Краткое руководство по эксплуатации маньяков.

~ Из приоткрытого окна сквозило, пронизывая его насквозь, а матрас сохранял тепло, щедро делился им. Жарко снизу, холодно сверху. Больно. И голос Дэвида. Только он. ~ Джоэл усиленно делал вид, что с интересом, увлеченно читал книгу. Мыслями он находился слишком далеко от книжных приключений, найдя очередной предлог игнорировать Дэвида, который жаждал провести с ним время и поболтать. Альтернативой было заклинание времени, чем агент и занялся после пробуждения, с нетерпением наблюдая за настенными часами, за стрелками, которые двигались слишком медленно и Джоэл их безуспешно пытался подгонять. Занятие странным образом успокаивало, прогоняло тревогу и нервозность. Дэвид, посчитав занятие гостя слишком уж легкомысленным, предложил вместе посмотреть телек и поговорить, на что Джоэл ответил твердым отказом, пытаясь сохранять между ними максимальную физическую и моральную дистанцию, и схватил первую попавшуюся книгу. По недовольному виду мужчины было понятно, что он не в восторге от выбранной стратегии агента. Тишину прорезали громкие вздохи и недовольное бормотание. Ситуация, Джоэл кожей чувствовал, обострялась все больше, но течение размеренного утра третьего дня, осталось всего четыре, хвала небесам, прервал неожиданный стук в дверь, который до чертиков испугал агента. Он чуть не выронил книгу от неожиданности, еле успел схватить у самого пола за несколько тут же измявшихся страниц. Он удивленно перевел взгляд на оживившегося маньяка, который мило улыбнулся и пошел открывать. В квартиру, как к себе домой, уверенным шагом вошел мужчина, кивнул Дэвиду и остановился в нескольких шагах от агента, с патологоанатомическим любопытством разглядывая Джоэла. Полицейский, моргнув пару раз на стремительно развивающиеся события, также занялся исследованием гостя лет пятидесяти пяти, который, с большой долей вероятности, являлся знакомым доктором Дэвида. Может быть, даже скорее всего тому лет было гораздо больше, Джоэл не смог определить возраст из-за полностью поседевших волос и уставших светло-голубых глаз, повидавших слишком многое. Под ними залегли глубокие морщины, которые преследовали тех, кому за семьдесят. Поэтому Джоэл после колебаний определил его про себя как «человека без возраста». Джоэл засмотрелся на мужчину, который в молодости наверняка свел с ума не один десяток женщин, но его увлек иной аспект. Он так тщательно выискивал в нем признаки психических нарушений (что-то общее у врача и убийцы должно присутствовать), что пропустил момент, когда ему следовало подняться с кровати и поздороваться в рамках приличия. С момента, как мужчина вошел, воцарилась просто гробовая тишина и длилась неприлично долго. Он опомнился, когда Дэвид взял неловкую ситуацию под свой контроль. Ну, еще бы. ~ -Не думай плохо о нем. Он славный парень. Это я его попросил использовать миорелаксант вместо обезболивающего, а он не отказал. Не смог. Мивакрон действует с головы, как ты заметил, и доходит до кончиков пальцев ног. Ты не можешь пошевелиться, однако все слышишь и чувствуешь… — Пальцы обхватили запястье Джоэла и сжали. Он задохнулся от режущих ощущений, но ни один звук не покинул его губ, ни одна конечность даже не дернулась. — …боль. Действие закончится через два часа, чувствительность вернется сначала к ногам, затем поднимется выше. У нас с тобой есть время, чтобы насладиться компанией друг друга. Дэвид наклонился к самому уху агента и прошептал: -Ты виноват сам. Если бы согласился поговорить, ничего бы не произошло. ~ -Это Джоэл. — Дэвид насмешливо махнул в сторону зазевавшегося агента, а затем кивнул на вошедшего, представив того агенту. — Это Дейв. Врач. Уверен, вы подружитесь. Полицейский встал, расправил ноющие после сна на полу плечи и неуверенно подошел к мужчине, осторожно протягивая руку. Он не разделял уверенности Дэвида в их дружбе. Тот ее также осторожно пожал. Критично осмотрев раны агента вблизи, скользнул любопытным насмешливым взглядом по Дэвиду. -И кому из вас двоих нужна моя помощь? Вы оба выглядите неважно. — заявил Дейв, а когда окинул помещение удивленным взглядом, сморщился. — А где ваза, которую я подарил тебе? ~ Джоэл отлично слышал слова. Звуки, как из динамика, доносились так отчетливо, буквально всверливались в бедные уши, но зажать их он не мог, хоть и чесались руки. Впервые оказавшись в обездвиженном положении, агент мог поклясться, что внутри него какая-то часть тела дергалась от напряжения. Сердце, душа, легкие, ушибленная печень, может, нагрянувший кризис доверия к врачам — что-то явно пульсировало, подергивалось, отзываясь болью в висках. Рана на голове жила своей