Там, где мама жива

Даже не стоит смотреть на значения, что выпали на костях, подкинутых Хуа Чэном. Наследный принц и без того знал, что там окажется пара шестерок. – Сань Лан хочет показать мне что-то новое? – едва поспевая за супругом в открывшийся проход, спросил Се Лянь, имея в виду какой-нибудь таинственный закоулок в Доме Блаженств. – Ага, что-то новое, – хищно улыбнулся Хуа Чэн, и его лицо тут же скрыл мягкий шёлк мглы. Его Высочество даже решил было, будто ему померещилось, если бы в следующий миг прохладные пальцы не ущипнули его за бедро. – Сань Лааааан!.. – но не успел принц закончить свой укор в сторону супруга, как тот прижал его к стене. У Се Ляня даже не осталось времени, чтобы рассмотреть убранство комнаты. Да и приятный полумрак не способствовал подробной экскурсии. Лишь несколько часов спустя, проваливаясь в сон, Се Лянь снова задался вопросом: что это за место. Завтра он непременно спросит об этом Хуа Чэна. Завтра... Проснулся Се Лянь от яркого света, что бил из незашторенного окна. Он не ожидал, что у этого подземелья вообще окажутся окна. Они ведь точно спускались прошлым вечером вниз. Все глубже и глубже погружаясь под Дом Блаженств. Се Лянь продолжал жмуриться и морщить нос, попутно, пытаясь нашарить руку Хуа Чэна. Сейчас бы закатиться ему под бок и, вдыхая аромат, родного тела, досмотреть последний сон. Но супруг, как назло, оставался недосягаем. Ни руки, ни живота, на который можно было бы закинуть бедро и нарваться на нежданную ласку. Се Лянь все же заставил себя разлепить глаза. «Ого, комната явно больше той, что была вчера,» – пронеслась первая мысль. «Может, Сань Лан перенёс меня куда-то, пока я спал?» – тут же возникла вторая. «Дворец!» – как гром среди ясного неба мелькнула третья. Путаясь в одеяле, наследный принц вскочил с места и тут же чуть не рухнул на пол. Постель во время сна обернулась узлами вокруг его ног. Распутывать было некогда. Остаток пути до маленького чайного столика из красного дерева Се Лянь преодолел на карачках. Задуматься о том, как выглядит в этот момент не давала застывшая кровь в жилах. Дворец из сусального золота. Почти как тот, что Сань Лан строил перед его первым появлением в Доме Блаженств. Принц слегка стукнул подушечкой пальца по основанию. Но дворец не рассыпался и не дрогнул. Не тот. Его дворец. Его дворец, заботливо склеенный матушкой! Словно от осознания, путы простыней сами собой ослабли, и Се Лянь перешагнул через них. Попятился. Он не видел это место со времен своего первого вознесения, потому и не признал сразу. Роскошно обставленные покои Его Королевского Высочества. Гобелен на одной из стен с изображением какой-то давно забытой легенды. Игрушки и книги наследного принца. Это больше напоминало дурной сон, нежели сюрприз. Теперь к Сань Лану столько вопросов. Например... зачем он это сделал? Ну вот зачем? Хотел как лучше? Вероятно. Сань Лан слишком заботлив. Он просто не знал, что столь детальная ностальгия ударит прямо по сердцу. А пока супруг не вернулся, надо бы взглянуть хоть на одну деталь, что вернет перепуганный разум Се Ляня в настоящее. Взгляд метнулся к окнам. Тогда они выходили в прекрасный императорский сад. Едва ли сейчас он в самом деле увидит цветущие вишни, когда подойдет чуть ближе... Ком застрял в горле. Се Лянь резко задернул шторы. Ну про вишни-то Хуа Чэн откуда знал?! Наследный принц принялся метаться по комнате, пытаясь собраться с мыслями и в то же самое время не паниковать. Как бы ему хорошо ни жилось в этих покоях, воспоминания неразрывно связаны с тем, что он так болезненно потерял. И если огоньки образов становились все тускнее с каждым столетием, то столь точно воспроизведенная его собственная спальня... Это же просто кошмар! – Кольцо! Он сказал это вслух и хлопнул себя по лбу. Как же Се Лянь сразу не догадался. Вот оно. То самое, что свяжет его с настоящим. Но пошарив рукой по груди, принц не обнаружил ни кольца, ни цепочки, на которой оно висело. И прежде, чем его охватил новый приступ паники, в дверь постучали, а после осторожно заглянули внутрь.

