Mid-Summer Night

<…> Нынешние времена самым отвратительным, издевательски приказным тоном требуют от нас оставаться сильными и стойкими, всегда думать о цели, не давать себе спуску. Они говорят нам: если покажешь слабину, мир растопчет тебя под своим окровавленным армейский сапогом, что люди едят людей. Они не понимают, что если будут изводиться вот так, то съедят себя же первыми. <…>

Неизвестный автор, изъятый отрывок из предисловия к сборнику сказок «Миллениум Зорь»

***

--- 94 F ---

      На часах 06:15, на уме у Куна только сдерживаемое желание пойти и растрясти своих товарищей, заставив их подсобраться к предстоящему тесту.       Пунцовое утро начинало расцветать, прожекторы на потолке с расточительной детализацией восхождения искусственного светила переходили с ночного режима на дневной. Незнакомое, отдававшее прохладой и, отчего-то, солью шинсу мягко касалось влажной после душа и растертой пятиступенчатым утренним уходом кожи. Роса на острых листьях лозы, свисающей со стен и обвивающей колонны, ещё не успела исчезнуть. Пахло чем-то приятным, но незнакомым.       Ещё вчера члены его команды высказали ему всё, что думали по поводу выбранного им слота на раннее утро, и Агеро был горько разочарован их отсутствием амбицией: неужели они не хотели покончить с этим как можно раньше? Неужели они не хотели подняться на вершину как можно скорее? Империя тянет к ним свои пальцы, FUG следит за каждым их шагом, Революция случается на их глазах, а Крылатое Древо сможет предложить им полноценное сотрудничество и протекцию лишь когда они получат права Офицеров и смогут стоять на своих двоих. Неужели нельзя, приняв во внимание шаткость их статуса как живых и свободных, взять себя в руки и проснуться пораньше без нытья, не корча из себя жертву?       Кун вздохнул. 06:20. Ещё десять минут можно было постоять здесь, проветриться, успокоить мысли, а затем пойти будить остальных, не демонстрируя ненависть к человечеству (и расе бипедальных аллигаторов). С Баамом нужно было обращаться нежнее всего, последние пару недель ему сильно нездоровилось. Он не мог найти в себе силы спросить, что с ним сейчас происходит, потухшие золотые глаза, вечные темные круги под глазами и постоянное избегание разговоров глубже, чем обсуждение быта, уже давали ему понять, что он ничем не сможет ему помочь, пока Баам не будет готов принять его помощь.       Окутывающий аромат был успокаивающим, погодка была славная, розовеющий горизонт был чист от имперский военных суспендолетов, всё предвещало, что день пройдёт хорошо.       Кажется, пахло жасмином, но Кун всё не мог узнать цветок (и его не волновало это достаточно, чтобы воспользоваться визуальным поиском светоча). Великие Семьи не очень любили живые цветы, будто помня о том, что они отняли Башню у народов, произраставших из них. Им нравилось использовать цветы: их образом украшали залы залов и гербы, их запахом они душили наложниц, но целиком, как отдельные живые организмы, занимающие ценное пространство этажа, они были им не интересны. Как и в людях, в цветах Великие Семьи интересовала лишь их практическая польза, они вызывали в них желание обладать, а не культивировать.       Смотря вниз с веранды их гостиницы, Агеро думал о том, как Этаж 94 отличался от того, где им пришлось побывать раньше. Бледно-бежевый квартал Избранных во внешней зоне, где они остановились, и вид на остальной, более красочный город за его пределами, поражали тем, сколько времени и труда было убито на зону, не имеющую отношения к парящему замку Великой Семьи. Просторные улицы, фонтаны, растения, зоны отдыха, никакой навязчивой рекламы по кредитованию на условиях продажи органов сокомандников, живые родители, гуляющие с детьми, которых Мастерская никогда не осмелится украсть отсюда, из владений назойливо дотошного до норм морали Главы Семьи-наседки.       Поговаривали, что Глава Семьи Ари настолько сошёл с ума в области так называемых человеческих прав и защиты детства, что запретил самому Хеадону являться за Избранными, не достигшими совершеннолетия. Агеро, видевший, как после бойни его неразличимо друг на друга похожих братьев и сестёр скидывают в общую могилу, не тратя время на опознание, не мог представить, как кого-то из высшего эшелона могли волновать жизнь и благополучие его желторотых отпрысков. Возможно, Семья Ари попросту не была ровней ни своей спутнице Арье, ни какой-либо другой Великой Семье, поэтому местные дети не становились достойными восхождения до лет двадцати. Правда об этом была сокрыта во дворце Ари, маячившим по другую сторону горизонта от пробуждающегося рассвета.       