жизнью и не переставала ныть, потревоженная руками доктора. Если бы не этот тревожащий болевой фактор, агент бы поспорил на двадцатку, что Дейв славным не был, если с такой легкостью согласился обездвижить человека и оставить его Дэвиду. И еще поставил бы пятьдесят сверху на то, что по просьбе любимого сыночка делал вещи и похуже. Насколько хуже — Джоэл не представлял, и не особо пытался. Когда он ощутил, как пальцы уверенно, но не грубо поворачивают его голову в сторону, то запаниковал. По ощущениям его повернули ближе к мужчине, а это намекало на продолжение как раз в той плоскости, в которой он и лежал. В горизонтальной. Дэвид надругается над ним, как пить дать, в отместку за слова о матери, а Джоэл даже пискнуть не сможет. Иначе зачем лишать его способности двигаться? Все сходится. Он лежит, как труп, и не сопротивляется. Не шевельнется в ближайшие два часа, которых, насколько мог представить Джоэл, должно хватить на полноценный половой акт, а, учитывая выносливость маньяка, то и на два. Что он там недавно считал адом? Боль от ударов? Пора бы узнать, насколько жестокой могла быть жизнь. Так вот, это и близко таким не являлось, так как от боли всегда найдутся таблетки. Ад — это когда Дэвид неподалеку, задумывает нехорошее, а Джоэл совершенно не знает, что тому взбредет в голову, в каких позах и сколько раз. Вот это точно ад, от которого точно нет лекарств. Факты действовали на агента отрезвляюще. Он не мог помешать Дэвиду прикасаться к себе. Он силился шевельнуть руками, ногами, но они лежали неподвижно. Будто ему не принадлежали. Джоэл мог лишь терпеть унижение. Ну или молиться, но это, как уже выяснил агент, не помогало. Тревога, вот-вот грозящая перерасти в непреодолимый ужас, пронзила разум агента, заставляя фантазировать о своем будущем, где в конце всякой грезы виделось одно: его насилуют вновь и вновь, а он не сопротивляется и давится изнутри болью. Ужас нагнетало также то, что он не видел, чем занят Дэвид в данный момент. Лишь беспомощно ощущал касания и слышал слова, не в силах ответить. Не в силах защитить себя. Идеальная жертва для маньяка, чем тот не преминул воспользоваться. Дэвид неуверенно обвел пальцем губы Джоэла, затем коротко рассмеялся, от чего агент обомлел, задержав дыхание. Потом попробовал еще раз и еще. Что ж. Хотя бы что-то у него осталось, чем он мог управлять. А если станет невмоготу, то он хотя бы сможет прекратить дышать и потеряет сознание. Он не особо верил, что инстинкт самосохранения так просто обмануть, но перестал сомневаться в том, что тронулся умом. «Тебе вполне может понравиться секс», — прошептало его сознание вкрадчиво почему-то голосом Дэвида. И Джоэл совсем уж растерялся и пал духом, не успев начать спорить с самим собой, так как Дэвид перебил его мысли и вновь заговорил: -Так непривычно. Ты в сознании, а молчишь и не двигаешься. В этом есть свои прелести, знаешь ли. — ладонь Дэвида замерла на щеке мужчины, а большой палец продолжил движение по скуле. Джоэл мог поклясться, что точно знал, какие мысли ворочаются в голове душителя, и все больше холодел внутри. — Жаль, очень жаль, но прелести придется отложить. У нас есть разговор. Джоэлу не было жаль. Он облегченно вздохнул, обрадовался и воспрял духом, а также всем остальным, так как не слышал в жизни ничего более обнадеживающего, чем обещание не трогать его и не пользоваться его состоянием. Хотя… Открывшиеся сомнительные перспективы разговаривать с маньяком угнетали не меньше. Если бы только агент мог посмотреть в глаза тому, кто ловко сбегал от полиции, но явно не знал значение слова «разговор». Как назвать предстоящую двухчасовую болтовню человека? Монопытка? Пытколог? В данных обстоятельствах он предпочел бы, чтобы Дэвид достал чертову гарроту и накинул ему на шею. Несколько минут мучений и он впадет в беспамятство. Истинный акт милосердия в сравнении с двумя часами бессилия. ~ Дейв надел перчатки, осмотрел, ощупал синяки и ссадины на теле Джоэла, проверил реакцию зрачков на свет, постукал молотком по коленке, тщательно прошелся по ребрам, загадочно хмыкнул, уделил внимание области живота и окинул беглым взглядом голову пациента. В перерыве между манипуляциями, проходившими в тишине, Джоэл негромко поинтересовался, чтобы Дэвид их не услышал: -Вы знаете, чем занимается Дэвид? -Догадываюсь. Я смотрю новости. — ответил также тихо врач, прощупывая лимфатические узлы на шее. -И вы ничего не делаете? Он же убивает невинных. Дейв не поменялся в лице, не отвлекся от своего дела, лишь искривил губы и вперил тяжелый взгляд в агента. -В моем чемоданчике есть шприц. Лежит в синем футляре. Его применяют при ударе током, асфиксии, при