***

– Ты не можешь быть из будущего, Ваше Высочество, – в третий раз терпеливо повторил Фэн Синь. – Почему же? – Неужели ты хочешь сказать, что к стольким-то годам продолжаешь ходить босым, точно простолюдин? Се Лянь едва сдержал нервный смешок. Это еще здешний Фэн Синь не в курсе, что наследного принца все привыкли называть мусорным божеством без единого последователя. – Пойми, все это уже было... Эти шторы, эти вишни... – Ваше Высочество хочет сказать, что слишком засиделся в четырех стенах, отчего один день стал похож на предыдущий? – Нет, я не это хочу сказать, – Се Лянь закусил губу. Как ему объяснить-то? Фэн Синь же, видя смятение на лице наследного принца все же сделал крошечный шаг навстречу. – А кем буду я в этом твоём будущем? – Генерал Наньян. Небесный чиновник, – не задумываясь, ответил Се Лянь. – Не плохо. Но, Ваше Высочество, вам не обязательно прибегать к лести, чтобы заставить меня поверить. Се Лянь с досады так и хотел что-нибудь пнуть. Совершенно... неисправимый. – Давай, я помогу тебе одеться. А потом спустимся к завтраку... – Я и сам могу одеться, – вот уж поистине странно будет прибегать к помощи Фэн Синя спустя столько лет. Перед глазами так и будет мелькать его более взрослое лицо. Лицо-то конечно одно и то же. Но вот его выражение в настоящем... неизменно несёт в себе груз прожитых столетий. Перед таким Фэн Синем будет даже как-то неловко раздеваться и подставлять ноги под сапожки. – Лучше позови пока Му Цина, – покачал головой принц. – Кто это? Еще один неизвестный из этого твоего будущего? Се Лянь вздохнул. Они опять повздорили? Иначе с чего Фэн Синю говорить о нем так уничижительно. Но юноша говорил так искренне, беззлобно. Когда Фэн Синь желал задеть Му Цина, в его глазах так и плясали язвительные искорки. Сейчас же он в самом деле выглядел обескураженным. Се Лянь выяснит позже, что за чертовщина здесь происходит. Давний друг прямо сейчас ведет себя уж чересчур странно. Хотя странным сейчас выглядел именно Его Высочество в глазах Фэн Синя. Но тот решил проглотить свои подозрения и понаблюдать еще немного. Да и Се Лянь успел облачиться в свою повседневную одежду невероятно быстро и уже летел вниз навстречу... Навстречу призракам прошлого. Он так давно не видел своих родителей, что все происходящее казалось ему странным сном. Иногда мать с отцом действительно снились Се Ляню. Но время неминуемо размыло их образы подобно рисункам на песке. Ну конечно же. Он все еще спит. Может та комната, которую хотел показать ему Хуа Чэн, обладает удивительными свойствами? Но в трапезной не было ни отца, ни матери. Да и прислуга уже убирала чашечки и крохотные витиеватые чайнички. Сон. Точно сон. А иначе как объяснить, что как и во сне образы родителей ускользают от него? – Мой царственный сын! Я уже начала волноваться, что с тобой что-то случилось. Этот голос за спиной пришпилил Се Ляня к месту. Даже мышцы превратились в рассохшееся дерево. Не в силах повернуть голову на теплый, точно пиала с молоком, голос, наследный принц резко развернулся всем корпусом и понял... Не сон. Так близко, так четко и ясно он уже 800 лет не видел этого лика. Если бы не Ци Жун, Се Лянь бы вновь впитал в память каждую черточку родного лица, когда в последний раз спускался в усыпальницу. Но и это не то же самое. Вот она, перед ним. Живая. Он протянул руку, чтобы дотронуться и получил смешливое: – А-Лянь, что такое? Ты словно привидение увидел. – Матушка, – ноги подкосились, но он не мог позволить себе рухнуть в бережные материнские объятия. Он уже не маленький мальчик, который мог канючить и проситься на ручки. Но как же она была прекрасна... Тогда он воспринимал красоту своей матери, ее заботу и ласку как должное. И только теперь понял, какой замечательной женщиной она была. Он все же нашел в себе силы обнять матушку. И в тот же миг слезы брызнули из глаз и опадали теплым дождём на дорогое, расшитое золотом, платье императрицы. Се Лянь понимал, что снова вел себя странно. Что объятие стоило разорвать раньше, во избежание ненужного внимания. – Мой царственный сын, – на этот раз к нему обратился мужской бархатный голос. И хоть сквозь бархат обычно сквозила сталь, Се Лянь не мог не признать, за отцом он тоже соскучился. – Всего день в разлуке, а ты уже точно одинокий персик, оторвавшийся от ветки. – А я говорила, что надо ехать с нами в Баньюэ, – вторила ему мать. – Жун-эр остался очень доволен поездкой. Попросил купить ему... – Брат! У меня теперь есть ядовитая змея! При виде Ци Жуна начинал дёргаться глаз независимо от того, в каких временных рамках ты его встречаешь. – Надеюсь, противоядие к змее прилагается? – Се Лянь со вздохом потер точку между бровей. Это даже хуже повозки. Ее хоть можно было не остерегаться, находясь во дворце. – Конечно, нет! Иначе в чем смысл?! – Я купила, на всякий случай, – шепнула матушка Се Ляню на ухо так, чтобы племянник ничего не услышал. – Я назвал ее Сяолун! – продолжал восклицать Ци Жун так, что у всех вокруг уже закладывало уши. – Теперь это мой питомец! Се Лянь только и смог выдавить: – Ты уверен, что стоило называть змею змеёй? И все же даже в этом странноватом разговоре читался давно ушедший семейный уют. Вопли Ци Жуна, строгий взгляд отца и всеобъемлющая любовь матери. Се Лянь опоздал на завтрак и потому очень скоро все неминуемо разбежались по своим делам. Как бы ни хотелось провести со своей новообретенной семьей весь день, этого все равно будет мало. Вернувшись в собственную спальню, Се Лянь принялся искать цепочку с кольцом. Необходимо было убедиться что оно никуда не закатилось во время сна. Что оно не осталось в будущем. Ведь иначе... он поставит под удар жизнь своего Сань Лана. А мысли о подобном провоцировали тошноту. Но кольца как ни бывало. Стало быть нет и праха, а раз нет праха... – Так кто такой этот Му Цин? – в дверях снова возник Фэн Синь. – Ну хватит. Шутка затянулась, – принц поднялся с колен и отряхнул одежды. – Я не шучу. Се Лянь поднял на юношу тяжелый взгляд. – Хорошо, поверю. Поверю, когда он сам скажет мне это в лицо и ни разу не закатит глаза.

