Your secret Santa

С того самого дня, жить, стало ещё сложнее. И так было не легко, но после того события стало просто невыносимо. Хёнджин волосы готов рвать на голове, жалобно скулить, да хоть башкой об стенку биться, лишь бы стереть тот день из своей памяти. Дело было в конце октября. Сосед по парте, кент по жизни и шило в одном месте, проще говоря, — Минхо, праздновал свой День рождения. Казалось бы, что в этом такого? Все его празднуют, приглашают друзей, веселятся, пьют, разделяют море моментов между собой. Но они разделили одну кровать и воздух на двоих. Ли будь-он-проклят Феликс, только строит из себя ангелочка, готового помочь всем нуждающимся. На самом-то деле он тот ещё дьявол с сучьим характером. Хёнджин всегда это знал, но в тот день его гипотезы только подтвердились. Он не отрицал природную красоту Феликса, ибо только слепой не заметит каким ахуенным он был. А Хёнджин не слепой и стрелка его гей-радара зашкаливала как никогда прежде, явно давая понять, что к чему. Феликс тоже был другом Минхо. Не таким близким как Хёнджин, но другом. Учились вместе, а это уже веский повод пригласить на тусу. Феликс пришёл. Сразил своим внешним видом всех наповал. Хёнджину пришлось вложить дохуя сил, чтобы поднять челюсть с пола и сохранить самообладание. С последним возникли сложности, ведь Феликс то и делал, что крутился под боком, строя глазки. Терпение имеет свойство заканчиваться, вот и у Хёнджина оно закончилось как по щелчку пальцев. Он, схватив парня за руку, повёл его на второй этаж частного дома, который Минхо специально снял для торжества. Там за закрытой дверью, их странный диалог закончился жарким сексом на мягкой кровати. Хёнджин до сих пор не знает как так получилось, но списывает всё на алкоголь в крови и дикий азарт. Не ну потрахались, с кем не бывает. В этом нет ничего криминального, но факт того что это был самый лучший секс на счету Хёнджина, не даёт ему покоя полтора месяца. Полтора грёбаных месяца прошло с того дня, а одни лишь воспоминания заставляют член в штанах заинтересованно дёрнуться. Проклятье, не иначе. И всё, возможно, было бы хорошо, но вот Ли в-рот-он-его-ебал Феликс, делает вид будто ничего и не было. Не было того красного дня в календаре, сладких поцелуев, засосов по всему телу, того минета до звёзд перед глазами, мольб и грязных разговоров. Будто это не он просил в себе толстый член, не он подстраивался под толчки, не он требовал взять его сзади и отыметь как последнюю сучку. Он просто взял, и поставил крест. Обидно, до жалкой дрочки перед сном. — Хёнджин! — Что?! — Хватит летать в облаках, — закатывает глаза Минхо. — Да не летаю я. — Ага, как же. Поэтому ты уже минут десять пялишься в сторону Феликса. — Ничего я не пялюсь, — хмурится Хёнджин и хватает палочки со стола, продолжая ковырять ими рис. — Да? И о чём мы тогда говорили? — Э-э-э… О последней паре по статистике? — Какой в жопу статистике?! — Минхо крутит пальцем у виска. — Тебе, я посмотрю, капитально мозги вышибло после вашего приятного времяпровождения, — на последних двух словах он меняет интонацию голоса, копируя друга. — Да бля, Минхо, — Хёнджин страдальчески ноет, скатываясь со стула куда-то под стол. — Что, Минхо! Хватит нюни пускать. Тебе двадцать один, скоро уже тридцать, — размахивает руками, привлекая внимание других студентов, — пора взять яйца в кулак и… Договорить ему не дают. Хёнджин не готов позориться на всю столовую, поэтому резко вскочив, он накрывает болтливый рот ладонью. — Ты даун или да?! — Кто тут кого за яйца? — к их скромной компании присоединяется Джисон. Плюс один к болтливым ртам. — Можешь хотя бы ты помолчать, — умоляюще просит Хёнджин. — Я такими темпами отчислюсь, чтобы окончательно не позориться. — Хён и так тебя опозорил, — гаденько хихикает Джисон, плюхаясь на стул. — Его тираду слышала даже кассир, пока я стоял в очереди. — Пиздец, — он медленно прикрывает веки, усмиряя свой наигранный пыл. — Спасибо. — Убери свои грязные руки