ослаблении сердцебиения, так называемой мнимой смерти. Хлорид адреналина. Там десять миллиграмм восемнадцатипроцентного раствора, доза целиком приводит к развитию мидриаза, значительному повышению артериального давления, тахикардии с возможным переходом в фибрилляцию желудочков. Иными словами, к смерти. Возьми его. Я схвачу Дэвида, а ты вколешь. Можно в шею, а лучше меть прямо в сердце. Согласен? ~ -У нас была счастливая семья. До поры до времени. Знаешь, так бывает. Сказки заканчиваются и становятся уродливыми историями, о которых потом пишут книги. Но о нашей никто ничего не напишет, Джоэл. Ты первый и последний, кто выслушает ее молча и до конца. ~ Джоэла поразило не столько легкомысленное предложение убить, сколько то, из чьих уст оно звучало. Обычно доктора, с которыми по долгу службы его сводила жизнь, были более… не то, что человеколюбивыми, но точно придерживались принципа «не навреди», а этот индивид безжалостен. Под стать Дэвиду. Хочешь убить? Вперед, я подержу, чтоб не дергался! Два сапога. Неудивительно, что они спелись. Джоэл утвердился во мнении, что они оба являлись психами. Он посмотрел на маньяка, который с упорством переключал каналы, выискивая что-то определенное. Новости об убийствах? Мультики? Фильмы ужасов? Джоэл еще не изучил предпочтений Дэвида, однако немного занервничал, находясь в обществе уже двух нестабильных личностей. -Ну так что? — поторопил Дейв, вновь обращая на себя внимание агента. Джоэл не мог просто так взять и напасть. Вот если бы на него набросились — другое дело, он бы нажал на курок или воткнул иглу. А в данном случае у него рука не поднималась. Джоэл мотнул головой. -Видишь, все не так просто, как ты думаешь. — заметил доктор, поджав губы. В его глазах плясал отсвет адского пламени, агент четко различил его. От этого доктора в буквальном смысле исходили волны зла, которые волновали Джоэла, заставляли опасаться этого человека даже больше, чем Дэвида. С услышанным нельзя было не согласиться. Не просто. -Вы знали его отца? Мать? — поинтересовался Джоэл, кивнув на Дэвида, который остановил свой выбор на каком-то шоу и периодически посмеивался. -Ты имеешь ввиду Аллена? Он мертв, уже давно. — вздохнул Дейв и стянул перчатки. Комнату наполнил скрипящий звук латекса. — Если ты об отце этого мужчины, — доктор кинул взгляд на сидящего Дэвида, — то он жив. -Я не понимаю. — признался агент, нахмурившись. Мозг просто отказывался соображать в рамках категорий «Ни жив, ни мертв», особенно когда до двери было так далеко. Улизнуть хотелось все больше. Дейв устало потер глаза, потом произнес: -Дейв — это сокращенное от Дэвид. Я Дэвид Аллен Гриффин. ~ -Отец был из тех, кто строит свою карьеру. Я видел его, но не часто. Когда работаешь по призванию, то твой мир — это твое дело. А его делом было оперировать. Как следствие, он не появлялся дома, и «воспитанием» занималась мать. Факты ровно, как кирпичики, укладывались в память агента. Джоэл чувствовал себя заложником собственного тела. Тепло снизу, прохладно сверху. Он элементарно замерз, а Дэвид не догадался его укрыть. Все, что ему оставалось — это слушать Дэвида и мечтать о тепле. Агент жаждал узнать предысторию Дэвида, однако предвкушение меркло под гнетом злости, вызывая в нем раздражение. Джоэл чувствовал настолько жгучее негодование, вот-вот и из его ушей повалит пар. Дэвид поступил с ним нечестно, захотел обездвижить — вколол какую-то хрень и порядок, хотя, на что он жаловался. Маньяк остается маньяком. Он слышал различные страшилки от матери о том, что миорелаксанты вводят параллельно с анестетиками и бывали случаи, когда пациенты просыпались во время операции, но позвать на помощь не могли и ощущали, как их тело резали и зашивали. Тогда Джоэл даже зубы лечить боялся, так не хотел оказаться на их месте. Хотя, его нынешнее положение не особо отличалось. Он больше доверял врачам, чем нестабильным личностям со склонностью к убийствам, хоть и, как выяснилось, среди произносящих клятву Гиппократа были те, кто держали пальцы крестиком. ~ Джоэл пораженно уставился на мужчину. Дэвид присвоил фамилию доктора? Но зачем? Или… Догадка была безумной, но обоснованной. Перед ним стоял... отец маньяка? -Тогда… Как зовут его? -Он сменил много имен. Сейчас он Дэвид, до этого был Джеймсом, а еще Майклом и бог знает кем еще. Свое он не использовал со школы. Забыл, как страшный сон, но это его выбор. — сказал Дейв, сурово сузив глаза, словно ожидал дальнейших расспросов и уже приготовился выходить из себя. Джоэл мудро предпочел закрыть рот и доктор оценил это, одобрительно кивнув. — А сейчас извини. Джоэл внимательно вгляделся в лицо доктора, пытаясь найти