***

В храме его приняли с прохладной официальностью. Не как одного из своих, а как члена императорской семьи, который почтил присутствием их храм. У Се Ляня даже спросили, за кого пришел помолиться Его Высочество в этот прекрасный летний день. – За Сань Лана, – ответил принц первое, что пришло в голову. Отсутствие супруга его невероятно расстраивало. Почему же так вышло? И значит ли это, что Хуа Чэн этим утром тоже проснулся в своём еще пока смертном теле? Да его же могли просто не пустить на порог, пронзила Се Ляня догадка. Такая простая и логичная. Это ведь в будущем для него все двери открыты. А сейчас... Ох, какой же он глупый! Но прежде, чем отправиться в обратный путь до столицы, Се Лянь все же решил поискать Му Цина. – Ваше Высочество, – тот оказался на площадке для тренировок и явно недоумевал даже не по поводу того, зачем наследный принц разыскивал именно его, а откуда тот вообще знал его имя. «Где же это я свернул не туда?» – подумал Се Лянь. А вслух сказал, повернувшись к Фэн Синю: – Ступай к моей царственной матери, скажи что я хочу ее кое-с-кем познакомить. Фэн Синь, стоя при этом за плечом Его Высочества с интересом поглядывал на этого местного воспитанника. Отвлекло его лишь то, что принца уже и след простыл. Не дожидаясь ответа тот рванул прочь из храма. Ноги Се Ляня и хотели бы понести его сразу к трущобам, и все же по какой-то причине он оказался на полпути в совершенно ином направлении. Надо было проверить кое-что еще. Проверить. И убедиться. Что он в безопасности. Нет. Что в безопасности все государство Сяньлэ. Мост, на котором он сам когда-то давно сразился с призраком поскрипывал, но не выделялся примечательностью. Никакой таблички. Никаких роковых слов. Тело пребывает в страдании, но душа пребудет в блаженстве... Местный Се Лянь не привлёк к себе внимание Безликого Бая. Вон даже простые торговцы, проходя мимо обескураженного принца подтверждали это. – Так стало быть в Юнани выдался невероятно плодородный год? – спрашивал один из прохожих своего собеседника. – Не припомню таких за последние десять лет. На-ка, погрызи редис. Совсем не вяжет, а! Прямо-таки редис, посланный нам самими небесами! – А я говорил, что это все наш славный исполнитель роли Шэньу. Вот кто-то не верит, говорит что это просто дань традиции. А ты сам попробуй на его месте сделать сорок пять кругов. Сорок пять! Тут не только редис слаще сахара вырастет, но и сами боги с небес сойдут, чтобы его благословить. Се Лянь стоял и диву давался. – Стало быть наследный принц превзошёл все ожидания? – сам того не ожидая вклинился он в разговор. – Наследный принц? Со всем уважением к Его Высочеству, но при чем же здесь он? – подивился прохожий. – Под маской бога был непревзойденный Фэн Синь.