с моего идеального рта, — Минхо брезгливо осматривает Хёнджина и тянется за салфетками. — Ах да, всегда пожалуйста. — Знаешь что, Ли Минхо! — Что?! — Иди-ка ты в сраку. — Видишь эти салфетки, — он сжимает одну в руке, — я их тебе в одно место засуну. — И куда же? — лыбится Хёнджин. — В твою ебливую задницу. Джисон, до этого поедающий купленный сэндвич, давится им и параллельно смеётся. Эти двое его рано или поздно в могилу сведут. — Я актив и даже под дулом пистолета не подставлю свой зад для тебя. — Благодарю, не придётся блевать, — Минхо показательно подносит два пальца ко рту, изображая рвотные позывы. — Бля, пацаны, — Джисон еле как успокаивается, — хватит уже. На вас же все смотрят. И, кажется, Ким сюда идёт. — Мне похуй. Пусть сначала научится со старшими разговаривать. — Господи, — Хёнджин проводит ладонью по лицу, — ты старше меня на несколько месяцев. — Повторю ещё раз. Мне похуй! — А мне нет, — строгий мужской голос заставляет всех замолчать. — Ли Минхо, я посмотрю, вы соскучились по кабинету ректора. — Простите, господин Ким. — Извиняться будете не здесь. Пойдёмте. Минхо закатывает глаза. Ещё ему не хватало задержаться после универа. Он встаёт и плетётся за преподавателем. На ровном месте устроили сыр-бор. — Я вас предупреждал, — равнодушно комментирует Джисон, откладывая недоеденный сэндвич. Аппетит пропал. — Сам виноват, — фыркает Хёнджин, закидывая рюкзак на плечо. — Ей Богу, вы как маленькие дети. Настроение скатилось, как и желание идти на пары. Он проходит мимо столов, за которыми сидят студенты, и ловит взгляд одного на себе. Феликс смотрит хищным зверем перед броском. Его глаза блестят, язык проходится то по нижней, то по верхней губе, смачивая слюной. У Хёнджина ноги подкашивают, мозг воспроизводит картинки того самого дня, когда Феликс этими же губами пошло обхватывал твёрдый член, сосал головку, языком толкаясь в уретру. Как из его глаз текли слёзы, когда он заглатывал глубже, подавляя рвотные позывы, но старался доставлять максимальное удовольствие. Именно это и подкупало. Старание. Хёнджин невольно улыбается от осознания, что Феликс для него старался. Да, не лучший пример для подражания, но факт остаётся фактом. А ещё фактом остаётся то, что чёртов Ли Феликс прямо сейчас в открытую пялится на него. Хёнджин смотрит в ответ, подмечая игривый блеск в глазах напротив. Глаза выведут тебя на чистую воду, раскроют твои самые потаённые желания и даже те, которых ты сам боялся. Они неосознанно ухмыляются друг другу, но быстро приходят в себя, ибо их гляделки подметил парень по имени Ким Сынмин — друг Феликса. Хёнджин хоть и отворачивается, но вот сознание прокручивает, словно киноленту, воспоминания о самом лучшем и в то же время худшем дне. Следующая пара проходит в каком-то трансе. Минхо на ней не было, зато Джисон трещал без умолку. Какое ему дело до учредителей уставного капитала, когда в его голове рождается гениальная идея и он не был бы самим собой, если не поделится ею с кем-нибудь, предварительно подметив какой он умный и вообще «королям не место среди отбросов». — Слышишь, Хёнджин. — Ну что ещё. — Скоро же новый год, — заговорщицки лыбится он, словно придумал самую ебабельную вещь за всю свою жизнь. — И-и… — Предлагаю всей группой сыграть в тайного Санту. — А разве Санта не на Рождество? — Да какая в жопу разница. Хёнджин думает пару минут. Идея так-то прикольная и довольно интересная. В их группе ребята хорошие и ему не будет жалко тратить денег на кого-то. Пораскинув мыслями, он поворачивается в сторону Джисона. — Я согласен, но надо спросить у остальных. — Да спросим на перерыве и сразу же можно будет вытянуть бумажки. — Ненаглядного подождать не хочешь? — закатывает глаза Хёнджин. Произносить это имя язык не поворачивается. — Минхо, что ли? — спрашивает Джисон, нарываясь на драку. — Обойдётся. Он и так в каждой жопе учавствует. Наоборот, будет беситься, что мы специально его ждали, когда могли уже начать. — Тогда похуй.