сходство между отцом и сыном. Кое-что общее у них, с натяжкой, присутствовало, однако Джоэл больше склонялся к теории, что Дэвида усыновили. Вполне могло так случиться, что тот узнал об этом и от горя съехал с катушек. Дейв, тем временем, подошел к Дэвиду. Тот взглянул на него снизу вверх и тепло улыбнулся. Доктор покачал головой, что-то негромко сказав. Мужчина также негромко ответил, не переставая улыбаться. Было заметно, он радовался встрече. Джоэл старался не подслушивать и не подглядывать за их общением, однако оба мужчины не шептались, говорили открыто, поэтому он не таясь различил каждое слово и каждый их жест. -Я наложу швы. Чего ты от меня хочешь? У меня нет карманного МРТ, чтобы проверить его мозг и переломы ребер на осколки. Ему нужно в больницу. И тебе тоже. Разговор сводился к состоянию его здоровья, что нагнало румянец на щеки агента. Он чувствовал себя не в своей тарелке, смущался, когда его обсуждали. Он не знал, какой цвет приобрело его лицо, однако Дэвид, периодически кидавший на него взгляды, посчитал нужным открыть окно и Джоэл благодарно кивнул ему, стараясь не смотреть в глаза. Вся эта ситуация странным образом очаровывала, гипнотизировала. Строгость в голосе Дейва унесла его в те времена, когда отец по молодости также отчитывал и его. Он вспомнил с нежностью ту сквозящую заботу, которая проникала в самое сердце и умиротворяла его мечущийся подростковый дух. Хотя он тогда, будучи дурачком, усиленно делал вид, что ему это претит, закатывал глаза и утверждал, что разберется сам. Подростковая самоуверенность и безрассудность. Теперь, глядя со стороны на похожую ситуацию, Джоэл уверился в правильности предположения. Дейв - это отец Дэвида, который действительно любил сына, в этом маньяк не лгал, когда рассказывал о семье. Но понятнее все равно не стало, когда и отчего же в нем проснулся убийца. Получив ответ на один вопрос, тут же возникал другой, и так бесконечно. В этом был весь Дэвид. -Ты знаешь, что я в больницу не сунусь. А вот Джоэл вполне может пойти. Позже. Их взгляды пересеклись. Спокойный, простой, домашний, расслабленный, с пультом в руках вместо гарроты и слегка заплывшим глазом, он не походил на маньяка. Скорее, на несчастного, одинокого человека, которому было так плохо, что это сломало его психику... И куда это он опять забрел в своих размышлениях? Агент отвел глаза, мысленно приказав себе перестать. Он в который раз ловил себя на сочувствии. Не ему жалеть душителя, кому угодно, только не ему. Ненавидеть, желать смерти — вот что ему следует испытывать, но… Ненависть, как ни пытался агент ее вызвать, оставалась глуха и не отзывалась, затаившись где-то глубоко внутри. Джоэла смущало ее отсутствие. Вместо желаемого им овладела усталость, вот ее было в избытке. Он утомился сегодня, устал, наверняка из-за травм. Вот и мерещится всякое. Он успокоил сам себя. Ему нужно время и все станет, как прежде; Джоэл надеялся, что вновь ощутит себя полицейским, хоть и на пенсии, а Дэвид станет преступником, которого можно лишь осуждать и ждать возможности остановить. Граница между ними вновь станет четкой и яркой, незыблемой и непреодолимой. ~ -Моя мать — это отдельная история. Она была прекрасна, как цветок. Отец не раз говорил, что я ее копия. Даже глаза. Может, и так. Не мне судить. Не сейчас точно, прошло столько лет, и ее черты лица стерлись из памяти. Остались только фото. Чем дольше слушал Джоэл, тем больше вникал в смысл произошедшего. В этот контекст отлично вписывались отправленные фотографии жертв, которым оставалось жить до девяти вечера. Как символично! Джоэл ожидал, что Дэвид просветит его насчет выбранного времени смерти, но мужчина проигнорировал этот факт. Наверняка маньяк выбрал девять часов как время, когда жители уже вернулись с работы домой плюс три. ~ Дэвид поманил пальцами Дейва и тот склонился к его уху. Джоэл не слышал, о чем они шептались, да особо уже и не вслушивался из-за желания уснуть немедленно, хотя заметил, что Дейв понимающе кивал и соглашался. Плавные движения мужчин, негромкие голоса сморили Джоэла. Когда Дейв потрепал его за плечо, то тот с удивлением обнаружил себя задремавшим. Сидя. Учитывая произошедшее, он бы, наверно, уснул и стоя, как лошадь. Доктор понимающе улыбнулся. -Я введу тебе обезболивающее и наложу швы на рану на голове. Хорошо? Джоэл кивнул, чувствуя, что очень хочет спать. Вопреки этому, он следил с особой тщательностью за Дейвом, копошащимся с лекарствами и шприцами. Привыкший доверять врачам, Дейву он не верил. Как не верил и в свои знания в области лекарств. Из великого множества болеутоляющих он помнил лишь несколько, чем пользовался сам и