***

Фэн Синь смог пройти сорок пять кругов. Юнань и не думала поднимать восстание. А сам он... Да кто же он теперь? Тот, кто едва ли вознесется, сменит однажды на престоле отца и проживет долгую, по человеческим меркам, жизнь? Отчего-то эти перспективы не казались такими уж скверными. Быть может, это та самая тихая гавань, которую он давно заслужил?.. Се Лянь шел по улицам, где теснились обшарпанные крохотные домишки и выглядывал знакомое лицо. Всё здесь было хорошо, в этом мире, за исключением Хуа Чэна, который так и не вышел на сцену. Однако и это оставалось делом времени. Поворот. Ещё один шаг. – На колени, мерзкий ты пёс! Се Лянь ускорился. – Хм, – он точно знал, что тот к кому был обращен первый визгливый голос, ухмылялся, хоть и не видел пока его лица. Зато бешенство в глазах Ци Жуна и подрагивающая губа была видна всей улице. Опять он за старое. Продолжает нарываться на неприятности и оскорблять всех кто ниже его по статусу. – На колени, отродье! – вопил Ци Жун, но сам опасался. Держался на расстоянии от юноши, чьи тёмные волосы были собраны в очаровательный в своей небрежности пучок. – Сань Лан... – губы Се Ляня сами собой соединились в этом имени. Но ни Хуа Чэн, ни Ци Жун его не услышали. – Убирайся с моей улицы, царственная мразь. Иначе в следующий раз я вытру ноги о твои чудесные волосы, коими ты дорожишь. Голос Хуа Чэна выражал ледяное спокойствие. Хоть он и выглядел лет на шестнадцать, а сомнений в том, что это именно он, Сань Лан из будущего, не возникло. По крайней мере, первые десять секунд. – Брат! Как я рад тебя видеть! – Ци Жун сорвался с места и подскочил к наследному принцу, прячась у него за спиной. – Где там твой этот оруженосец? Пора преподать этим оборванцам урок. Они убили мою змею! В подтверждение своих слов он ткнул пальцем на дорогу, где лежало несчастное животное. Да, не долго прожил бедный Сяолун. – Ваше Высочество, – Хуа Чэн пристально посмотрел на новоприбывшего. В его взгляде читалось ожидание. Что же ты сделаешь, наследный принц? Встанешь на сторону своего брата? – Ци Жун... Отправляйся домой, – мрачно попросил его Се Лянь. – Позже поговорим с тобой. Тот закивал головой, подобно болванчику. – Царственный брат, ты уж разберись с ними, – ехидно пропел он и поспешил скрыться. – Сань Лан? – позвал принц своего супруга. – Боюсь, вы меня с кем-то спутали, Ваше Высочество, – качнул головой юноша. Он продолжал неподвижно стоять на месте, обнимая обеими руками детей, что вцепились в обе его ноги. В отличие от того юного Хуа Чэна, которого сохранили воспоминания, этот был наиболее похож на князя демонов. За исключением того, что сейчас перед наследным принцем был все еще человек. Да и одежды его были просты, как у любого бедняка с этой самой улицы. Оба глаза – целы и невридимы. Хоть один и горел красным огнем, а все же местные его не боялись. Он гордо подставлял лицо лучам света. Никакого намека на бинты. Он не боялся быть осмеянным за свою внешность. Разве что все еще опасался реакции наследного принца. Вдруг тот окажется ничуть не лучше своего брата. Напряженный корпус, ноздри, что все еще слегка расширялись от злости. Его сердце наверняка отбивает ритм, которым можно и заслушаться. Вот бы услышать его, прямо сейчас... Се Лянь поймал себя на мысли, что пауза затянулась, а он так и продолжал глазеть на этого юношу. – Прошу прощения за моего брата. Этого мальчишку еще воспитывать и воспитывать. Надеюсь, он не причинил никому вред? Се Лянь опустил взгляд, чувствуя как собственное сердце влюбленно откликнулось в груди. Хуа Чэн выдохнул с облегчением и похлопал детей по плечам. Те доверительно отпустили ручки и уже через миг скрылись в доме. Улица, которая только что казалась замершей, вновь ожила. – Еще бы немного, и змея бы ранила мою маленькую сестру, – отозвался Хуа Чэн и как бы невзначай накрыл ладонью разорванный рукав на предплечье. – К счастью, она не пострадала. – А ты? – Се Лянь медленно приблизился и накрыл ладонь юноши, плавно смахивая ее с того самого места. Как он и думал. Укус. Хуа Чэн шумно втянул ртом воздух и хотел было отстраниться, но его рука все ещё была в ладони Се Ляня. – Ничего. И не такие твари кусали, – он старался сохранить на лице все свое мужество, но так и поглядывал на наследного принца, что склонился над его раной. – Эта змея была ядовита. Пойдём, я дам тебе противоядие. – Вашему Высочеству не стоит так сильно переживать обо мне. Я уже благодарен вам за то, что вы повлияли на своего брата. Дальше я как-нибудь сам... – Ты умрёшь без противоядия. Я бы очень этого не хотел. Сейчас Хуа Чэн был одного роста с Се Лянем. Он тушевался, старался держать лицо и тем не менее показывал свои самые искренние эмоции. Говорить такие откровенные вещи этому Хуа Чэну было не так уж и смутительно. И тот наконец кивнул. До дворца шли молча. Се Лянь терзал себя мыслями, может стоит остановиться и высосать яд, как это делал для него Хуа Чэн тогда, посреди пустыни. Но он не был уверен, что юноша нормально на это отреагирует. Да и тело принца сейчас все еще было смертным. Что если невольно он сделает глоток. И тогда уже они оба могут не дойти до спасительного противоядия. – Кажется, мы уже встречались раньше, – наконец нарушил тишину Се Лянь. – Разве? Я бы запомнил это, – взгляд Хуа Чэна вновь мазнул по чертам своего спасителя. – А как же шествие на улице Шэньу? – Да, я слышал, зрелище в тот день было удивительное. Вот только боюсь, меня там не было. Я приглядывал за детьми и... Я же говорил, что Ваше Высочество с кем-то меня путает, – на миг его глаза заволокла печаль. – Но это не страшно. Видимо этот кто-то хороший человек, если вы так часто о нем думаете. Вот и все. Ещё одно расхождение с его прошлым. Однако это, стоит признать, самое досадное из всех. Се Лянь никогда не спасал крохотного перепуганного мальчишку. И сейчас с Хуа Чэном их ничто кроме сегодняшней встречи не связывает.

