Краткое руководство по эксплуатации маньяков.

Каждый день Джоэла был похож на предыдущий, как бесконечно повторяющийся день сурка. Лекарства, опустошающее чувство вины за смерть любимой женщины, ужин в забегаловке напротив, редкие встречи с бывшими напарниками. И следующий день, как две капли воды похожий на предыдущий. Это однозначно сводило с ума и нагоняло тоску с апатией. Разнообразными были лишь разнящаяся по силе боль от приступов мигрени и уколов в живот, после которых и жить-то не особо хотелось, но руки будто на автомате в очередной раз тянулись за шприцом и вкалывали обезболивающее, продляя муку бывшего агента еще на один день. Сегодняшний день, включая всю прошлую неделю, богатую на события, не походил ни на что, испытанное им за все восемь лет службы и вынужденной пенсии по инвалидности. Что явно внесло разнообразие в его скучную жизнь. Джоэл скосил глаза в сторону маньяка, который хлопотал над плитой и готовил что-то. Агенту было, по сути, без разницы, что употреблять в пищу. Еда давно перестала для него иметь хоть какой-то вкус, однако душитель женщин, водивший за нос полицию и самого Джоэла долгое время, упорно игнорировал данный факт и в это бодрое утро решил порадовать своего…нового друга?...домашней приготовленной едой, а не “какой-то дрянью на вынос”. Руки агента, пристегнутые наручниками к спинке кровати, кажется, за эти семь дней плена уже привыкли находиться над головой и почти уже не затекали до онемения. И на этом спасибо. Из-за давящих браслетов на кистях образовались натертости, которые чесались, но не особо сильно. В общем, досадные неудобства, но не особо значительные. Эту неделю он по праву считал самой страшной и странной за всю его жизнь. Повидавший всякое за годы расследований жестоких и кровавых преступлений, он все еще не мог прийти в себя от шока и избавиться от нервозности. Дэвид, почему-то решивший, что Джоэл, гонявшийся за ним восемь лет и из-за него же получивший в подарок приступы мигрени, бессонницу, давление и, как следствие, инвалидность и пенсию, внезапно стал ему другом, братом и…любовником, демонстрировал свою привязанность так, как это делают влюбленные: через постель. Маньяк, надо отдать ему должное, почти не причинял ему боли и даже был по-своему нежен. Правда, Джоэл совершенно не разделял любовных пристрастий пленителя и его воротило от вида собственного члена, который глубоко заглатывал Дэвид, заставляя Джоэла почти против воли стонать, изгибаться, и, он ненавидел себя за это, - кончать со стоном; но еще больше его тошнило от члена, который требовательно упирался ему в горло, почти душил. Но сделать что-либо пленник пока не мог, поэтому, стискивая зубы, терпел, как мог, попутно стараясь не впадать в уныние и депрессию. И Джоэлу надо было, наверно, радоваться и быть благодарным, что Дэвид, беспощадный к другим своим пленникам, все же находил на дне своего окаменевшего сердца что-то сродни жалости к агенту, который ни разу не был с мужчинами. Довольствуясь малым, по меркам мучителя, и не требуя большего. Пока что не требуя. Так что да, с наручниками над головой и мозолями было весьма неудобно, болезненно, но, по сравнению с открывшимися перспективами быть изнасилованным, вполне терпимо. На сковороде что-то громко зашипело и Джоэл вздрогнул, отвлекаясь от своих мыслей. Дэвид повернулся к нему и улыбнулся. Широкая улыбка, которая, несомненно, придавала красивому лицу Дэвида невинное выражение, была весьма коварной. За ней прятался жестокий убийца и агенту все сложнее давалось каждую секунду помнить об этом. -Не беспокойся, я все контролирую. Ну, еще бы. Джоэл неслышно вздохнул и уставился в потолок, втайне надеясь, что сердечный приступ, который недавно настиг его в неподходящий момент и чуть не отправил на тот свет, на этот раз все же случится запланировано и закончит мучения агента до того, как Дэвид воплотит свои сексуальные фантазии в реальность. Но, как назло, здоровье