которые упоминала мать. Набранная в шприц жидкость Мивакрон ни о чем ему не говорила и была смутно знакомой, но не более. ~ -Она преподавала танцы, в прошлом балерина, ее движения завораживали. Она привлекала внимание мужчин. Разных. Она проводила время с поклонниками. Отец…наверно, подозревал ее в измене, однако делал вид, что все нормально. Я иногда видел, как она приводила в дом мужчин. Я так злился, однако ничего сделать не мог. Расскажи я отцу все — и ничего бы не случилось. Я пытался уберечь его, сберечь семью. Иначе это разбило бы отцу сердце. Но я не смог… ~ Его осторожно потянули за запястье и развернули руку, нащупав на сгибе локтя вену. -Что в шприце? — пробормотал агент, отдернув руку и вовсю ведя борьбу с наступающим сном. Он успел заметить быстрый взгляд доктора в сторону Дэвида и это ему не понравилось. Тревога усилилась. -Мивакрон. От боли. — не колеблясь, ответил Дейв. К нему подошел Дэвид и встал рядом, скрестив руки на груди. Джоэл ощущал себя в безвыходном и дурацком положении. Двое здоровых мужчин нависали над ним как тонкий такой намек. Если он начнет упорствовать и отказываться от укола, его скрутят и все равно вколют. Агент стиснул зубы. Сначала Дэвид его пытал, а сейчас к нему присоединился и отец. Семейный подряд, не иначе. Не хватало только матери для полного семейного счастья. Две пары глаз уставились на него в ожидании дальнейших действий, а он переводил взгляд с одного на другого. А что Джоэл мог сделать? Тут и кретин догадается, что против двух нет ни малейшего шанса. Что там Дэвид говорил про любовь и про то, что его не следует бояться? У Дэвида все понятия весьма неоднозначны и размыты, нестандартны. Он не мог найти в них логику, а также выход из щекотливой ситуации. Мысли сбились в панический абсурдный сгусток, перепутались. И самая оглушающе громкая, здравая билась в самом сердце: почему он не сбежал, когда была возможность? Поимка убийцы в рядах полицейских того стоит? Он вручил себя Дэвиду, как кусок мяса... И вот он сидит перед ними, ослабевший и запутавшийся. В нем столько всего накопилось за это время, и обида, и непонимание, и сомнения, рождающие страх, что воздуха стало не хватать и Джоэл начал ловить его ртом. Он не мог надышаться, будто рыба на берегу. Состояние все больше захватывало его, подчиняло, горечь накатывала сильнее и сильнее. Он устал, а тому, что делает Дэвид, нет конца. Семь дней...кто-то из них явно переоценил возможности агента. Горло перехватило и он кашлянул, затем еще и еще, пока кашель не перерос в нервный смех. Когда он буквально силой остановил себя, оборвал, его грудная клетка не перестала вздрагивать. Дыхание, шумное и быстрое лишь усугубляло подавленное состояние. Джоэл смотрел перед собой, на дверь, но это, казалось, совсем не волновало мужчин. Периферическим зрением агент уловил, что Дейв нахмурился, а Дэвид вскинул брови, развел руками и вопросительно посмотрел на отца, явно недоумевая, какого хрена творится с сидящим. Джоэл и сам не знал, но оторвался от разглядывания двери и поймал растерянный взгляд Дэвида, вгляделся внимательнее и, о да, маньяк явно боялся, переживал, что он загнется сам по себе, а не от рук душителя. Джоэл так сильно ненавидел Дэвида в эту секунду, так искренне, что терялся в этом чувстве, утопая в обиде, отвращении к мужчине и самому себе. Он позволил себя обнять, позволил, позволил... Его пальцы сжались в кулаки до побелевших костяшек, до боли от впившихся в ладонь ногтей. Он ясно понимал, что ему не достать мужчину, нет. Однако возможность заставить причинить непоправимый вред, о котором тот впоследствии пожалеет, щекотала агента, подстегивала ударить если не ножом, то словом. И он со всей возможной едкостью поинтересовался: -А твоя мать, случайно, не Эйлин Уорнос? Та еще тварь. Если бы не Дейв, который перехватил кинувшегося Дэвида, то сидящий наверняка бы пострадал, и это мягко сказано. Так как агент вновь нос к носу столкнулся с беспощадным монстром. Но его это не страшило. Как-то безразлично. Плевать. Он наблюдал за происходящим со стороны, полностью отрешился, отринул происходящее. Он просто фильм смотрит, и все это происходит не с ним. Не может происходить такого с хорошими людьми. Только не с ним. Также отвлеченно агент видел, как Дейв что-то шипит в лицо мужчине, а Дэвид рвется из рук и сверкает в ответ разъяренным взглядом. Без интереса он наблюдал, как Дейв рявкает на Дэвида и тот унимается, с трудом сдерживая гнев, затем подходит к нему и вновь тянет к себе слегка подрагивающую руку. Если бы мог, Джоэл бы прекратил нелепую дрожь. Но это сидело глубоко внутри и не поддавалось контролю. Дейв, конечно же, заметил испуг