Как правило, парящие дворцы и прочие резиденции Великих Семей или просто богатых Офицеров всегда находились в движении, но архитектура Ари была статична вне каких-либо чрезвычайных ситуаций. Им не нужно было от кого-либо прятаться, даже если Этаж был огромен и недоброжелатели могли быть скрыты в тенях там и тут, ничего не могло представлять для них угрозу. Задумавшись об этом при поиске информации перед прибытием, Агеро был поражен хитрости Главы Семьи Ари — гордо провозгласив свой Этаж зоной ненасилия и заключив с Хранителем охраняющий этот статус контракт, Хан сыскал в народе уважение и славу милосердного правителя, когда в сути своей он попросту прикрыл себя же и своих детей от возможных покушений и угроз. Какими бы ценностями этот притворно приторный дядя не руководствовался, голова на плечах у него была не только для ношения кос.       Оглянув последний раз окрестности, он не смог отделаться от ощущения, что всё вокруг похоже на гигантский, хорошо декорированный кукольный домик, построенный по милости и функционирующий благодаря воли местного правителя, находящего развлечение в наблюдении размеренной повседневной жизни без излишней драмы. Захлопнув за собой дверь, Кун оставил на веранде только тишину утра. Он не мог этого знать, но Шинсу 94 Этажа отдавало солью морского бриза, какой бывал лишь снаружи.

***

      Звук громкоговорителя бил по ушам и фонил, когда молодой загорелый блондин подносил его слишком близко к своему сияющему здоровым блеском лицу. Баам не совсем понимал, зачем проводящий им инструктаж Офицер вообще решил использовать оборудование для усиления звука в небольшом зале, но, видимо, парню просто очень важно было быть услышанным. — Избранные группы тестовой зоны 94-075А, пожалуйста, убедитесь в том, что ваши сокомандники, с которыми вы планируете продолжить восхождение, находятся рядом с вами на нашем брифинге! Те, кто пропустит тестирование по неуважительной причине, получит дополнительные полгода на подготовку и переоценку своих приоритетов.       Баам никак не мог привыкнуть к Шинсу высоких этажей. Внизу дыхание чувствовалось обычным, а здесь он будто носом втягивал воду. Его тело чувствовалось слишком лёгким, но почему-то в последнее время он не мог встать с кровати вовремя. Несколько дней подряд он собирался помыть голову, но руки всё не доходили. Он удивлялся тому, как у Куна все было под контролем, но знание о том, что его трудности были легко преодолимы другими заставляло его чувствовать себя ещё хуже.       Он никак не мог сосредочиться и немного дремал. Его вечная усталость и тяжесть на душе висели на его шее балластом. Обычно он мог находить в себе силы хорошо показать себя на испытаниях Этажа чтобы защитить всех, но раз этот тест не включал в себя физическую активность и какую-либо возможность получить урон, его тело оставалось ватным. Всего лишь-то пройти анкетирование, это не могло быть так сложно. Пока что главным условием прохождения ему виделось присутствие и хорошее поведение, а вести себя хорошо и действовать по инструкции он умел, FUG научили.       Встрепенувшись, он запоздало оглядел сокомандников, сидящих рядом. Состав их группы был не очень многочисленный, всего пять человек, но за эти 40 лет восхождения Баам научился ценить путешествия в малых группах. Справа от него дремал Рак, слева напряженно следил за словами выступающего А.А, за ним виляющий ногами на слишком высоком стуле Хоакин и Юра, в своей вечно недовольной позе со скрещенными руками. Рак называл их текущий состав «Трио лучших друзей-реальных мужиков и эти двое».       Группа Ли Су должна была оказаться на 95 Этаже несколькими днями ранее, остальные их друзья-Избранные отставали. Из тех, кто выжил, все двигались в своём темпе.       Баам становился волной, раскачивающей Башню, вот только у него самого уже начиналась морская болезнь от неистовой тряски, происходящей из-за него. От него расходилась бесконечная рябь на воде, а сам он был меньше брошенного камня, ведь у камня хотя бы было физическое тело, какое он мог бы назвать своим.       