***

– Гэгэ! – Хуа Чэн прижимал тело супруга к себе. – Ваше Высочество! Веки трепетали, будто его божество вот-вот проснётся. Но этот миг перед пробуждением никак не желал рассеиваться. Будто бы попал в бесконечную временную петлю. – Бесполезно, – в голосе демона, что стоял напротив Хуа, промелькнули нотки сожаления. – Он вернётся, только если сам пожелает этого. А Его Высочество не хочет. Как я и говорил, ему лучше там... Один взгляд полный ненависти, и мелкий демон согнулся пополам от непреодолимой боли. Комнату пронзил вопль. Лишь через долгие пару минут он сменился тяжелым судорожным дыханием и слюной, стекающей из уголка рта. Эта тварь была заточена глубоко под Домом Блаженств в течение двух сотен лет. Кто бы мог подумать, что в какой-то момент ей хватит сил сломать печать и отправиться гулять по резиденции Хуа Чэна как у себя дома. Именно она и присосалась к сознанию наследного принца, когда оба супруга потеряли бдительность той ночью. – Градоначальник Хуа... вы можете запытать меня до смерти... – демон и сам не понял как оказался на коленях перед непревзойденным. Паузы между словами были такими безграничными, что превращали его речь в бессвязный бред. – Разум... Вашего мужа... не в моей власти. Ага, как же... Тот демон, что пару лет назад решил полакомиться воспоминанием Его Высочества так же пытался юлить. Но от того беспокойство за Се Ляня не становилось меньше. – Бесполезная тварь, – только и мог в сердцах выплюнуть Хуа Чэн. Один жест, и Инь Юй понял его без слов, уводя пленника и оставляя князя демонов наедине с Се Лянем. – Давай, гэгэ. Вся надежда только на тебя, – шепот на самое ушко сделался мягким и трепетным. Будто это не Хуа Чэн только что был готов осыпать проклятьями презренного демона, что отобрал у него супруга. – Ты должен вернуться на мой голос. Не верь тому, что он тебе внушил. Пальцы зарылись в волосы, окончательно их растрепав. Хуа Чэн поднёс прядку волос к губам и поцеловал. Оставалось только ждать. И звать Его Высочество. Он не знал, слышит ли его Се Лянь. Понимает ли что-нибудь... Но несмотря на неизвестность, Хуа Чэн продолжит с ним говорить.