и заторможенное состояние. Он сжал в недовольную линию губы и прикоснулся к сжатому кулаку Джоэла, разогнув судорожно сведенные пальцы. -Тебе не причинят вреда. — сказал успокаивающим тоном врач, подцепив подбородок агента пальцами и заставляя поднять взгляд. Голубые глаза словно светились изнутри, как море, в котором они плескались с Лизой. Лиза. Сердце кольнуло, мгновенно приводя его в чувство, возвращая, встраивая в реальность с двумя психопатами. И если Дэвид мигом выходил из себя, сея вокруг хаос, то доктор умело сдерживал эмоции. Голубые глаза напротив сверкали холодом. И обидой. Две бездушные стекляшки. Джоэл закусил губу, поразившись, насколько бездарно тот лгал. Ему обязательно причинят. Он лишь надеялся, что Дэвид не намерен убить его прямо сейчас. По крайней мере, чужими руками. Боль агента он берег лично для себя. Руку снова потянули. Протерли ваткой и Джоэл поморщился, когда ощутил укол, а за ним и лекарство, которое начало разноситься с кровотоком по телу. Это и заставило его удивленно выдохнуть. Совершенно новые, незнакомые ощущения заставили его занервничать и встрепенуться. Он точно знал, как действует обезболивающее, однако введенная жидкость им, конечно же, не являлась. Джоэл панически дернулся, чтобы вскочить, но чужая тяжелая рука на плече силой усадила его обратно на кровать. Агент увидел нависающего над ним рассерженного Дэвида. -Сиди смирно. Ничего с тобой не случится. Еще пара минут. — сквозь зубы процедил маньяк, сжав пальцы на плече чуть не до хруста. Джоэл гневно посмотрел на Дейва, ощущая, что голова поворачивается с трудом, а сердце бьется в глотке. Ладно хоть грудная клетка перестала вздрагивать. Что ему ввели? Снотворное? Яд? Наркотик? Кислоту, разъедающую ткани? -А как же клятва Гиппократа? Ты, су.к… — просипел Джоэл, и его губы отяжелели, онемели как раз в тот момент, когда он хотел высказать, что именно думает о докторе и его сыне, не стесняясь в выражениях. Из губ словно вынули способность шевелиться. Он вообще перестал ощущать голову целиком, будто ее отрезали. Затем сдались веки, шея, плечи, живот. Он с тревогой и удивлением ощущал, что мышцы не могли напрячься, его туловище, руки, а теперь и ноги расслаблялись. Его парализовало. А затем осенило. Ублюдочный Дейв ввел ему миорелаксант! Рука на плече потянула и ему не оставалось ничего, кроме как рухнуть на матрас. Чертов дэвидов матрас принял его, как родного, слегка спружинив. Джоэл клялся, что больше никогда, никогда он не ляжет на него по своей воле, даже ночь предпочел провести на жестком полу, после которого тело ломило как после еще одной стычки с Дэвидом. И вот опять он здесь, уложенный насильно! Гнев огнем пылал в венах, заставляя сделать хоть что-то, а не лежать мешком. По истечении обещанных двух минут Джоэл Кемпбелл констатировал, что полностью потерял контроль над своим телом, но не над мыслительной деятельностью, осязанием и слухом, так как отчетливо различил прикосновение к голове и боль. Море боли. Дейв, по совместительству живодер, обработал рану, помазал чем-то и начал накладывать швы, даже не обезболив. Каждый стежок, каждый прокол заставлял Джоэла выть изнутри и клясться, что однажды он найдет этого доктора и заштопает ему рану, которую сам и проковыряет. Медленно. Пока Джоэл мысленно ругался и потел, в комнате стояла тишина, а время тянулось и плелось черепахой. Джоэлу показалось, что Дейв специально растягивает удовольствие и вышивает крестиком на его голове. -Все. Закончил. Пока все хорошо. Больше скажу, когда он придет ко мне. — сказал Дейв Дэвиду. Зашитая рана пульсировала болью. И боже, Джоэл ненавидел этих двоих так сильно, что предложи ему сейчас Дейв воткнуть шприц в Дэвида, он бы согласился, а потом с радостью вонзил бы иглу и в доктора. Поэтому да, он решил, что обязательно навестит доктора и спросит, на какой фабрике в Чикаго штампуют маньяков. За много лет ни одного не встретил, а здесь за один день сразу двух! Дэвид проводил гостя, они перекинулись парой фраз и закрыл за ним дверь, а затем Джоэл услышал, как маньяк подходит к нему и садится рядом, а вместе с ним подоспело и беспокойство. ~ -В тот день они с любовником также ушли наверх, в гостевую спальню. Когда я услышал шум, поднялся наверх и заглянул в приоткрытую дверь. Он душил ее, она уже не двигалась. Я спустился и схватил нож, а потом ринулся со всех ног обратно. Я ударил его со спины раз, другой, третий. Потом не считал удары, все бил, пока он не упал. Первой моей жертвой стал мужчина. Джоэл бы проникся разыгравшейся трагедией больше, если бы не ощутил, как изо рта вытекает слюна. Она противно скатилась по щеке, затем щекотно заползла на