Беспокойно он поправил бинты, покрывающие его руки и шею. Когда странная болезнь опять поражала его тело, он старался носить одежду с высоким воротом и длинными рукавами, но сегодня он смог выудить из шкафа условно чистых вещей только тёмную футболку. — И напоследок, вас уже предупреждали на входе на Этаж, но я вынужден напомнить: на нашем Этаже запрещено примение физической силы для нанесения вреда ближнему! — для того, чтобы обратить внимание публики и подчеркнуть важность своих слов, Офицер распахнул свои синие крылья бабочки и поднялся над сценой, — Любая форма насилия будет наказана, это прописано в контракте с Хранителем. Если вы попытаетесь ударить кого-то, вы будете автоматически помещены в изолирующее Шинсу и не сможете покинуть его, пока вас не заберут сопроводители. Среди дальнейших последствий дисквалификация с текущего испытания с аннуляцией результатов и прохождение реабилитационных мероприятий. Поэтому, прошу всех быть осмотрительными! Заранее благодарим вас и надеемся, что вы сможете насладиться всей умиротворенностью наших владений. Вопросы-нет вопросов, покусики, я пошел.       Обернувшись бабочкой, их инструктор захлопал блестящими крылышками и спешно улетел со сцены, бросив на пол свой громкоговоритель. За ним на сцену выскользнула маленькая смуглая девушка с кошачьими ушками, ловко поймав устройство хвостами. — Спасибо моему коллеге, Ари Люциусу Санта-Морфо, за такое краткое и эффективное введение! А меня зовут Ари Нопамалис, по разрешению нашего директора, Ари Шемпейн, сегодня я буду одной из тех, кто проводит тестирование вашей ментальной сферы. Помните, наша цель не поставить вам палки в колеса на пути к вершине, а убедиться в том, что у вас хватает душевных ресурсов продолжить восхождение и предоставить помощь тем, кто в ней нуждается, — она обеспокоенно смотрела на публику, её большие голубые глаза блестели обеспокоенностью, но она продолжила говорить громким и звонким голосом, — Мы рекомендуем вам не пытаться врать или обмануть систему, при обнаружении нечестных схем, мы будем вынуждены аннулировать ваш результат. Применение физического насилия или угроз другим участникам или сопровождающему персоналу также приведет к дисквалификации и переноса вашего испытания. Всем удачи, помните, что всё будет хорошо, даже если не совсем так, как вы планировали!       Она оглядела не такой уж воодушевленный зал, кончики её хвостов нервно ударили по полу. — Ох, пока не забыла, если кто-то из вас уже знает, что хотел бы остановиться у нас на Этаже и получить помощь, вы можете отказаться от тестирования в форме испытания и записаться на индивидуальную диагностику к специалисту, подойдите ко мне сейчас и я соориентирую вас!       Несколько Избранных несколько виновато поднялись со своих мест, кошечка достала список и начала разбираться с ними. — Ари та, Ари этот… Видимо кроме них, никто из Офицеров тут работать не хочет, — шепнул Бааму на ухо Кун, — Место для имеющих силу и амбиции совершенно отстойное. — Господин Кун… — Посмотри на это с другой стороны, Агеро, — влез Хоакин, перебирая свои рукава, — Может быть просто этих лузеров никто другой кроме папулечки работать брать не готов? По-моему, даже тысячу лет назад всё было примерно также.       Баам, почувствовав приступ головной боли, откинулся назад. Обычно он влезал в разговоры этих двоих, прося не бросаться колкостями в администраторов испытаний, даже если он не особо хотел лишний раз взаимодействовать с Хоакином, но на этот раз у него совершенно не было сил чему-то кого-то учить. — Тоже возможно… Погоди, ты уже был здесь? Тебя узнает кто-нибудь из местных? — Конечно, я же говорил, Уайт был одним из сильнейших Офицеров своего времени, и, к сожалению, пропустить эту дыру при восхождении ещё никому не удавалось, — драматично приложил руку ко лбу Хоакин, — Ну и застрял же я здесь тогда в прошлый раз, так что советую вам, детки, вести себя достойно. — Ответь на вопрос, — Кун сжал руку его руку, заставляя сосредоточиться, — Тебя и твои нужды здесь кто-нибудь знает? У нас будут проблемы?       Баам поморщился. Не хотелось бы попасть в неприятную ситуацию из-за него. Он знал, что само по себе прохождение этого Этажа с Хоакином в группе это испытание, ведь демоненок останется без жертв, пока они не смогут пройти дальше. Баама, конечно, это ничуть не волновало, чем меньше людей умрет от рук этого исчадия, тем лучше, даже если после вступления в их команду А.