***

Долгожданная перемена. Все согласились на игру и оставался только один вопрос: «Кто кому будет дарить подарок?» Организатор всех вышеперечисленных жоп, то есть Хан Джисон, взял на себя всю работу, поэтому сейчас в поте лица пишет имена всех участвующих на маленьких листочках. Даже высунул кончик языка. Это так, для вида важности и кропотливой работы. Минхо тоже вернулся, испортив своим видом настроение половине группы, но быстро успокоился, ибо тоже ждет пока Джисон быстрее напишет. — Ты чё писать разучился. — Странно, но нет, — весело язвит в ответ. — Последняя осталась. Все листочки складывают в чей-то пенал и хорошенько перемешивают. Первые достают легендарная троица. Эмоции Минхо вообще не читаемы и он с самым важным видом засовывает бумажку в карман джинсов, шагая к своему месту. Джисон так вообще, радостно пролепетал «у-у-у», подозрительно осматривая всех присутствующих. В его черепной коробке родился беспроигрышный план. Хёнджин с довольным лицом поспешил вытащить джек-пот. Ему глубоко фиолетово кто ему там попадётся, ведь он не собирается выёбываться перед кем-то, а просто купит нормальный подарок и с Богом забудет о нём. Но странное чувство, зарождающееся внутри, распространяет дозу сомнения вперемешку со страхом. Глаза начинают метаться из стороны в сторону, пока пальцы перебирают его избранника. Ощущения странные, будто холодной водой окатили, обдали жарким пламенем и выбили весь воздух из лёгких. Он разворачивает несчастную бумажку, а земля собирается уходить из-под ног. Ли Феликс. Он поднимает взгляд на парня. Чёрт. Кажется судьба не на его стороне. Придётся дарить этому дьяволу что-то. Но что? Как минимум, Хёнджин ему подарит свой член, а максимум… Представлять страшно, ибо то, что он собирается дарить может в любой момент встать по команде смирно, чего сейчас совсем не нужно. Краем глаза он замечает как Феликс достаёт бумажку. На его лице заиграла улыбка, когда он узнал имя и язык заскользил по нижней губе. Выглядит слишком, поэтому Хёнджин спешит отвернуться в целях безопасности. — Ну вот и всё! — громко возглашает Джисон. Даже на стул залез. — Обмениваться подарками будем на вечеринке, которую устраивают в честь Нового Года. — Слезь со стула, идиот, — Минхо не скупается на поджопник. — Ты сначала все долги закрой до сессии, потом на вечеринки ходи. — И без тебя справлюсь, папочка, — приторно улыбается, оголяя ровный ряд зубов. — В следующий раз по шапке получишь, а сейчас, будь добр свали на хуй, — смотрит недовольно он. — Эй, Хёнджин, какие планы на сегодня? — спрашивает друг, который судя по всему забыл о перепалке в столовой. Это и перепалкой сложно назвать. Так, ребячество. Хёнджин его не слышит. У него в голове только одно имя, одно лицо и одни только воспоминания. По затылку проходит холодок, вызывая мурашки, распространяющиеся по всему телу. Минхо щёлкает пальцами перед его лицом, но даже так он с трудом возвращается в реальность. — Земля вызывает чепушилу Хёнджина, приём. Как слышно? Реакции ноль. Старший смотрит на окаменевшее лицо и опускает взгляд на руки. Выхватывает листочек и читает имя. Хёнджин, почувствовавший пропажу, быстро забирает обратно. — Во-оу! — Минхо не по-доброму скалится. — Теперь это точно твой шанс, дорогой. — Знаю-знаю. Нихуя он не знает. В голове сплошной бардак. Он затерялся среди своих мыслей, доводов и решений. Та ночь не даёт ему спокойствия больше месяца, а равнодушие Феликса только усугубляет ситуацию. Был бы это кто-то другой, Хёнджин и не старался б запомнить каждое движение, момент, томный выдох. Перечеркнул всё и жил спокойно. Но это другая ситуация, другой человек и другие чувства. Этот веснушчатый парень вызывает тонны противоречий, ломает принципы и ставит на кон сердца. Он переворачивает течение времени, заставляет задумываться о том, о чём ты раньше никогда не думал или даже не замечал. С ним всё по-другому. Ли Феликс, чёртово проклятье в самых сладких его проявлениях. — Я не знаю, хён, — Хёнджин редко так обращается к Минхо, а если и обращается, то только тогда, когда он в тупике и ему нужен совет. Он садится на стул, склонив голову, запуская пальцы в волосы. — Не знаю, что мне делать, как себя вести. Уже и участвовать в этой тупой игре не хочу. — Послушай, — Минхо садится рядом. — Если бы кто-то из вас этого не хотел, то ничего не произошло бы. Сейчас уже поздно о чём-то сожалеть и остаётся только смириться. Здесь нет твоей вины или вины Феликса. Тебе нужно просто проанализировать ситуацию, сделав правильный вывод. Вы, в конце концов, взрослые люди и сами найдёте выход. Хёнджин думает долго. Весь оставшийся день, вплоть до ночи. Минхо прав. Ничего страшного в этом нет. Нужно уметь принимать ситуацию, анализировать и сделать вывод. Бояться — нормально. Это человеческий фактор, без которого люди не существуют. Не нужно наводить беспочвенную панику, важно вовремя понять и остановиться, думать трезво и смотреть более объективно. Он успокоился и собирался спокойно лечь спать, чтобы завтра со свежей головой думать над подарком, но кое-кто срывает его планы. feliix: привет Что за?! Ему ведь не кажется? Хёнджин недоверчиво косится на гаджет. С чего это вдруг ему писать?

hyun.jin:

привет

feliix: занят? Странный вопрос, но не менее странный чем следующее сообщение. feliix: нужна твоя помощь

hyun.jin:

какая?

Нет, ну он хотя бы попытался, а заодно сблизиться с причиной его частого возбуждения. feliix: это по поводу тайного санты я вообще ноль в идеях с подарком

hyun.jin:

а я чем могу тебе помочь?

feliix: ты хорошо знаешь этого человека… Вариантов немного. Минхо, Джисон и Чанбин. С последним он не так часто общается, но исключать нельзя. И что это за странные три точки в конце?

hyun.jin:

смотря кто это

вкусы у всех разные

feliix: вкусы этого человека ты знаешь хорошо даже отлично Значит Минхо. Честно, Хёнджин подарил бы ему только смачного пинка под зад. Для профилактики сойдёт.

hyun.jin:

ээм

я даже не знаю

feliix: ну, а что бы ты хотел? Нет он издевается или как? Ему тут помогают, а он скачет туда-сюда.

hyun.jin:

я много чего хочу

feliix: например?

hyun.jin:

тебя

Хёнджин и сам не знал зачем он написал это. Отлично, к позору в столовой прибавится ещё один. feliix: ммм интересно

hyun.jin:

что?

feliix: что наши вкусы совпадают Пиздец. Тотальный пиздец. Хёнджин жадно вчитывается в каждое слово, а голова уже не варит. Он же не шутит? Блять, почему так сложно. Он зажмуривает глаза, пытаясь унять уже быстрое сердцебиение. Феликс ещё ничего такого не сделал, а он уже в лужу растекается. feliix: знаешь, я бы повторил Хёнджин громко сглатывает. Он же сейчас не про то самое, да? В таких ситуациях отличным вариантом служит одно — прикинуться дураком.

hyun.jin:

что повторил?

feliix: не прикидывайся дурачком но так уж и быть, для тебя сделаю исключение ты же помнишь тот день, когда мы с тобой ахуенно трахались) Он всё помнит. От этого осознания хочется выть и раскататься в лепёшку. Страшно представить, что именно он хочет повторить, ибо творили они в тот день немало чего. Хёнджин ловит его настрой.

hyun.jin:

что именно?