шею и продолжила свой путь дальше, к футболке. Агент ощутил себя имбецилом, пускающим слюни, и всерьез забеспокоился, откуда еще может вытечь жидкость без его ведома. Это стало бы отличным финальным аккордом к признанию Дэвида про первое убийство. Он так сильно испугался масштабов собственной катастрофы, которая вот-вот может случиться на глазах у Дэвида, что благополучно пропустил происходящее в комнате, и его сердце чуть не остановилось, когда внезапно ощутил прикосновение чего-то мокрого к губам. Чрезвычайно удивляло, что маньяк, заметив ситуацию Джоэла, немедленно принял меры. Джоэл прислушивался к ощущениям, пытаясь почувствовать резкость в движениях Дэвида, брезгливость или раздражение. Ему тщательно вытерли рот, как ребенку, повернули голову и обтерли шею без лишних слов, будто Дэвиду действительно небезразлично состояние Джоэла. Будто тому вовсе не противно вытирать чужие слюни. Маньяк продолжил свой рассказ, но подсел ближе. Теперь агент ощущал признательность (чуть-чуть) и тепло от дыхания Дэвида на лице. И не только. Близость не раздражала, не заставляла пытаться напрячь конечности, чтобы отползти. Неприятно уже не было. Скорее, необычно. Более ничего из области конфузов, которых боялся агент, не произошло, однако Джоэл оставил переживания по этому поводу. Тепло снизу, тепло сверху. -Отец вернулся. Мне было шестнадцать, и тогда думал, что мне конец. Суд, тюрьма. Но отец не стал вызывать полицию. Сейчас я понимаю, почему. Чувство вины, Джоэл. Его не было рядом с нами, он старался не замечать происходящего, ее измен, поэтому его вина была сильной. И мы закопали тела. Паузы между частями рассказа были кстати не только для Дэвида, который обдумывал, что показывать, а что оставить за кулисами. Джоэл в свою очередь успевал переваривать информацию, а также пропускать через себя. Он не мог остаться равнодушным к чужим страданиям в столь нежном возрасте, когда родители — это центр вселенной мальчика, пусть и будущего убийцы. Мать и отец Джоэла также были основой его мира, незыблемой и прочной. Да, он признавал, случалось всякое. И ссоры он заставал, и разъезжались они на пару недель, и развестись грозились, в общем, не все гладко-ванильно было, как в фильмах. Жизнь есть жизнь и она заставляла его нервничать, переживать и бояться, что их мир, их семья вот-вот рухнет и это казалось ему тогда самым ужасным, что может случиться с ним. Но вот чтобы испытать такое, как Дэвид — тут любой умом двинется. -Предупреждая твой вопрос, почему я выбирал именно молодых девушек и привлекательных…потому что все красивые пользуются у мужчин успехом, их провожают взглядами. Они выбирают себе мужей, а потом портят все своими изменами. Они не могут не изменять, так как гнилые изнутри. Страдают дети, Джоэл. Понимаешь? Я оказываю миру услугу, спасая детей от травм и ужасного детства, а их отцов от боли и разочарования. Дэвид замолчал. Притих. Наверно, разглядывал лежащего или погряз в собственных воспоминаниях и мыслях. Какой-то трепетной и крохотной своей частью агент надеялся, что Дэвид сожалеет о содеянном, о том, что убивал, ведь в чудовище, как оказалось, присутствует и человек. Может, так и было. А возможно, было наоборот, и у него есть еще четыре дня, чтобы выяснить это. А в данный момент агенту ничего не оставалось, кроме как размышлять и дальше строить теории. Ему вообще в его положении было особо нечего делать, кроме как перебирать мысли. Теперь, после рассказанной истории, Джоэл понимал мотивы Дэвида. Узнал предысторию, как и хотел. Поставил точку в профиле убийцы. Получается, Дэвид проецировал случай с матерью на девушек и убивал. Наказывал их за то, что могло бы произойти, игнорируя тот факт, что в некоторых случаях никогда бы не случилось. Не все девушки развязны, а только единицы. Послевкусие истории горчило, навевало печаль и тревожило, задевало струны души агента. Джоэл представил себя на месте Дэвида, возле трупов с ножом в руке и ему стало страшно и больно. Искренне и бесповоротно. Он не смог удержаться от сочувствия, жалости, но в этот раз не пытался себя остановить, не старался настаивать, что у убийств нет оправданий, полностью отдался этому чувству. Дэвид был глубоко раненым человеком, который так и не смог справиться с болью. И обратил ее на окружающих. Мальчик взял на себя ответственность за произошедшее. И возложил на себя ответственность за будущих детей, которые будут страдать, как и он. Безумство. Дэвид вновь обвел пальцем контур его губ; наверняка губы, наряду с глазами, также привлекали Дэвида. Агент лишь вздохнул; касание не вызвало в нем бурных отрицательных эмоций. Неприятно, но уж лучше пусть трогает