А выдрессировал своего дружка питаться только врагами, напавшими на них первыми. Однако, раз Кун по какой-то причине демоненку сочувствовал, его потребностям приходилось уделять внимание. Он не хотел вникать в подробности, просто знал, что эти двое на прошлых Этажах как-то успели напитать этого паразита чужой кровушкой и первые пару недель он должен был продержаться без проблем, но если кто-то из местных поймает и повяжет, это заставит их застрять надолго. — Пфф, да нет конечно, кому я здесь нужен, думаешь, раз мы связаны, они запомнят поименно каждого проходящего мимо Арье? Я к тому же тогда под другим именем в списках числился, никто из рядовых даже в теории- — Братик Хоакинчик, и ты здесь! — раздалось звонким голосом за его спиной, и Хоакин, в любой день бледный досмерти, замолк и побелел ещё на несколько тонов.       Сопровождающие спустились в зал к своим группам, и рядом с пятёркой Избранных оказалась та самая кошка-девушка. — Кхм… Привет, команда «Ракунбаам»! — она помахала им рукой, — Вы можете звать меня «Нопа», и я здесь, чтобы быть модератором тестирования. Я и не ожидала, что в моей первой группе на сегодня будут старший братец из Арье и младшая сестричка-звёздочка из Ха, так здорово увидеть вас здесь, — Хоакин смущенно уставился в пол, а Юра закатила глаза, — …впрочем, вы правы, у нас здесь испытание. Если захотите увидеться с родственниками, помните, что мы всегда будем рады принять вас в гости. А пока прошу проследовать за мной в вашу аудиторию… — Наконец-то, хоть так разомнемся, без драки, — вскочил с места Рак.       Каждый встреченный по пути сотрудник центра оценки, по виду относящийся к семье Ари, приветствовал Хоакина и спрашивал, как для него прошла эта тысяча лет с прошлого его визита, заставляя и так не очень высокого парня сжиматься. — Кажется, про тебя тут все наслышаны, прямо-таки местная звезда — потрепал Кун его по плечу. — Заткнись, — прошипел Хоакин сквозь зубы, и Кун послушно отстал, повернувшись к Бааму, вяло шагающему позади. — Баам, ты в порядке? — спросил он, обеспокоенно оглядев его небрежный вид. — Да, господин Кун, всё хорошо, — голос Баама прозвучал предательски хрипло, несмотря на все попытки его проконтролировать. — Ты в последнее время будто болеешь… Хочешь я помогу помыть голову после испытания и сходим куда-нибудь погулять? Говорят, здесь есть хороший театр.       Баам помотал головой. — Нет, я просто… Перед глазами все, кого мне пришлось убить или потерять во время тестов. Господин Кун, как думаете, почему если один Этаж может отказаться от боли и жестокости, вся Башня не может последовать его примеру? — Баам… Это сложный вопрос. Наверное, насилие есть в природе людей, с помощью борьбы они добиваются своих целей. Эта мирная зона существует только потому, что Главы Семей считают, что могут обуздать природу людей и имеют на это права, что тоже само по себе является насилием и принуждением действовать в их рамках. Это к лучшему, что подобный контроль не распространяется на её пределы. — Возможно, но все эти смерти… Я всё равно… — чувствуя ком в горле неясной природы, Баам сжал руки, надавив ногтями на кожу. Бесконечные кровавые сцены всплывали из памяти. — Баам, не бери всё это в голову, — Кун обхватил пальцами его запястье, — Сейчас наша главная задача это пройти тестирование успешно и получить право продвинуться дальше. Такой простой тест это прекрасный способ выиграть время против наших врагов, если всё пойдет по нашему плану, мы уже считай во владениях Арье на 95-м. До вершины осталось ещё чуть-чуть, давай сейчас соберемся, а когда станем Офицерами, подумаем о том, как можно исправить жестокость этого мира, хорошо? — …хорошо. Я сделаю всё, как нужно.       Баам уставился в пол. Он прекрасно помнил, каков был этот «план». «Отвечайте так, как они хотят, чтобы вы ответили, не рискуйте показать им свою слабость», сказал им накануне Кун. «Следите за внутренней логикой ваших ответов, и они сочтут их искренними».       Врать он не хотел и не умел, даже не очень понимал, зачем нужно остерегаться быть честным с подобным тестом. Он хорошо справлялся с прошлыми испытаниями, по уровню своих способностей он равнялся с Офицерами, у этих людей не было ни единой причины не пропускать его дальше, объективно у него было всё, что нужно было для поднятия на вершину.       