минет

римминг

растяжку

мне продолжать?

feliix: всё. Точка в конце предложения говорит о многом. Слюна скапливается во рту, а сглотнуть её не представляется возможным. Член начинает потихоньку твердеть, но Хёнджин не хочет прикасаться к себе до последнего. feliix: но сейчас, я начну с минета Блять. Выколите кто-нибудь ему глаза. Его сейчас разводят на… feliix: я медленно снимаю твои штаны Всё нахуй. Бейте тревогу, вызывайте скорую, тащите носилки, у нас намечается смерть. Хёнджин закусывает нижнюю губу, прикрывая глаза. Пальцы проходятся по кромке штанов. feliix: давай, сладкий снимай как закончишь дай знать Ай, да пошло оно всё к чёрту. Он быстро снимает с себя спортивки, слегка путаясь в них, попутно обматерив всё на чём свет стоит. Когда остаётся в одних боксерах, спешит ответить.

hyun.jin:

снял)

feliix: рукой сжимаю твой член через нижнее бельё во рту скапливается слюна от предвкушения Хёнджин пальцами проводит по очертаниям органа, который заметно отозвался на движение. feliix: вожу ладонью вверх и вниз

hyun.jin:

даа

feliix: снимаю боксеры, любуясь твоим достоинством боже, даа я слишком хорошо запомнил твой идеальный член

hyun.jin:

потрогай себя, малыш

представь мои пальцы в твоей узкой дырочке

feliix: думаю о них каждый день Хёнджин прикрывает глаза, поджимая пальцы ног, автоматически воспроизводя в голове хорошо запомнившиеся картинки. Рукой водит по органу, представляя чужую. feliix: языком провожу по всей длине, обводя головку Он большим пальцем обводит налитую кровью головку, размазывая природное семя. feliix: толкаюсь прямо в уретру смотрю в твои глаза

hyun.jin:

умница, малыш

ты вошёл?

feliix: да твой палец идеален для меня

hyun.jin:

ну же добавь второй

представь как я трахаю тебя пальцами, пока ты берёшь у меня в рот

feliix: на 69 намекаешь?

hyun.jin:

именно

feliix: я погружаю член в свой рот довольствуюсь каждым твоим стоном И Хёнджин стонет. Сжимает в руке пульсирующий член, проводит по всей длине круговыми движениями, закатывая глаза.

hyun.jin:

в тебе так узко, детка

трахаю твою сладкую дырочку

второй рукой сжимаю ягодицы

feliix: не останавливайся прошу Рука спускается к основанию органа, представляя как головка идеально упиралась в чужое горло. Температура тела увеличилась в разы, а в комнате стало слишком жарко.

hyun.jin:

развожу пальцы в стороны, добавляя третий

вхожу глубже и касаюсь простаты

feliix: сука

hyun.jin:

тебе нравится?

feliix: очень Хёнджин ухмыляется. Ещё бы ему не нравилось. Кольцом из пальцев двигает вверх-вниз, размазывая всё больше вытекающее семя. Он чувствует, что больше не выдержит этой пытки. feliix: сладкий, представь эти звуки хлюпанья как я слёзно насаживаюсь до самого конца я запомнил твой кинк на слёзы В рот он его ебал! Ну, они почти этим и занимаются. Хёнджин представляет веснушчатое лицо покрытое слезами, а из уголков губ вытекает слюна вперемешку со смазкой. Сдерживать себя и свои стоны становится критически невозможно, а чёртов Феликс своими сообщениями не делает лучше. feliix: языком провожу по каждой венке быстро двигаю головой, пока ты трахаешь меня своими невозможными пальцами

hyun.jin:

пиздец

Хёнджин сгибает ноги в коленях, поджимая пальцы на ногах. Разряды тока проходят по всему телу и он подмахивает бёдрами, толкаясь в кулак.

hyun.jin:

любуюсь твоим видом сзади

вытаскиваю пальцы и провожу языком, толкаясь внутрь

я помню тот римминг и твой вкус

Одному Богу известно как он напечатал это сообщение в таком состоянии. Да и Его упоминание тут не к месту. feliix: хён Он смерти его хочет?! Хёнджин закатывает глаза от этого обращения. feliix: пожалуйста, ещё быстрее

hyun.jin:

я вспоминаю твои стоны, малыш

как ты прыгал на моём члене

а потом просил кончить тебе на лицо

Звёзды перед глазами проносятся быстрее. Темп руки ни на секунду не замедляется, сжимая у основания и поднимаясь к головке. На лбу появляется испарина, жар окутывает с головы до ног, разливая чистое наслаждение. А потом случается ебучее фиаско, потому что Ли Феликс присылает голосовое сообщение. У Хёнджина пальцы дрожат пока он нажимает на чёртову кнопку, чтоб воспроизвести. Лучше бы он этого не делал. Из динамика раздаются глубокие стоны в сопровождении с выдохами, которые он узнает из тысячи. Но то, что его добивает капитально — это мольба Феликса взять его ещё раз, оттрахать до сорванного голоса и ломоты в теле. А это блядское «Хёнджини» в конце, в сопровождении протяжного стона наслаждения… Глаза застилает пелена, в ушах шум, а сердце стучит ещё быстрее.