***

Дни летели словно пикирующая с высоты птица. По крайней мере Его Высочеству так казалось. Он старался проводить с матушкой как можно больше времени. И все же боялся, что его внимание сочтут слишком навязчивым. Благо у Се Ляня был человек, которому он мог посвятить вторую половину своего внимания. Сань Лан. Нет. Хун. Юноша хоть и шел бодро за ним всю дорогу до дворца, а на пороге все ж таки осел. Обхватил себя руками, будто пытаясь согреться. Матушка тотчас выдала паникующему Се Ляню все свои запасы спасительного противоядия. Хун остался жив, хоть и провел в постели пару дней под контролем Его Высочества. Юноша сам не понимал, с чего удостоился такой чести. Подумать только, несколько дней в королевских покоях... И Се Лянь уже было решил, что так будет всегда. – Что ты сказал? – принц встрепенулся, уставившись на Хуа Чэна. Кажется, он слишком глубоко погрузился в собственные мысли, не замечая ничего вокруг. – Эм... Я хотел сказать спасибо Его Высочеству наследному принцу за все, что он для меня сделал, – юноша склонил голову в вежливом жесте. – Но, боюсь, я не смогу надолго задержаться у вас. – Ты уходишь? – сквозь пелену времени образы Хунхун-эра размывались, но одно оставалось ясным наверняка. Он хвостиком ходил за Се Лянем. Даже когда тот отдавал приказ оставить его, юноша оставался непреклонен. Он думал, что и сейчас ничего не изменится. Разве что Се Ляню удастся спасти своего возлюбленного от такой скорой и такой трагичной смерти. – Прошу меня извинить... – тень неловкости озарила прекрасные черты. – Тебе незачем возвращаться в трущобы, – мягко заметил наследный принц. Он не оставлял надежды, что слова Хуа Чэна сейчас не более чем проявление учтивости. Пусть не боится проявить навязчивость. Принц хочет, чтобы он остался. – Там у меня все еще остаётся семья. Да, наш отец – не подарок. Но я бы хотел позаботиться о братьях и сестре... Губ Се Ляня коснулась улыбка. Всего-то. Если дело в этом, братьям Хуа Чэна легко дать кров, ровно как и ему самому. Он позаботится о его семье. Он... Разум прошибла молния. Уголки губ все еще оставались приподнятыми, когда взгляд начинал меркнуть. Он не может. Хуа Чэн никогда бы не позволил себе подобное по отношению к нему. Он бы никогда не поставил Се Ляня в неловкое положение. Именно поэтому 800 лет он оставался наблюдателем. Да и после их близкого знакомства в повозке с сеном. Разве он мог позволить себе дерзость решать что-то за своё божество? Хуа Чэн располагал такими богатствами, но никогда не настаивал на том, чтобы его возлюбленный перебрался из ветхого храма водных каштанов в Призрачный город. – Я все понимаю, – потребовалось чуть больше времени, чтобы совладать со своими эмоциями прежде, чем губ Се Ляня вновь коснулась улыбка. «Я буду приглядывать за тобой, – мысленно продолжил он. – И хоть отныне мы оба – смертные, я не потороплю тебя. Если потребуется, всю жизнь буду ждать. Позабочусь об упокоении твоей души. На этот раз. Даже если ничего не дождусь.»