Путь по коридорам не занял много. В проходе аудитории, оперевшись на стену, их ждала высокая темнокожая женщина со светлыми дредами. Одетая в мешковатые штаны с низкой посадкой и короткий топ, свежая, отдохнувшая, только значок директора Этажа на её лямке выдавал в ней официальную фигуру управления. — Йо, — низким голосом произнесла она, окинув группу взглядом. — А… Госпожа Шемпейн, что-то не так? — их сопровождающая остановилась, вопрошающе подняв свои ушки. — Всё чики-пуки, просто группка у тебя очень весёлая, вот я и решила подойти помочь. Я буду вести часть с интервью.       Кун и Баам переглянулись. Вероятно, Глава Семьи был уже оповещен об прибытии Незаконного. Просто знание о том, что люди выше знали об их присутствии здесь, сейчас, наполняло сердце тревогой. Внимание властей никогда не было им на руку.       Директор пропустила их внутрь, а зачем сделала пальцы-пистолетики в сторону белого гремлина, прячущегося за спиной Юры. — Хоакин, мальчик, давно не виделись, чур в этот раз веди себя спокойно. — Хорошо, леди Шемпейн, хорошо, я теперь законнопослушный гражданин Башни, просто давайте в этот раз обойдемся без звонков тому мужчине…       Избранные заняли одноместные парты в метре друг от друга. Баам, чувствуя желание спрятаться, сел в конце аудитории, рядом с громадным окном. За стеклом расстилался вид на другие белые корпуса парящего центра испытания, внизу зелёный пейзаж и голубая даль водной глади.       На экранах перед ними запустились тесты. — Тысяча тринадцать вопросов, у нас по вашему время резиновое? — проворчала Юра, снимая солнцезащитные очки. Казалось, она не испытывала никакого дискомфорта ни от нестандартного теста, лезущего в душу, ни от присутствия Директора, сев прямо перед столом сопровождающей и бросив сумку на соседний стул. — Настоятельно просим вас не переговариваться и придержать комментарии до конца тестирования, большое спасибо, — промурлыкала Нопамалис по выученной методичке, заняв свое кресло, — Если будут вопросы или вам нужно будет выйти, обращайтесь ко мне. Кулер находится в конце аудитории. Рак Крушитель, где у нас сидит Рак Крушитель? Ах, это вы, пожалуйста, пройдите вон в ту комнату на краткое интервью с госпожой Директором.       Баам решил сосредоточиться на выполнении теста, больше не следя за происходящим в аудитории. Он привык обеспечивать безопасность своим друзьям, но испытание такого рода не могло никому из них навредить, поэтому он полностью сфокусировался на экране. Уже первый вопрос, «Введите своё имя:» ввёл его в экзистенциальный кризис.       «Ты всего лишь сосуд для чужой жизни, введи любое имя, которое хочешь, и оно всё равно никогда не будет твоим» — прозвучал голос изнутри. Баам, сохраняя спокойный вид, написал имя, указанное в его документах. Даже если, философски говоря, он не существует, его упоминаниями была полна бумажная волокита.       Не особо задумываясь над формулировками, он принялся отвечать на вопросы. Они спрашивали его о вещах, о которых он сам порой ещё не задумывался. Наверное, живя в такой спокойной зоне, авторы теста имели больше времени на рефлексию своего внутреннего мира, но было странно, что они ждали такой же от него.       «Оо, хочешь рассказать врагам, что тебе страшно? Что тебе тяжело? Твои эмоции всё равно нереальны, всё у нас в жизни прекрасно, напиши им это и покончим с этим», — напористее прозвучал внутренний голос, и Бааму отчего-то захотелось разреветься прямо на месте. Он давно знал о том, что сидящий внутри него не считает его за человека, но продолжать слышать его даже в пространстве искусственной безопасности было невыносимо.       Придет день, когда ему придется отдать это тело и раствориться в темноте, но пока он ещё здесь, его пронзило желание ответить за эти дурацкие вопросы ровно так, как на них ответил бы Двадцать Пятый Баам.       