Patterns on ice

Белизна режет глаза. Феликс уже два часа стоит на мосту, возле полицейской машины. На улице холодная зима, которая беспощадно заморозит любого, одетого не по погоде. А есть те, кто самостоятельно бросаются в её холодные объятия, и Ли никогда не думал, что столкнётся с ними сам… За год до… Громкий смех разряжает январскую ночь, два белобрысых юноши носятся по двору вокруг каруселей, и валяются в снегу как маленькие дети. Это ночь после нового года, когда чувствуешь себя особенно свободно, и так, как будто жизнь начинается заново. Они были знакомы друг с другом задолго до этого. Но именно сегодня, они пообещали друг другу, что их жизнь заимеет новые краски. Что рядом друг с другом они будут сверкать как звёзды, улетать от проблем беззаботными светлячками, и светиться новогодней гирляндой. Никогда ещё, кажется, на душе не было так светло. Они держали фонари друг у друга над сердцем, освещая путь. Ли Феликс и Хван Хёнджин два человека, верящих в чудеса, и любящих друг друга до потери пульса. За 8 месяцев до… Весна — время, когда природа оживает, любовь расцветает с цветами на деревьях, и проблемы растворяются в свежем воздухе. Днём учёба, ночью они сбегают гулять. Феликс заметил, что Хван стал часто зависать, и загружается на учёбе. На людях пытается казаться таким же активным, а вечером, когда приходит домой, полностью погружается в домашний уют. Забирая Феликса к себе под одеяло, и медленно засыпая, в тёплых объятиях. Иногда, Ли всё-таки удаётся, в самые тёплые ночи, утащить Хёджина вместе с Кками на прогулку. Обычно они уходят не далеко, но в известное только им место. Неподалёку, через переулок есть место, заросшее деревьями. Огромная поляна, выходящая к холодному озеру. Набегавшись там в волю, и истратив всю энергию, они ложатся на траву. В этот раз Хван захватил с собой из дома большу банку, с светлячками, которую они набрали в первый поход. —Ликс-и, давай их выпустим? –говорит заговорчески Хёнджин. —Зачем? –этого Феликс явно не ожидал. —Ну…–тянет он, смотря в небо, —они тоже живые, и наверняка, хотят быть свободными.–Феликс на эти слова тепло улыбается, и беря его за руку, мягко кивает. Крышка открывается, и светящийся рой маленьких беззаботных светлячков улетают, без мыслей о возвращении обратно. Они свободны. За 6 месяцев до… Когда дождь рассеивается, солнце не может в одиночку сотворить радугу, как бы ни старалось… Вскоре, у обоих начались завалы на учёбе, они пережили это с достоинством, и всё так же в тепле, но немного по другому. Иногда стали ругаться, по поводу и без. —Эту гирлянду пора снять, она меня раздражает. Висит тут без дела во всю стену. Новый год уже давно прошёл.–говорит одним вечером Хван, сидя на диване в гостиной с Феликсом, смотря на противоположную стену. —Чем она тебя раздражает? Лучше будет голая стена, да? Ты всю равно на неё не смотришь. Запираешься у себя в комнате на весь день, и сидишь на подаконнике. Кстати, не хочешь убрать подушки с него? Всё таки это не то место, которое предназначено для сидения. К тому же, Кками их погрыз. Хотя бы поменяй тогда.–звучит немного обиженно, но Феликс старается контролировать тон, что бы не перейти на другую манеру общения. —Не хочу. Мне на них удобно, и они многое для меня значат. Может, тебе и Кками мешает? Подушки то на месте лежат, а он бегает везде.–за то собеседник даже не старается себя контролировать, и начинает заводиться. —Джин, твоя собака мне не мешает. Просто я хочу порядка.–Низкий голос повышается на несколько тонов, выдавая хозяина с потрахами. —Моя? Значит, больше не наша, да? –звучит уже с нажимом, и просачивающейся злостью. —Да при чём здесь…–Феликс не успевает закончить говорить, встречаясь с горящими карими глазами напротив. —Ладно, я тебя понял.