***

– Матушка, – так горько наследный принц не плакал на ее памяти с самого детства. Держать лицо перед возлюбленным, чтобы не обременять его оказалось тяжелее, чем ждать его целый год. Но теперь, за закрытыми дверями, маска невозмутимого царственного наследника треснула. – Что случилось, мой цветочек? – мать прижала к себе сына, но так и не дождалась ответа. Он всхлипывал так горестно, так судорожно. Се Лянь стеснялся проявлять столь глубинные переживания в прошлом, перешагнув ступень юношеского возраста. Но теперь, когда мама жива... почему бы не позволить себе эту слабость? Хоть раз. – Вот что, давай попросим приготовить для тебя что-нибудь вкусненькое и вместе пообедаем в саду? – матушка провела ладонью по точеным скулам, поднялась выше, вытирая ручьи слез. Если бы можно было все решить так просто. И вновь не получив ответа, женщина мягко спросила: – Почему ты убиваешься так, словно знал этого юношу раньше? На пару мгновений Се Лянь замер. Он не издал ни звука, лишь отстранился, пряча лицо с покрасневшими мокрыми щечками. – Ах, матушка невероятно проницательна. Единственная женщина в моей жизни. – Не говори так. Я все еще надеюсь женить тебя на прекрасной девушке, – она была рада, что смогла хоть немного отвлечь Се Ляня от его горя, о котором он никому не расскажет. – Надеюсь подержать на руках своих внуков. – Но что если... этому сыну ближе мужчины? – он бы никогда не произнес это вслух. Даже сейчас голос дрогнул. Но это был удивительный шанс поговорить с матерью по душам. Рассказать о своем возлюбленном. Шанс, которого у него не было 800 лет. И Се Лянь предпочел проглотить скромность лишь бы воспользоваться возможностью, которую у него отобрало падение государства Сяньлэ. – Что ты имеешь ввиду, мой царственный сын? – по ее голосу сложно было распознать, в смятении ли она. Огорчена, раздражена? Нет... Матушка бы не стала на него сердиться, даже если бы единственный сын со всей жестокостью растоптал ее фарфоровые мечты. – Я... Боюсь, я кое-в-кого влюблен. – Ох, цветочек, а он не слишком юн для тебя. Какого возраста Хун-эр? На вид ему лет пятнадцать. – Все очень сложно, матушка. Что если он гораздо старше? Что если сын ваш... совсем не тот, которого вы целовали на ночь неделю назад? – Я чувствую, что в речах твоих появилась зрелость. Так бывает в твоем-то возрасте. Ты верно, думаешь, что отец ни за что не одобрит твою любовь? Не волнуйся, милый, мы что-нибудь придумаем. Се Лянь вздохнул. Нет, все же не стоит нагружать матушку мыслями о будущем. Скажи он ей «этот сын из будущего», она может и не всерьёз, но спросит: и что же нас ждёт там, в будущем? Разруха. Бегство. Смерть. Вот уж гонцов с такими новостями в этом беззаботном оазисе нужно гнать взашей. Быть может, здесь, в этой реальности, все повернётся совсем иначе. Уже повернулось. Зачем тогда становиться единственным палачом? Разговор сошел на нет, и матушка не стала настаивать. Быть может, решила, что ее сыну нужно больше времени, чтобы привести мысли и чувства в порядок. Ему действительно нужно было это время. А оттого сна не было ни в одном глазу. Ни в спускающихся с быстротой снежной лавины сумерках, ни позже, глубокой ночью. – Мой царственный брат! – громкий шепот и скрип двери заставил вздрогнуть. Се Лянь и не заметил, когда скатился в сладкую дрему. Но тотчас встрепенулся, когда над кроватью нависла фигура Ци Жуна. – Слушай, я придумал такую вещь..! Вот совершенно ничему его жизнь не учит. И недавний нагоняй за змею был забыт, словно его и не было. – Братишка, давай завтра. Зачем же так поздно? – наследный принц демонстративно зевнул, но на младшенького это не произвело никакого эффекта. – Да тут не долго! Пойдём, покажу! – возбужденный шепот пронизывал ночную тишину словно иголка парчу. – Ци Жун... Я сплю, – предпринял последнюю попытку принц. – Царственный брат, вот вечно ты так. Отталкиваешь и не... – Ци Жун замер. Слова так и остались на его губах. Се Лянь протягивал к нему руки и едва заметно улыбался. – Ты чего? – Показываю, что не отталкиваю, – он все еще тянулся навстречу двоюродному брату, готовый в любой момент заключить того в объятия. – Давай, забирайся ко мне. А наутро расскажешь все, что хотел. Договорились? Се Лянь до последнего не верил, что это сработает, но Ци Жун сорвался с места и уже юркнул под одеяло, доверительно прижимаясь к боку брата. – Как в детстве. Помнишь, как дядя взял нас с собой в поездку до соседнего государства? Мы еще сказали, что хотим спать как конюхи. – Да, под открытым небом. Быть может он действительно со временем стал слишком мало внимания уделять Ци Жуну? Интересно, это помогло бы избежать его вхождение в четверку бедствий? Если получится, Се Лянь сможет спасти от этой участи сразу двоих. Сань Лана и своего двоюродного брата. У Хэ Сюаня, конечно, своя история, которая далека от государства Сяньлэ и по времени, и по расстоянию. Остаётся еще... Безликий Бай. Се Лянь дернулся и чуть не разбудил, начинающего проваливаться в сон Ци Жуна. Безликий Бай никуда не делся. Он все ещё носил личину владыки небес. И так будет продолжаться еще 800 лет. Нет. Больше. Ведь мусорного божества в пантеоне богов не станет, значит и падения небесной столицы отложится на неопределенный срок. То что здешний Се Лянь не сразился на мосту с призраком и не написал те судьбоносные слова, ещё не значит что можно выдохнуть от облегчения. Бай не заинтересовался им, не решил разрушить Сяньлэ во что бы то ни стало, но найдутся другие жертвы. На кого-то непременно обрушится весь его гнев... Сердце пустилось галопом, а грудная клетка начала вздыматься чаще, несмотря на тяжесть тела брата. Надо подумать. Что ещё он упустил?.. Баньюэ. Этот бедный ребенок, которому так и не суждено встретить генерала Хуа. Если уж совсем отринуть чувства, то жизнь одного человека – лишь пара слезинок в океане, по сравнению с целым государством. Если задуматься, многие жители Сяньлэ остались живы только благодаря тому, что в этой истории Се Лянь выбрал для себя другой путь. Пока остались... Но если Баньюэ не выживет, она не станет советником. А значит никто не остановит кровавую расправу, что готовят жители маленького государства. И тогда погибнет гораздо больше людей. Вся центральная равнина. Плохо дело. Голову прошила такая боль осознания, что стало дурно. Се Лянь кое-как выбрался из кровати, оставшись при этом незамеченным братом и, как есть, босиком, в ночной рубашке понесся на цыпочках в сторону спальни Фэн Синя. В голове стучала мысль: он не может все исправить. Он... мог бы попробовать, но не будет обманываться как тогда, 800 лет назад. Се Лянь уже пережил свою долю трагедий, чтобы становиться свидетелем новых. Альтернативных. Что бы сказал ему на это Сань Лан, если бы узнал, во что влип его супруг? Что-то вроде «Гэгэ, тебе надо думать о себе. В первую очередь, о себе. Потом уже все остальные.» И хоть его совесть сопротивлялась, ноги несли вперёд, пока резко не замерли рядом с роскошной дверью. Зайти и потревожить сон Се Лянь не мог. Лишь положил ладонь на холодную золотую поверхность. – Матушка, прости, что снова не смогу сберечь тебя. Спасибо, что была со мной эти дни. Ты напомнила мне, каково же нам было всем вместе... За спиной вдалеке послышался скрип половиц и Се Лянь рванул дальше, боясь оказаться замеченным. Не время лить слезы. Все они уже давно были пролиты о его царственных родителях. Может, он и оставляет их, но не хоронит. В спальню Фэн Синя пришлось ворваться без стука. Рассыпаясь в извинениях, он сел на его кровать: – Ничего не спрашивай, просто раздобудь мне игральные кости. Это должно было сработать. Ведь какое бы число не выпало, оно непременно приведёт его к Сань Лану.