Незаметно, настал его черед пройти в комнату интервью. Сидящая перед ним дама имела длинный список вопросов, но отчего-то задала ему всего три. — Ты когда-нибудь сталкивался с ощущением пустоты, сожаления о том, что ты сделал недостостаточно? — Директор сидела расслабленно, но её внимательные темно-синие глаза следили за каждым его движением. — Да… Я очень многих подвел, думаю, все очень плохие люди чувствуют пустоту внутри, и я просто ужасен. — Как думаешь, люди в целом плохие или хорошие? — Я думаю, что люди бывают разные, но хорошие не могут подняться на Башню так же легко, как плохие. Здесь нужно уметь идти по колено в крови. — Что ты будешь делать, если по какой-либо причине не сможешь продолжить покорение?       Баам удивленно захлопал ресницами. Он знал, что многие бросают восхождение, но никогда не мог представить себя одним из таких, осевших и сдавшихся. Вся его жизнь была путем к вершине, только это он видел своим будущим. — Наверное, умру от тоски, — пожал он плечами, — Но этого не случится, нет ни одной причины, по которой я мог бы остановиться. Я очень сильный, и всё у меня идет хорошо.       В глазах Директора он не увидел никакой реакции, она поблагодарила его за честные ответы и, собрав свои бумажки, отпустила обратно в аудитории.       Вопрос за вопросом о его самочувствии, здоровье, самооценке, распорядке дня, тест близился к концу. Остальные уже закончили и разговорились между собой, организаторы ждали последнего участника чтобы объявить результаты. Баам нервно ускорился, а затем, вежливо отказавшись от формы обратной связи, отправил свою анкету на обработку.       Ещё чуть-чуть, и для них объявят заветный пропуск на 95 Этаж. — Няя, в таблице можете увидеть общие результаты, — вышла к доске с лазерной указкой сопровождающая, — а на экране ваши личные, советую всем прочитать рекомендации. Цвет индикатора говорит о вашем статусе, зелёный — вы прошли испытание с нормой по всем параметрам, жёлтый — вы прошли испытание с нормой по большинству параметров, а…             Баам быстро пролистал непонятные ему таблицы, шкалы и графики, и его сердце замерло при виде цветового индикатора напротив его имени. — Красный — вы не прошли испытание, все ваши параметры психического здоровья находятся на критическом уровне, рекомендуется отказаться от дальнейшего восхождения и остаться на долгосрочном лечении у наших специалистов на срок от трёх до пяти лет. Каждая команда индвидуально принимает решение, пройти дальше без участника или остаться с ним.       У него как будто ушел пол из-под ног. Впервые за весь срок его пребывания в Башне он, невероятный Незаконный, гений Шинсу и опора своей команды, провалил испытание и станет мертвым грузом на их шее. Что-то внутри него заклокотало, чувство несправедливости и ничтожности его положения застелили его глаза пеленой, он плохо помнил, что произошло дальше, будто в этот момент из его глубин наружу вышел демон, которым он всегда был одержим.

***

      Катастрофически упустив момент, Кун не успел поговорить с Баамом после объявления результатов. Он сам не успел до конца ознакомиться со своими итогами, прикидывая, насколько хорошо у него получилось соврать и тревожно проигрывая в голове сценарии, на какие шкалы можно было бы подать аппеляцию в случае чего. Сопроводители теста тихо говорили о чем-то, Юра фотографировала результаты, Хоакин удерживал челюсти Рака чтобы тот не покусал свой экран, а Кун уже был готов задать им вопрос о точности одной из формулировок, как волна Шинсу невероятной силы откинула их всех к стене, разбивая парты и аппаратуру вдребезги.       Директор инстинктивно поместила Избранных и Нопамалис под купол щита, в который тут же ударили осколки. — ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ. ЭТО НЕПРАВДА. ПЕРЕСЧИТАЙТЕПЕРЕСЧИТАЙТЕПЕРЕСЧИТАЙТЕ.       Услышав утробный крик, Кун обернулся и увидел, как Баам свернулся на полу аудитории, дергаясь как в припадке и закрывая лицо руками. Из-под его одежды потекло вязкое, черное шинсу, разъедающее всё на своем пути. Тут же Незаконный расправился в неестественном движении и завис в воздухе, после чего послышался треск стекла и бетона.       Выбив дыру во внешней стене, при этом пробив пол и потолок на несколько этажей, существо вылетело наружу, продолжая источать потоки коррозийного Шинсу. На его лбу светились демонические рога, оно размахивало крыльями как ужас ночи, а глаза его сияли темнотой, будто изнутри его черепной коробки бурлило такое же черное шинсу.       