hyun.jin:

ты прекрасен, детка

я обязательно возьму тебя и не раз

feliix: буду ждать

hyun.jin:

сжимаю твои бёдра, насаживая на язык

feliix: я скоро

hyun.jin:

кончи для меня

Ласкает себя быстрее, включая фоном голосовое Феликса. В голове густая каша. Возбуждение растёт с каждой секундой, грозясь взорваться с атомной силой. Он пальцами давит на уретру, обводит орган по всей длине и раскрыв рот в немом стоне, кончает пачкая футболку спермой. feliix: я всё ты?

hyun.jin:

тоже

Хёнджин откладывает телефон, пытается выровнять дыхание. Ощущения, словно он пробежал кросс на два километра. Телефон оповещает об уведомлении и ему в голову приходит идея. Он ложится более ровно, открывает камеру и делает селфи. Обрезает фото, оставляя взору его закушенные губы, испачканную футболку и головку члена, придерживаемый рукой. С довольной улыбкой отправляет сообщение, ожидая реакции. feliix: ты… сука я не переживу ещё одного оргазма

hyun.jin:

пахпхах

удачной дрочки

feliix: спасибо) у меня слов нет

hyun.jin:

согласен

но было ахуенно

это я точно тебе скажу

feliix: хахахпха И что тут смешного? Всё-таки странный этот Ли Феликс.

hyun.jin:

?

feliix: забей да, было круто но немного странно спокойной ночи

hyun.jin:

спокойной

Эта ночь точно не будет спокойной.

***

После той переписки они не разговаривали. Ни привет, ни как ваше ничего. Ничего. О самой переписке говорить вообще не было желания. Да какой там, если Хёнджин даже спокойно зайти в неё не может, не говоря уже о перечитать. Приходится довольствоваться воспоминаниями. Открыто новое хобби — вспоминать всё. Это прогресс, ёб твою ж налево. Но количество дрочек на неделе не уменьшилось. Хёнджин был уверен, что те сообщения забудутся, а Феликс решил просто поиграть или снять стресс. Да, не лучшая идея, но как-будто кто-то был против. Нет. Всё было сделано для того, чтобы побесить Хёнджина сильнее. Феликс начал смотреть на него с диким азартом в глазах, плещащей похотью и желанием повторить всё снова. Не переписку, а тот самый день. Гляделки переросли в подмигивания, после в ухмылки и неоднозначное облизывание губ. За это время Хёнджин успел словить нервный тик и вставший член в столовой. Благо никто не заметил. Минхо с Джисоном ситуацию не спасали. Подъёбывали как могли, вставляя колкие фразочки. Конечно, не у них же горе случилось. Можно и постебаться. — Вы затрахали уже ржать, — хмуро твердит Хёнджин, попивая купленный смузи. — Это тебя по ходу не трахали, что ты ворчишь как старый дед, — подкалывает Джисон, сдерживая смех как только может. Выходило плохо. — Смотри глаза не вырони, — предупреждает Минхо. — Что? — недоумённо смотрит Хёнджин, забывая про ответку Джисону. — Ты постоянно смотришь в сторону одного человека, облизывая его везде где нельзя и время от времени закатываешь глаза, поэтому я боюсь, что они выкатятся, а ты даже не заметишь, — Джисон прыскает, хлопая Минхо по плечу, мол «туда его». — Да пошли вы в жопу. — В жопу давно тебе пора. — Закрой рот, Джисон. — И в рот тебе тоже надо. Пойду скажу Фе-е-ай, — Хёнджин пинает его ногу под столом. — Ахуел?! Больно же. — Это ты ахуел, придурошный. Если хоть слово услышу на данную тему, то выколю глаза вам обоим и надеру задницы, — плюётся парень и агрессивно пихает рядом стоящий стул. Хорошо, что на нём никто не сидел, а то ситуация больно подбешивает. — Эй-эй, успокойся, — Минхо оглядывает столовую. Они привлекают слишком много внимания. — Да как, блять, тут успокоится, если у меня друзья всратые дауны, у которых напрочь отсутствует чувство сострадания и никакой от вас помощи, — Хёнджин резко встаёт, роняя уже свой стул, хватает рюкзак и уходит, даже не обернувшись. — Кажется, мы перегнули. — Есть момент. — Что будем делать? — Да ладно, — машет Минхо, — побесится и успокоится. Дни шли под откос. Будто весь мир был против тебя. Держать себя в руках становится невозможным, а убиться об стенку уж очень хочется. Минхо с Джисоном конечно успокоились, но на этом их постоянные разговоры не закончились. Хёнджину кажется, что если объявят о падении метеорита на Землю, приводящего к разрушению всего живого, то эти два балбеса обрадуются больше всех. Феликс тоже успокоился, а Хёнджин наконец смог выдохнуть. Если тот продолжил бы свои гляделки, подмигивания и облизывания своих блядских губ, то Хёнджин за себя не ручается и нагнул бы его прямо в столовой. После у себя на кровати, столе и везде где это можно. И где нельзя тоже. Ну, есть ещё одна проблема. Он до сих пор не знает, что дарить Феликсу на тайного Санту. Хочется купить что-то интересное и не банальное, нужное и которое не будет пылится на верхней полке шкафа. Идей ноль в нуле. В такие моменты Хёнджин чувствует себя бездарностью. Бездарностью, которая только думает о Феликсе в ином ключе. А ведь они ничего не знают друг о друге. Кроме сексуальных предпочтений. И спросить не у кого. На Минхо обида осталась, да и с Феликсом он не так хорошо общается, чтоб знать о его вкусах. Вкусах. Мозг опять поплыл не в том направлении. Может Джисон был прав: ему нужно просто потрахаться? Такая мысль не очень-то привлекает, потому что трахаться хочется только с Феликсом. Пиздец, может ему вибратор подарить? И эта мысль, правда заставляет Хёнджина задуматься.

