгода нет в живых. И Акито плохо от собственных мыслей о том, как сильно он устал. Устал быть на втором месте даже для Тсукасы. Тогда он не до конца знал, во что ввязывается. Догадывался, но отрицал, на что они обречены. Хотя в глубине души он прекрасно понимает, что даже если бы знал, все равно бы в это ввязался. Потому что любит. Любит до боли, скрежещущей в самом сердце, до разбитых о стены костяшек. И Тсукаса любит, но не так сильно. Да, скрывает. Да, говорит что любит сильно, безумно сильно. Потому что понимает, что как только признается, что все ещё любит Руи, расстаться — будет лучшим решением. Но оба этого не хотят, потому что слишком сильно привязались друг к другу. И все, что остается Акито, это в очередной раз приходить домой и срывать злость на стене или самом себе. Злость от собственной беспомощности, злость на самого себя, но больше всего он ненавидит себя за злость на Тсукасу. Потому что он даже представить себе не может, как тяжело Тсукасе, и может лишь эгоистично утопать не только в собственных чувствах, но в ревности. В ревности к человеку, которого нет в живых. И он ненавидит себя за это, но не может об этом рассказать. Он отвечает что «Все хорошо», целует уже породнившиеся ему губы с клубничным бальзамом, и борется с кричащими внутри него чувствами, всегда ощущая где-то рядом уже надоевшее чувство, будто везде есть он. Чувство, будто с каждым местом, окружающем их, у Тсукасы есть минимум одно воспоминание, связанное с Руи. И это гниющие в нем осознание превращается в мысль о том как сильно он ненавидит гребаного бывшего своего настоящего парня, и то, как сильно он хочет им быть. Потому что он хочет быть первым для Тсукасы. Он хочет знать, что он в приоритете. Он хочет, чтобы думали только нем, делили все сокровенные моменты на двоих, а не на троих. Но не сможет. Никогда не сможет. Поэтому терпит. Терпит и любит. И готов смириться с тем, что их всегда будет трое. Он, Тсукаса и призрак его гребаного бывшего.