Директор связалась с кем-то по Покету, отчеканив от зубов «Объявлена эвакуация, код Незаконный, всем покинуть сектор А, сообщить наверх, повторяю, код Незаконный». — ЯНЕМОГУПРОВАЛИТЬСЯЯНЕМОГУПРОВАЛИТЬСЯЯНЕМОГУПРОВАЛИТЬСЯЯНЕМОГУПРОВАЛИТЬСЯ. ВЫ ВСЕ НЕ ПОНИМАЕТЕ, НАСКОЛЬКО МНЕ ЭТО НУЖНО, Я НЕ МОГУ ПРОВАЛИТЬСЯ! — истошно кричал Баам нечеловеческим голосом, пока с его щек капали слёзы, а бинты сбивались, открывая иссиня-черную кожу с наростами, похожими на перья. За ним формировались целые клубы темного шинсу, будто вот-вот готовые разразиться токсичным дождем. — Только не причиняйте ему вред! — закричал Кун, стуча кулаками по щиту, пока остальные только осмысливали происходящее, — Он просто не в себе, не знаю, что на него нашло!       Шемпейн, удерживающей потоки корозийного шинсу, было не до слов Избранного, но и нападать на Баама она не торопилась.       Внезапно всё вокруг будто покрыла большая тень. Монструозные крики стихли.       Когда свет вернулся, Кун различил проблеск красного. Сияющая фигура с развевающимися волосами цвета соломы возникла на фоне чистого голубого неба. Одним прикосновением он заставил Баама потерять сознание, а затем подхватил его на руки, замотав тело в разъеденной коррозией одежде в свой плащ.       Кун не мог сказать, произошло ли это в реальности или нет, но ему показалось, что этот мужчина бросил взгляд прямо на него, издевательски улыбнулся белоснежной улыбкой и, сделав знак «пис», исчез вместе с его другом, оставив за собой лишь блестящие искры.

***

      На множество часов Баам провалился в настолько глубокий сон, что когда он проснулся, ему почудилось, что он снова должен проснуться там, в пещере, но почему-то камни под ним на этот раз были слишком мягкими. Откуда-то доносилась красивая, но тихая мелодия натянутых струн.       Когда он открыл глаза, увидел, как над ним висят сверкающие хрустальными бликами звёзды и луна, медленно кружащиеся в хороводе. «Неужели так должно выглядеть звёздное небо, о котором говорила Рахиль, такое маленькое», сонно подумал он и, постаравшись взять контроль над неподъемной рукой, потянулся к ближайшей звёздочке, отливавшей жёлтым. Тело чувствовалось то ли слишком тяжелым, то ли слишком легким, а разум был пуст и затуманен. — Уже проснулись, господин Грейс? — мужской голос был низким, тихим и бархатным, но казалось, заполнил, объял собой всё пространство. Баам замер, услышав как сильно бьется сердце. Он тут же отдернул руку и прижал её к себе.       Впрочем, спрятаться уже не удалось. Мелодия сделала финальный аккорд и стихла, затем были слышны размеренные шаги и шелест многослойных одеяний. Незаконный поднялся, присев в кровати.       Прежде всего, он заметил, что всё это время лежал в огромной кровати, напоминающей люльку в форме половинки яйца, на пуховом матрасе и горе подушек с рюшами и вышивкой, похожую на ту, что была на надетом на нем ночном платье, похожем на кукольное. Осмотрев себя дальше, он заметил, что наросты на его руках пропали, болезнь оставила за собой только бледный темный след на кончиках пальцев. Его отросшие волосы спадали впервые за долгое время чистыми, сухими, въющимися прядями, а вишенкой на торте была голубая ленточка, вплетенная в них.       Бесцеремонно вырвав её и разлохматив непрошенную прическу, он выскочил из этой странной кровати, тут же пожалев об этом и потеряв равновесие. Шаги ускорились. — Не торопитесь, так можно и головой удариться, — чьи-то руки потянулись к нему, но он увернулся от любых непрошенных попыток помощи и поднялся сам.       Бросив на незнакомца раздраженный взгляд, Баам понял, что смотрит снизу вверх на весьма высокую фигуру. Они стояли в темном помещении, и свет с балкона обрамлял её сзади, просвечивая через очертания светлых волосы, развевающихся в потоке шинсу. Великана окружала аура монументального спокойствия, будто переходящая в аромат благовоний. — Ты кто такой и почему меня здесь держишь? — недовольно спросил Баам, отойдя назад на пару шагов, — Отвечай сейчас же!       