Джоэла за неделю не давало сбоев и, кажется, даже окрепло, что совсем не вязалось со жгучим желанием агента поскорее вырваться из плена хотя бы на тот свет. -Сегодня особый день. От невинного заявления Дэвида внутри полицейского почему-то все похолодело. Секс, которого он боялся, случится сегодня. Наверно, это как-то отразилось на его лице, так как Дэвид усмехнулся и выключил газ, закончив приготовление. Не спеша подойдя к пленнику, он приложил ладонь к щеке Джоэла, заставляя взглянуть себе в глаза. -Не бойся. Если ты будешь послушен, боли не почувствуешь. Джоэл промолчал, тяжело сглотнув. Прозвучало не очень воодушевляюще. Агент где-то глубоко внутри лелеял слабую надежду на то, что Дэвиду будет достаточно того, к чему он уже принуждал Джоэла. К минету. Но куда уж там. Ошибаться вообще было неприятно, в случае же с душителем и маньяком - смертельно опасно. Агент кивнул, твердо про себя решив действовать. Сегодня. Он, улучив момент, нападет. Он откладывал и ждал достаточно долго, чтобы накопить силы, разработать план, выбрать подходящий момент и попытаться хотя бы ранить или, в идеале, убить Дэвида. Иначе, агент был уверен, когда тому надоест “наблюдать” за ним и трахать, воистину коварное слово “наблюдать”, - в которое душитель наверняка вкладывал несколько иное значение, чем просто “смотреть на агента”, то произойдет неизбежное. Дэвид вновь начнет охотиться за женщинами и душить их, а этого допустить бывший полицейский не мог. Слишком много человек уже пострадало. Дэвид довольно улыбнулся, наверняка приняв этот скупой кивок за согласие не рыпаться лишний раз. И жадно приник губами к задумчивому Джоэлу, который упрямо не отвечал на поцелуи, а просто пытался не мешать, чтобы не давать мучителю лишний раз повода выйти из себя. -Сегодня на ужин ризотто с грибами. Дэвид мурлыкающе выдохнул слова в ухо застывшего Джоэла, заставив того чуть отпрянуть. Близость маньяка пугала и раздражала одновременно. От Гриффина не укрылось это, и он нахмурился. -Друзья так себя не ведут. Что-то в голосе Дэвида заставило Джоэла напрячься и резко вскинуть глаза на маньяка; наручники звякнули, когда руки по привычке сжались в кулаки. Острый взгляд холодных глаз прожигал насквозь, пригвождал к месту и Джоэл запоздало осознал, что только что разозлил своего мучителя. А это ничем хорошим не заканчивалось. Он прекрасно помнил, как пару дней назад Дэвид вышел из себя из-за подобной глупости. Во рту пересохло, когда полицейский вновь, как тогда, ощутил руки на своем животе с той стороны, где располагалась огромных размеров синяя гематома от уколов. Прикосновения к ней были весьма болезненными и тогда маньяк мстительно сжал больное место, вызвав у Джоэла вскрик от жгучей боли. От нее было невозможно сбежать или укрыться, только терпеть, стиснув зубы. И еще несколько часов после этого бок ныл, давая о себе знать и иногда простреливая весь корпус. Сейчас руки на больном месте не сжимались, а просто покоились на животе, заставляя Джоэла часто дышать и в любую секунду ожидать сильной боли. Дэвид почему-то не двигался, нависнув над пленником, жадно ловил каждый вдох Джоэля и внимательно вглядывался в его глаза. Почему он медлил? Внезапно исчезнувшие руки были настоящим облегчением для Джоэла, а тело, натянутое струной, медленно расслабилось. Наверно, Дэвид берег Джоэла для вечера, чтобы сполна по-садистки насладиться его беспомощностью. -Мне нужно уйти ненадолго. Что выберешь? Дэвид приветливо улыбнулся. Будто бы он вел дружескую беседу. Джоэл безразлично перевел взгляд со скотча в одной руке душителя на шприц с неизвестным содержимым в другой. Он бы выбрал ключи от наручников и разделочный нож из кухни или пистолет. А лишиться возможности говорить или уснуть были вариантами так себе. -Гриффин, послушай…Чего ты добиваешься? Мы не нужны друг другу, ты ошибаешься. Отпусти меня, пока еще можно все исправить. Полиция может тебе помочь, у нас есть