Nothing new

Снова, снова, снова. Ничего не меняется, только он. Одноклассники даже не подросли за лето, а на лице у матери не прибавилось морщинок. Ничего не меняется, только он изменился. Генри хмурит брови, глядя на фотографию пятилетней давности. Никто не изменился, только он. Только он вырос, прибавил в весе, получил прыщи, благодаря пубертрату. Только он. В Сторибруке ничего нового. Каждое утро ломается вывеска в одном из магазинов, каждое утро Ворчуна запихивают к отделение к шерифу. Ничего нового. Меняется только он. Никто не менялся. Никто не замечал этого постоянства, никто не обращал на это внимания, будто это было нормально. Нет, это не было нормальным. Ему уже десять лет. Мама выглядит также, как и год назад, как и два года назад, как и пять лет назад. Мама выглядит также, как и двадцать лет назад. Она никак не меняется. Генри молчит, когда Арчи спрашивает о его страхах. Молчит минут пять, может десять, а потом выдает: — Постоянство. Простое слово, олицетворяющее Сторибрук. Постоянство. Лёгкое на слух, но вселяющее в повзрослевшего Генри ужас. Ничего не меняется, никто не вырос, никто не постарел. Меняется только он.