кожа, сон, смоль.

Жаль, что я - лишь плод твоего воображения. Жаль, что я, сокрытый лоскутком сознанья, не могу дотронуться своей рукой до кожи твоего лица. Интересно, какая она? Во сне я тебя не осязаю; Может, она мягка и тонка, как грань меж смертию и счастием? Иль может суха и грубовата, как сама судьба, сыгравшая надо мною злую шутку? Придет однажды день, и я узнаю. Узнаю, какова на ощупь, вкус и запах твоя кожа. О, чудо! Ты здесь. Рыжевласый, испорченный принц кромешной темноты - виновник крови так кипящей в моих жилах. Я вижу твою едкую улыбку и ледяные, как стекляшки, глазные яблоки. Ты так красив и необычен, ты - мой запретный плод. Я не позволю чувствам, дребезжащим в груди моей, разрушить связь последнюю меж нами; Гляжу я на тебя, и сердце волнительно разъедает кислотой. Я нечаянно сжимаю нож в своей руке за лезвие - и льется кровь моя по запястью, стекая на белую траву. Заметив это, ты здорово развеселился. Прищур забавный, и звонкий, острый смех - лишь усилило мое кровотеченье. За что, мой бог, за что ты так великолепен? Твои ладони, изувеченные и худые, ты прячешь под тканью белых перчаток. Они так манят, хоть я и видел их лишь раз. Я дремлю и грежу, как нежно подношу твою руку к своей грудной клетке, а отстраняю - и в руке твоей моё сердце. Ты смеешься, а орган мой навеки твой. Я истеку кровью, отдам все части тела, проведу тысячу и одну полосу на своем теле острейшим ножом - ради тебя. Я же знаю, как тебе это нравится. Мы встречаемся так редко. Я скучаю, не могу уснуть часами. Стоит сомкнуть мне свои веки - как тут же пред глазами образ твой. И будоражат сразу душу грешные мои фантазии.. но нельзя давать таким порывам волю - раз, и из раны течет кровь. Мой дорогой, горячо любимый рыжевласый монстр в облике бродячего монарха. Прошу, прости меня за пылкую мою натуру, что так жадно мечтает заполучить тебя себе. Однажды я не справлюсь, не совладаю я с волною чувств и накинусь на тебя, со страстию расцеловывая шею. Господи! Не уж то ли тот день настал, которого я так смиренно ждал? Под мостом, обветшалым и заросшим мхом, сидели мы и мило беседовали. Внезапно, стали открывать друг другу мы сердца и ведать самое сокровенное. Что же это? Так бьется сердце мое - ты ближе и ближе к моему лицу. Резко окончил речь свою и, тихо посмеиваясь, стал приближаться. Что с тобою, мой бессонный, прекрасный друг? Нежданно, твои губы соприкасаются с моими. Оправа твоих очков поначалу уперлась мне в переносицу, а потом и вовсе упала прочь. Щеки мои в момент заиграли огнем, а уши жгло. Мой разум затуманился - нет, нет, быть не может! - твердил он. Но ты впиваешься клыками в мои губы. Я неловко отвечаю. Ты вновь издаешь смешок, а я - смущенный и побежденный, не знаю, куда деть вопли всего моего организма. Меня переполняло ощущение, словно все мои органы разорвало на куски, а все шрамы открылись, и из них скоро, в темпе вальса выплывают, подобно рекам, водомерки моих вен. Так приятно и тепло. Хотелось бы умереть, прямо здесь, прямо сейчас, в твоих объятиях и нежном поцелуе, что ты мне подарил, как сказку на ночь. Вот бы это длилось вечно. Но, к несчастью иль к радости, всё замкнуто оковами твоего злосчастного сновидения. С незримой, кровавою любовью, Сатору Тсукада