***

Он уже битый час крутится возле зеркала. То волосы не так уложены, то рубашка заправлена не так как надо, то подышал как-то неровно. И вообще, он какой-то не такой. Хёнджину в определённой степени кажется, что он превращается в человека из каменного века. Нихуя — одним словом. Минхо его уже ждёт в машине, любезно одолженной у бати, за которую ему прилетит люлей, если он с ней что-нибудь сделает. Хёнджин последний раз поправляет волосы, обувается и выходит из квартиры. Главное не нервничать и всё будет хорошо. — Хули так долго? — Прости, — он садится в салон, чуть не роняя свой подарок. — Ебанную коробку забыл дома, пришлось вернуться. — Что ты ему купил? — интересуется Минхо, выруливая из парковки. — Так я тебе и сказал. — Жалко что ли?! — Да. Личное — не публичное. — Ебать мы важные конечно. На этом они тему закрывают и до пункта назначения обсуждают всякую хуйню. Вечеринку организовали волонтёры их университета, поэтому на особую роскошь можно и не рассчитывать. Припарковав батину ласточку на элитное место, они выходят во двор, где их уже ждал Джисон. — Вы где ходите? — Принцесса долго собиралась. Джисон оглядывает Хёнджина. Образ виден не полностью из-за накинутой сверху куртки. Вырядился знатно: массивные ботинки, узкие кожаные штаны, полупрозрачная рубашка и обвязанные ленты вокруг торса. На лице лёгкий макияж, а волосы уложены назад. — Имба, красотка ты, Джинни. — Спасибо, Хани, — подмигивает ему. — Потом позаигрываете, — Минхо протирает руками лицо в усталом жесте, словно он мать двух беспризорных детей. — Пойдёмте. — Мистер ворчливый дед не в настроении? — Закрой рот. Веселье проходило в большом спортзале, который нехило так украсили. В центре новогодняя ёлка, вдоль стены столы с едой и выпивкой, местами стоят диванчики и большое пространство под танцпол. Собралось достаточно много студентов, что немного удивляет, ибо многие в такое время остаются дома для подготовки к празднику или уезжают куда-либо. Минуя кучки со студентами, они проходят к свободному диванчику. Напряжение постепенно отходит и Хёнджин расслабляется, попивая слабоалкогольный мохито принесённый Минхо. Последний развалился рядом, словно у себя дома, согнув одну ногу в колене. Джисон ушёл к диджею, сказав, что у его кота музыкальный вкус намного лучше чем у этого охломона. Поговорка: «о вкусах не спорят» точно не для него. Вкус лайма с лимоном оседает на языке, приправляя алкоголем. Тело максимально расслаблено, а голова качается в такт битам знакомой песни. Атмосфера довольно непринуждённая, временами волшебная и сейчас кажется, что всё не так уж и плохо. Вдоль всех стен повесили гирлянды, мерцающие тёплым жёлтым светом, создавая приятный уют. Большинство студентов оделись со вкусом, и Хёнджин признает — получилось неплохо. Музыка меняется на другую, окутывая пространство более изящной атмосферой. Ему настолько нравится, что рядом сидящий Минхо не раздражает, а наоборот — с ним хочется поболтать или даже обнять. От последней мысли становится страшно. — Что-то Феликса не видно, — Хёнджин возвращает все выше написанные мысли и пресекает по корень. — И что? — главное — спокойствие. — Подарочек пропадёт. — Не пропадёт. — Блять, пока не забыл, — Минхо ищет в кармане телефон, но его взгляд цепляется за кое-кого другого, напрочь вышибая рациональность. — Еба-ал я всё на чём свет стоит. Джинни, посмотри-ка туда, — он тычет пальцем за спину друга. Хёнджин оборачивается не понимая такой реакции, но потом… Он был согласен с каждым его словом. Ебал он этого Ли Феликса, который напялил на себя широкие джинсы с огромными прорезями от середины бедра до колен, напялил пиджак, явно больше на два размера, на голое тело. Красивое лицо сияет блёстками, а светлые волосы завиты в воздушные локоны. И выглядит он слишком волшебно, притягательно, что Хёнджин не понимает как отвести взгляд от восьмого чуда света. Теперь окружающий мир не имеет значения, вся эта хуйня с Новым годом тоже, потому что весь мир зациклен только в одном человеке. Феликс появился как гром среди ясного неба, принёс за собой чистый кайф, адреналин и колотящее сердце. Хёнджин громко сглатывает. Дожить этот вечер он точно не сумеет. Легче убиться где-нибудь. Может в окно… — Хёнджин, блять! — он смотрит на неизвестно откуда взявшегося Джисона. — Ты долго будешь мечтать? — А? — Хуйна. Задницу свою поднимай. — Зачем? Джисон в ответ закатывает глаза, что аж больно смотреть. — Повторяю в миллионный раз. Мы сейчас будем дарить подарки, но чтобы не мешать другим уходим в угол спортзала. Группа перемещается в отдалённое местечко. Кто-то сел на диван, кто-то на пол, а кто-то предпочёл постоять. Все подарки положили в центр их своеобразного круга. — Ну что, ребятки, — Джисон протирает ладони, — кто первый? — Сядь уже и сиди, — рычит Минхо и первым ищет свой подарок. Суть довольна проста. Он среди пакетов, коробок и прочих упаковок ищет