–Хёнджин перебивает его, и резко поднимается с дивана. Размашистым шагом идёт к лестнице на второй этаж. —Что.–его опять внезапно перебивают. —Я устал, ладно? Феликс, я устал, и хочу отдохнуть.–хлопок двери ставит точку в конце разговора. В тишине гостиной, медленными уставшими движениями снимается гирлянда со стены, и убирается в коробку тем, кто оставлял за собой с каждым шагом маленькую каплю солёной воды на полу, и частичку души, разбивающейся в дребезги. За 4 месяца до. Как было научно доказано, и как всем известно…под фонарём всегда темно. Отношения между ними почти не сдвигались с мёртвой точки. Они всё ещё делали вид, что всё хорошо, общались друг с другом, и старались не задевать темы, которые кому то из них не нравятся. Из-за чего общение сошло почти на нет. Проблемы больше не обсуждались, и не решались, а просто оставались умалчеваемыми. Каждый прятал внутри себя огромную глыбу льда, но на глазах показывали только улыбку. Изредко выбирались из дома, прогуливаться с Кками. Пока он не заболел. Он жил у Хёнджина очень давно, и точный возраст собаки был неизвестен. Но после похода к ветеринару стало ясно, что его уже не спасти. Он стар и болен, болезнь рано или поздно завладела бы им…врачи советовали усыпление. Несколько дней Хёнджин безудержно рыдал в своей комнате, не выпуская пса из рук, и прося Феликса не беспокоить их. А ему тоже было тяжело. С Кками он тоже был знаком очень давно, почти столько же, сколько с самим Хваном. Значит, чуть более двух лет. Он тоже жил с этой собакой, и в последнее время часто находил в нём утешение, в то время, как Хёнджин вновь оставлял их. Феликс изредка слышал в комнате маты шёпотом, и более часто шуршание страниц. Он знает, что Хёнджин ещё со средней школы увлекается живописью, поэтому особо об этом не задумывался. Рисует, наверное… Но теперь, его главная муза, не любимый пёс, и не любимый Феликс, всегда служивший ему фонариком во мраке, и освещающий путь…потому что этот огонёк внутри него, Хёнджин сам потушил…и теперь, срисовывает зимние узоры со своего сердца. За 2 месяца до… Звёзды безусловно яркие и своенравные, но на то им отведена таинственная ночь…а днём они блекнут, становясь пустышками. После усыпления Кками, Хёнджин перестал выходить из комнаты. Перестал посещать учебное заведение, перестал нормально питаться, изредко стаскивая что то из холодильника по ночам, пока Феликс «спит». Феликса это безусловно беспокоило. Если им удавалось пересечься взглядом, никто больше не натягивал улыбку, не пытался завести разговор. Как-то пару раз Ли пытался обсудить всё со своим теперь…сожителем, но ответом ему была тишина. Думаете, его устраивает то, что самый близкий человек, стал ему дальше и холоднее космоса? И вообще то, сейчас он учится, ходит на работу, и платит коммуналку в одиночку. Еду он тоже покупает на свои деньги. Хёнджин стал призраком. Всё, что Феликс знает, это то, что он есть. В памяти только его фантомное присутствие, потому что вживую, физически они не трогали друг друга очень давно. Это очень тяжело вынести морально, и смотря на начало декабря за окном, Феликсу кажется, что внутри у него намного холоднее… Он ничего не понимает. Что могло привести к этому? Где он сделал что-то не так? Почему он стал для Хёнджина не опорой и поддержкой, а тем, кто всё рушит? Или ему так кажется? Придёт ли он сам когда нибудь к правильному выходу? И сколько ещё будет в неведении… Почти каждый день он приходит под чужую комнату с попыткой поговорить, но ответом ему тишина… За недолго до… Придя домой, Феликс чувствует