Незнакомец щелкнул пальцами, явив вокруг них несколько шаров света. Перед ним стоял возвышенный мужчина, его смуглая кожа контрастировала со светлым тоном его распущенных, бесконечно длинных прямых волос. Его не менее длинная борода была заплетена в косу и перекинута через левое плечо. В его глазах-сапфирах сияли два полумесяца, его щеки и горбатый нос были усыпаны веснушками как звёздами, а на лбу, прямо под ровным пробором челки, сияла белая отметина, чем-то напоминающая витилиго. Он был одет в свободные одежды легких тканей, чем-то походя на статую божества. — Нравится мне молодежь, переходящая сразу к важному… Но такта вам явно не хватает. Игнорируя приветствия и мои искренние сожаления о том, что нам пришлось встретиться именно таким образом, я хочу сказать, что мне случается являться правителем Этажа, а ты, моя душенька, сейчас со мной, потому что грубо нарушил наши правила, испугал кучу народа, и между выбором скормить тебя Хранителю и провести педагогическую беседу, я выбрал последнее. Доволен? — …а в люльке я почему спал? Почему я разодет непонятно во что? — А мне тебя нужно было на пол бросить полуголым, в обрывках одежды, которую ты сам же на себе и растворил?       Баам обмяк. Картина произошедшего перед провалом в памяти возникла перед ним. — …где мои друзья? Что я натворил? Я ведь не убил никого? — его дыхание начало панически усиливаться, руки, которые он держал перед собой затряслись. — Нет, нет, нет, чшш… Всё хорошо. Ты никого не успел серьёзно ранить, тебе смогли помочь выйти из состояния вовремя. Твои друзья в порядке… Посмотри на меня, всё хорошо, — правитель приподнял лицо Баама за подбородок, — вот так, всё будет в порядке… — Хорошо, а что… что теперь меня ждет? — В твоем изнемождении и потере контроля нет твоей вины, и я сожалею о том, что не смог предотвратить твой выброс. К моему великому сожалению, Незаконные эта прореха в контракте Хранителя, и сила шинсу не смогла остановить тебя прежде, чем ты разнес наш корпус. Но это всё-таки случилось, и правила есть правила. Поскольку мы оцениваем максимальный возможный ущерб от подобных действий для вынесения вердикта… — он задумчиво потрепал свою бороду, — Я бы сказал, подходящей по ущербу мерой наказания был недопуск к повторному испытанию ближайшие лет двадцать. — Двадцать… лет… — Баам сполз обратно в кровать, ни странная форма, ни украшения больше не волновали его.       Он совершенно точно не мог позволить себе проторчать на самых подступах к вершине целых 20 лет. К этому сроку они с А.А и командой уже планировали быть на 130. У всех были свои цели, свои желания, для которых им необходимо было стать Офицерами как можно скорее. Если его друзья пойдут без него, они станут легкой мишенью для любого рода сил, а если останутся с ним, потеряют драгоценное время. Неужели он рвался сюда, пробивался сквозь смрад и трупы чтобы попасть в западню вот так? Баам безэмоционально растекся по постели, его головная боль вернулась, а жизнь уже, как будто бы, кончилась. Всё стало таким тяжелым и противным в мгновение ока. Он думал, его жизнь была разрушена одним перенесенным испытанием, но сейчас он понимал, что закопал себя ещё глубже. — Господин Грейс, со всем уважением, с твоим душевным состоянием, пауза восхождения не должна восприниматься самой серьезной проблемой, — мужчина сел рядом с ним и осторожно поправил подушки, — Эта Башня уже довела тебя до нервного срыва, почему бы не задуматься о том, насколько нездорово испытывать такое влечение к вершине. Вы, ребята, так сломя голову летите к светлому будущему, что не успеваете позаботиться о себе в настоящем… Поспи ещё, отдохни, дитя, ты многое пережил за сегодня, я сыграю тебе колыбельную на цитре — он погасил шары света.       Прежде, чем он смог уйти, Баам успел схватить его за рукав. — Глава Семьи Ари… ведь не сделает ничего плохого мне и моим друзьям? Я вижу, что в тебе есть сочувствие к людям, поэтому, если можно, скажи ему, что я больше не нарушу правил Ари и буду подчиняться всем его требованиям, только пусть он не будет трогать моих друзей.       Правитель Этажа бросил на него взгляд с загадочной улыбкой и потрепал по волосам. Изогнутые полумесяцы его глаз светились в темноте. — Какой хороший, заботливый мальчик… Не надо беспокоиться, я никого не обижаю, а Избранных уж тем более.       Сердце Баама пропустило удар. Загадочным незнакомцем, действовавшим ему на нервы всё это время был Ари Хан, один из Глав Великих Семей и Правитель 94 Этажа.       Где-то на балконе вновь заиграла цитра, но вместо гармонии души Баам ощутил её отделение от тела, оставаясь пустой, бесполезной оболочкой, полной сожаления и ожидания своей мрачной судьбы находиться следующие 20 лет под надзором чудака, вопринимающего его нашкодившим ребёнком.