врачи… Хлесткая пощечина прозвучала резко, как удар хлыстом и агент прикрыл глаза, языком слизывая выступившую кровь. И осознавая, что разговоры подобного толка Дэвид не очень любил и явно злился. -Это ты запутался. Как можно перечеркнуть восемь лет, которые мы были вместе? Наблюдали друг за другом, вглядывались, искали встреч. У нас много времени впереди, я же обещал, что ты привыкнешь. Ко всему. Рот Джоэла приоткрылся от удивления и он перестал слизывать кровь, так что она резвой каплей спустилась к подбородку. Восемь лет вместе? О чем он? Джоэл все это время пытался выследить его, они находятся на разных сторонах закона. У маньяка поехала крыша, не иначе. А за это придется расплачиваться полицейскому своей задницей. Джоэл не успел себя остановить, когда злость и ненависть всколыхнулись внутри и притупили осторожность и здравомыслие. -Ты долбаный маньяк! А сегодня еще станешь и насильником! Ты болен, черт тебя дери! Джоэл приподнялся на руках, насколько позволяли наручники, буквально прокричав слова в лицо Дэвида. Впервые он позволил себе не сдержаться. Ему не следовало поддаваться эмоциям, их же в академии учили быть хладнокровными в любой ситуации, уметь правильно оценивать ситуацию, просчитывать шансы, подмечать детали, однако … Агент ощущал, что шансы выбраться отсюда таяли с каждым днем, так как Дэвид, будто предчувствуя жгучее желание агента сбежать, был чрезмерно осторожен и не предоставлял ему возможности для маневра. Ни единой. Перед взором полицейского вырисовывались не очень радужные картины будущего. Дэвид выглядел скорее удивленным, чем разъяренным. Легкая улыбка змеей скользнула по губам и Джоэл подумал, что ему вот прямо сейчас придет конец. Согласно профилю, составленному когда-то самим Джоэлем, Гриффин был последовательным и расчетливым, однако мог сорваться в любой момент, безжалостно расправляясь с жертвой. Умирать не хотелось в расцвете сил, но терпеть насилие и физическое, и моральное Джоэл бы не смог. И не стал бы. Так что смерть казалась меньшим из двух зол. Подойдя вплотную к кровати, душитель аккуратно сложил на тумбочке залог молчания пленника и мягко стер каплю крови, а затем также нежно приложил руки к горлу лежащего. Джоэл скривился, когда пальцы впились в нежную кожу и хват усилился, целиком перекрывая доступ кислорода. Губы полицейского приоткрылись, а глаза, в которых плескалась паника, безотрывно следили за душителем и слезились. Горло, легкие - все ощущалось будто в огне, предсмертной агонии, а руки в браслетах онемели от натяжения до такой степени, что, кажется, на кистях выступила кровь. Перед глазами потемнело и страх, когтями схвативший сердце полицейского, уступил место непроглядной тьме. Дэвид дождался, когда тело под руками обмякнет, а глаза закатятся, и лишь тогда убрал руки с горла. Позволил дышать. Жить. Судорожный вдох, который Джоэл буквально вырвал из скрюченных лап смерти, полыхнул резью в груди, а перед глазами заплясали цветные точки. Джоэл перекатился на бок, отвернувшись от Дэвида и судорожно пытаясь отдышаться, без остановки кашляя. Горло нещадно болело. Преступник сгреб волосы Джоэля и резко повернул его голову, заставляя взглянуть на себя. Тело агента еще сотрясали дрожь и сбивчивое дыхание. -Ты испытываешь мое терпение. -Хочешь убить? Не затягивай. Шепот. Лишь на него хватило сил. -Убить? Нет. Я могу бесконечно долго наблюдать за тобой, Джоэл, и ты это знаешь. Когда ты лежишь, прикованный к кровати, когда ешь, когда раздумываешь, как сбежать … когда кончаешь. И когда бледнеешь от моих рук на горле. Подумай хорошенько, как ты хочешь провести свои будущие дни. Агент устало прикрыл глаза, пытаясь припомнить, какие советы давались в полицейских инструкциях, когда ситуацию можно было описать одним емким словом “задница”. И в голове, к сожалению, всплыло лишь единственное напутствие: если вас насилуют и больше нет никаких вариантов, стоит расслабиться и получить удовольствие.