сквозняк. На улице стоит светлый зимний день, бьющий по глазам полезненной белизной, а на солнце снег, яркими переливами. Прокручивая в памяти воспоминания о сборах утром, понимает, что точно закрывал все окна. Что происходит? Поднимаясь по лестнице на второй этаж, издалека видит открытую дверь в чужую комнату. Хёнджин куда то ушёл? Сколько бы не прислушивался, он слышит только тишину, и завывание ветра. Аккуратно зайдя в комнату, он видит на полу разбросанные ветром белые блокнотные листы, изрисованные живыми зимними узорами с окна. Даже посмотрев на некоторые, он может их сопоставить с теми, что находятся на открытом окне. Невероятно, но Феликс может сказать, что узоры нарисованные Хёнджином, искуснее, чем самим инеем. Открытое окно, листы с узорами, и нетронутая постель. Подойдя к подоконнику, он видит преклеенный на нём такой же блокнотный лист, с рамкой из узоров, и размашистым английскими буквами. Подчерк явно Хёнджина, и на английском он писал явно для Феликса. С первой же прочитанной строки, он срывает лист с подоконника, и закрыв окно, выбегает из дома, продолжая читать по пути. Лёд в сердце в миг обдаёт волной безудержного жара, который кажется растопил ту глыбу в водопад слёз, катящихся из глаз. «Моё маленькое солнышко Ликс-и, мой маленький ангел, с большими белыми крыльями за спиной, и такой же жизнью впереди. Прости меня, за молчание, и недомолвки. Могу сказать точно, что так, как тебя, я не любил никогда. Ты был для меня всем, чем мы обещали быть друг для друга с самого начала. Но у меня были проблемы со здоровьем, о которых я не мог тебе сказать. Это смертельно, чаги. Прости, что не проводил своё последнее время счастливо рядом с тобой, а передавал на бумагу свои самые заветные воспоминания. В тех узорах, вся твоя красота, красота жизни с тобой, и мои самые прекрасные воспоминания о нас. Надеюсь, они оказались таковыми не только для меня. Я знаю, что читая это, ты будешь плакать. Не плачь из-за меня, моя кроха… Мне очень стыдно за это, но ты можешь проводить меня в последний путь. На месте, где мы клялись друг другу в вечности, которую я не смог тебе подарить. Я буду самой яркой звездой на небе, и упаду, лишь для твоего желания. Успей его загадать. Счастья тебе, мой Ликс-и, найди его в своей жизни, и не сердись на меня. Твой Хван Хёнджин». Ничего не видя из-за собственных слёз, он набирал номер полиции, и мчался к «их месту». Это был старый высокий мост, висящий над рекой, впадающей в то самое озеро. Тот мост, правда, они нашли многим ранее. На ржавых перекладинах того ледяного моста, весит их замок любви, с запечатанными в нём словами. Он пешком, короткими путями, и полиция по дорогам прибыли практически одно время. И тут, Феликс увидел его. Свою падующую звезду, который и правда упал, как звезда…и теперь в этой же самой позе, лежал на треснувшем льду, а под ним его уже не горячая алая, но такая красивая кровь. Он выглядит так, каким Феликс его всегда любил. На лице отпечаталось выражение безмятежности, и стоя сейчас на мосту, зная, что между твоих пальцев находятся чувства с этим человеком, становится безудержно больно. А теперь, придётся рассказать следователям, что произошло…но о своей единственной любви, он не расскажет больше никому, для него это самый тайный, красивый, и запутанный узор. Лежа ночью уставшим на кровати, и спрятав все разрисованные листы в самый надёжный тайник, он устремил взгляд в окно. Миллионы и миллиарды звёзд переливались яркими вспышками, но он нашёл свою. Глядя в даль с лёгкой улыбкой на губах, он увидел, как одна не удержавшись, сорвалась вниз…и он пожелал, воссоединиться вновь, но в этот раз навсегда.