***

Когда ресницы его супруга дрогнули в очередной раз, Хуа Чэн даже не обратил на это внимания. Концентрация медленно покидала его. Несколько суток он сидел с телом Се Ляня на руках. Не ел, не спал. Даже поза оставалась неизменной. Лишь когда слабый ото сна голос хрипло позвал его по имени, князь демонов встрепенулся. – Гэгэ? Как ты? Болит где-нибудь? – и, дождавшись когда Се Лянь мотнет головой, крикнул куда-то в сторону. – Инь Юй! Неси кашу! – Вообще-то я недавно поужинал, – пробормотал наследный принц, который все еще не ведал, как оказался без сознания на руках своего супруга. – Пять дней назад, – утыкаясь носом в его шею, прошептал Хуа Чэн. Им еще столько предстояло друг другу рассказать.

***

Там, где мама жива. Там, где солнце встает над Сянлэ неизменно. Там, где зелена по колено трава. Где нет места лишь для любви самой первой. Там, куда окунаюсь во сне ночью каждой. И куда я не думал вернуться однажды. Если б время я в ли мог измерить как путь, Может быть хоть тогда маму смог бы вернуть. – Гэгэ, очень красиво, – Хуа Чэн беззвучно подошел со спины и положил подбородок на напряженное плечо Его Высочества. – Тебе бы впору стать богом литературы. Я могу повесить этот свиток на стену? – М? У тебя же уже есть мой образец идеальной калиграфии, – Се Лянь был так занят своими мыслями, что пропустил мимо ушей фразу о боге литературы. В ином случае бы непременно принялся отшучиваться да краснеть до кончиков ушей. – Значит будет образец безусловной любви сына к матери. – Ах, Сань Лан, не стоит, – вот теперь его супруг начал смущаться и прятать бумагу. – Это уже перевернутая страница. Нельзя жить призраками прошлого. Я не понял этого сразу и... чуть не поплатился тобой. Хуа Чэн, которому уже выпала честь послушать все видения принца, пока тот находился под влиянием твари, прижал Се Ляня крепче к своей груди. – Даже, если бы гэгэ оказался в мире, в котором я никогда не падал во время шествия, я бы все равно неизменно был бы с ним. А знаешь почему? – на немой вопрос в глазах наследного принца, Хуа Чэн взял его ладонь в свою и коснулся губами пальца, вокруг которого была повязана красная нить. – Я верю, что наши судьбы изначально были связаны. А если это не так, значит этот мир не настоящий. Надеюсь, гэгэ вспомнит мои слова если вновь окажется в другом измерении. – Если уж и проваливаться в неприятности в следующий раз, то только с тобой, – произнес еле слышно, одними губами. Их тотчас же пленил рот Хуа Чэна. А рукава едва не задели остатки туши. – Сань Лан, осторожно. Порвешь... разольешь... – Инь Юй тут все уберёт, – рыкнул Хуа Чэн и подхватил свое божество на руки, унося прочь. Он слишком сильно соскучился по Се Ляню.