губы, чем движется ниже. И какое же облегчение он испытал, когда заметил, что его ноги слегка подрагивают и почти подчиняются приказам мозга. Это значило, что действие лекарства заканчивалось, и вскоре он посмотрит в глаза своему мучителю. Нет, теперь уже…скорее, жертве трагических обстоятельств, как бы слова ни резали язык. Жаждущего касаний Дэвида уже нельзя назвать извращенцем, Джоэл взглянул на ситуацию под другим углом и все произошедшее открылось ему с иной стороны. Со стороны Дэвида. Каждое его касание виделось теперь попыткой сблизиться, разделить с другим душевную муку. Попытка причинить боль — заставить оказаться на его месте, ощутить то же самое. Скорее, Дэвид нуждался в том, чтобы его заметили, поняли и помогли, а убийства — это своеобразный крик о помощи. Аморальный, жестокий, неприемлемый. Но крик. И Джоэл заметил, услышал и понял. Это не умаляло тех ужасных вещей, которые совершил Дэвид. Он остался в глазах агента убийцей, но теперь понятым. Отчасти, но узнанным. Проще, как надеялся полицейский, не стало. Никто не щелкнул пальцами перед носом Джоэла и не сказал: «Эй, теперь ты знаешь правду. Лизу и остальных убил маньяк, который пережил трагедию в детстве. Одно происшествие вызвало целую цепочку ужасных последствий. Так что живи дальше.» Что теперь ему делать со всем этим, он затруднялся определить. А Дэвид… Этот жестокий мужчина ничем ему не помогал, лишь нагнетал. -Этот разговор… я больше не хочу, чтобы ты вспоминал о нем. — Джоэлу стало не по себе от вкрадчивого голоса, и стало еще хуже, когда ему в рот проникли два пальца, но, слава богу, не целиком. — Не хочу, чтобы ты заикался о матери. Не хочу угрожать, поэтому предупрежу. Не смей вспоминать о том, что было со мной. Забудь об отце, ему итак непросто. Я сдержал слово. Рассказал обо всем. Теперь твоя очередь платить той же монетой. Если я услышу хотя бы намек на мое прошлое… Джоэл вздрогнул внутри, представив, как Дэвид просовывает их глубже, в горло и душит. Маньяк помедлил, будто действительно раздумывал над этим, и два пальца тут же покинули рот, однако продолжили свой путь по подбородку и вниз, к шее, оставляя влажный след. Ощущения стали острее, когда пять пальцев обхватили горло и слегка сжали. Агент понял намек. Он отлично понимал словами, и без наглядной демонстрации. Однако, эта информация была единственной, которая как-то влияла на убийцу, будила в нем человека, эмоции, и агент намеревался использовать ее с умом, чтобы остановить убийства. Остановить Дэвида. В свое время. Рука скользнула от шеи на грудь и неподвижно замерла, а через мгновение исчезла. А затем… Джоэл ощутил, как что-то, точно не рука, осторожно опустилось на грудь. Судя по ощущениям, на этот раз это была… голова. На мгновение страх боли в сломанных ребрах кольнул его, но Дэвид, надо отдать ему должное, не просто эгоистично уронил свою голову сверху, а аккуратно прислонился ухом, стараясь не давить всем весом сразу, потом прислушался к ровному сердцебиению Джоэла. Больно было ниже, не здесь, поэтому через несколько мгновений Джоэл ощутил, как Дэвид устраивает голову. Не смотря на то, что агент прочувствовал трагедию мальчика, его боль, ему хотелось скинуть с себя Дэвида, однако сделать это одними ногами не представлялось возможным. Пришлось ждать, когда все тело придет в норму и уже тогда действовать. Джоэл полагал, что их разговор закончен на этих вот... объятиях. Но нет. Как оказалось, Дэвиду еще было, что сказать. Джоэл грудью ощущал вибрацию от спокойного голоса. -Такой беззащитный. Ты вызываешь разные желания. Прикоснуться губами, раздеть, прижаться. Джоэл. Женщины, которые влекут меня, такие ненадежные, лживые, пустые. Ни на что не годные. Ты же…наполнен эмоциями, виной. Ты такой трогательный. Ты как мой отец, которого обманывали. И я здесь, чтобы утешить тебя, вернуть тягу к жизни, защитить тебя… — Дэвид приподнялся и Джоэл смущенно ощутил касание к щеке, явно поцелуй, а затем к области сердца снова прижались. — От самого себя. Не будь меня рядом, к тебе привяжется какая-нибудь дура. Вроде Лизы. И предаст. Я не допущу этого. Я не предам. И ты меня не предашь. Потому что мы похожи. Между нами много общего. Больше, чем ты думаешь. Джоэл молчал. Даже имей возможность говорить, он не стал бы, так как потерялся в размышлениях, пока Дэвид лежал и слушал его сердце. Наверно, для Дэвида, мать которого любила танцевать, ритм, особенно сердечный, имел особое значение. Как в музыке и танце. Как в жизни. Думал агент о многом, в том числе о том, что все бы произошло совсем по-другому, если бы Дэвид начал их знакомство с истории о прошлом, а не с засовывания своего члена ему в рот. ~