именно ту, которая подписана его именем. Если захочет, то покажет содержимое другим, а если нет, то нет. Затем нужно угадать кто подарил подарок. Всё просто. Минхо взглядом находит белый крафтовый пакет. Не сильно большой, но и не маленький. Рядом со своим именем он видит нарисованное сердечко, понимая, что это дело рук девушки. Вариант с парнем отпадает точно. Внутри оказывается книга. Странно, но Минхо любит читать книги и готов душу продать ради них. Но ещё внутри лежит сертификат в книжный магазин, а на самом дне море сладостей. Он улыбается совсем легонько, поднимая взор, оглядывая присутствующих. Скользит взглядом по каждому и цепляется за девушку, которая не скрывает своего смущения. — Спасибо большое, — говорит он, глядя прямо в глаза, получая в ответ мелкий кивок. — Что там? — выглядывает из-за плеча Джисон. — А кто подарил? — Тебе какая разница. — Интересно вообще-то. — Засунь свой интерес кое-куда. — Ну и хуй с тобой, — показывает ему язык. Подарков становится меньше и меньше. Джисон заглядывал каждому внутрь, чтобы оценить масштаб потраченных денег на каждого. Хёнджин сидел и прожигал взглядом коробку для Феликса, к которой никто не прикоснулся. Неподалёку стоял маленький пакет с его именем. Оставалось ещё несколько студентов и он решил не медлить. Встаёт, медленно направляясь к точке невозврата. В такой маленький пакет поместится коробка из-под небольшого флакона духов — максимум. Становится по настоящему страшно. Внутри оказывается записка. Свой подарок ты получишь чуть позже, сладкий. Хёнджин медленно выдыхает, прикрывая глаза. В ушах мгновенно появился шум, руки похолодели, дыхание сбивается, зубы до крови закусывают губу, чувствуя привкус металла. Хочется взвыть от безвыходности. Много ума не надо, чтобы понять: кто написал это. Только он называет его так. Внутри столько противоречий, не дающие покоя принципы и бушующий ураган из чувств. Он открывает глаза, смотря прямо на Феликса. Тот разговаривает со своим другом и не обращает никакого внимания на него. Страх с неуверенностью поселяются под кожей, подсознание шепчет, что парень напротив ни капельки не заинтересован в нём, а эта дурацкая записка шутки ради. От этого осознания что-то глубоко внутри сжалось, в районе груди заболело, воздух оказался слишком затхлым, смешивая горечь в горле. Место на диване теперь кажется жутко неудобным. Ладони сильно потеют и приходится их часто протирать. Нервоз стремительно распространяется, так что сидеть на попе ровно не получается. Глаза постоянно мечутся от записки в руках, потом к коробке, а в конечном итоге спотыкаются о острый взгляд. Он смотрит на него. Проницательно, в самую душу, прожигая плоть без всякого стеснения. Хёнджин сжимает свои бёдра, умеряет пыл и следит за каждым действием парня. Тот подходит к своей коробке. Оба задерживают дыхание, как будто перед смертью можно надышаться. Феликс слишком аккуратно приоткрывает крышку, устремляя взор внутрь. Его глаза округляются и он автоматически смотрит на Хёнджина, ибо знает — только он может подарить ему это. Феликс широким шагом подходит к развалившемуся парню, хватает за локоть и тащит на выход. Хёнджин спотыкается, но продолжает почти бежать, не переставая улыбаться такой реакции на его подарок. Они пришли к проходу, который ведёт к месту под лестницей. Феликс поправляет волосы ладонью, чтобы не мешались, но они так и норовят залезть в глаза. — Я так смешно выгляжу? — спрашивает он, когда слышит смешок Хёнджина. — Нет. Ты очень даже ничего. Вокруг на время становится тихо. Парни разглядывают друг друга, не замечая искорки в глазах. Ничто не скроется. — Выглядишь так блядски. — Да ладно, — скептически поднимает бровь Хёнджин. — Сам не лучше выглядишь. — Тебе нравится? — Очень. — Это ты подарил мне вибратор? — складывая руки на груди, резко спрашивает Феликс. — Да, — довольно отвечает Хёнджин. — Зачем? — Затем, что твоя попка так ахуенно смотрится, когда её трахают. Феликс усмехается. Его забавляет вся эта ситуация, начиная с Дня рождения Минхо. Он подходит медленно, пока не оказывается почти вплотную. Руками проводит по крепким бёдрам, поднимаясь к талии. Лёнты, стягивающие торс, смотрятся слишком сексуально и Феликсу хочется развязать их зубами. Он обязательно исполнит свою хотелку. Расстояние между ними ничтожно маленькое. Парфюм, исходящий от парня дурманит разум. Носом утыкается в чужой, обводя кончик, дыша в самые губы. Губы, мягкость которых до сих пор ощущается на своих. Хочется ещё. — Знаешь, я каждый день думаю о тебе, — еле слышно шепчет. — Неужели? — Вспоминаю тот день, — Феликс невесомо касается пухлых губ, — то каким горячим ты был, — целует еще раз, на секунду цепляя нижнюю губу, — как мы невозможно классно трахались, пока об этом никто не подозревал. У Хёнджина зрачки потемнели, голова пошла кругом. Он проделывает те же махинации с губами Феликса, то коротко целует, то захватывает верхнюю, изредка кусая и почему-то, всё это в купе доставляет огромное наслаждение, разливая возбуждение по всему телу, ибо звук сладких чмоков режет слух своей волшебностью. — Не ты один думал, — уже настойчиво впивается в губы, вторгаясь языком в горячую полость. Феликс громко замычал, хватаясь за плечи, сжимая кожу под тканью рубашки. Сам отвечает незамедлительно, проводит по нёбу, зубам, проталкивая язык ещё глубже, сплетаясь с чужим. Хёнджин находит место своим ладоням под задницей и прижимает тело парня к себе. Оба негромко стонут от соприкосновения двух возбуждённых членов. Слишком хорошо прямо сейчас стоять тут, пошло целоваться, не заботясь о том, что их кто-то может увидеть. Феликс обвивает руками шею, наклоняет голову в бок, кусает губы, довольствуясь привкусом металла во рту и тихими вздохами. Слюна медленно начинает вытекать из уголков губ, но данный фактор никому не мешает, а только подталкивает к краю пропасти. Хёнджин сильнее сжимает мягкие половинки, обводит языком весь рот, неприлично вылизывая его. Лёгкие покалывают от недостатка кислорода, а отрываться друг от друга нереально трудно. — Хёнджин, — Феликс смотрит на него затуманеным взглядом, тяжело дыша, — я кое-что хочу сделать, — еле как говорит и одним движением опускается на колени. Ситуация полный пиздец! Этот веснушчатый парень сведёт его в могилу. Он как-то любовно проводит по животу, спускаясь ладонями к ремню на штанах. А этот взгляд… Из него так и плещет вся преданность, обожание с привкусом нежности. Хёнджин задерживает не восстановившееся дыхание, запускает одну руку в волосы парня. Феликс зубами цепляет край ленты и развязывает её, быстро расправляется с ремнём, вытаскивая из шлёвок. Штаны вместе с боксерами оказываются у щиколоток и взору предстаёт на половину вставший член с розовой, блестящей от предъэякулята, головкой. Он машинально, слишком жадно, слизывает семя, смотря прямо в глаза так, что у Хёнджина уже кометы перед глазами пролетают. — Не смей сдерживаться, — строго произносит Феликс перед тем, как взять орган в рот. Затылок ударяется о стенку, руки сжимают волосы еще крепче, пока горячий язык обводит головку, пускает слюни по всей длине, не забывая придерживать рукой у основания. Феликс сжимает чужое бедро свободной рукой, двигает головой вверх-вниз, погружаясь всё глубже. Хёнджин тихо стонет, двигается навстречу для большего наслаждения. — Ты выглядишь слишком восхитительно с моим членом во рту, детка, — ему в ответ посылают нахмуренный взгляд, который только забавляет. — Соси лучше. В прошлый раз тебя было не остановить. Феликс глаза закатывает от крепкой хватки, от этих слов, брошенных в его адрес. Он резким движением опускается до самого конца, подавляя рвотные позывы и замирает в таком положении на пару секунд. Хёнджин гортанно стонет, не пытается быть тише, ибо никому нет дела до них. С каждым движением сдерживать себя становится невозможно. Он толкается бёдрами, кайфуя от узости рта, как член идеально скользит по языку, упираясь в горло. Феликс мычит, иногда сам стонет, подаётся навстречу, не забывая работать круговыми движениями. Рука, что до этого покоилась на бедре парня, перемещается на собственное возбуждение, которое так неприятно сдавливают джинсы. — Блять, Феликс, — Хёнджин сильно сжимает волосы, задирая его голову вверх. — Видел бы ты как сейчас выглядишь. В голову проникла безумная идея. Он отстраняет от себя парня, наклоняется к своим штанам, доставая телефон и открывает камеру. — Пополним наш архив? — сладко спрашивает, толкаясь обратно в рот. — Смотри сюда. Феликс пару раз заводит орган за щеку, пошло причмокивая и поднимает возбуждённый взгляд наверх, сжимая руку на своём члене сильнее, ведь от одной мысли, что эти фотки будут только у Хёнджина — заставляет завестись неимоверно. А он знает точно, старший их никому не покажет. — Твой рот такой идеальный для меня, — сделав пару снимков, откладывает телефон от греха подальше. У Феликса слёзы текут из глаз, слюна обильно вытекает изо рта, которую он даже не пытается сглотнуть. Хёнджин заламывает брови, раскрывая рот в довольном стоне, пока смотрит на картину у своих ног. Толкается сильнее, ритмичнее, вызывая новую порцию солёной влаги. В итоге прикрывает глаза, понимая, что не выдерживает. Но чёртов Феликс решает иначе. Он выпускает член, обхватывая только головку, сосёт её с неистовым наслаждением, языком толкаясь в уретру. Тело пронзает мощная дрожь, создавая темноту перед глазами. Хёнджин чувствует как его берут за руку и прикладывают её к щеке и — о Боги — он пальцами очерчивает головку органа, что так восхитительно упирается в чужую щеку. Узреть эту ахуенность всё-таки пришлось, а вместе с этим он кончает глубоко в горло Феликсу. Тот принимает каждую каплю, потом ещё и проходит языком по всей длине. Хёнджин резко одевается, прижимает парня к стене, поднимая того на руки и целует слишком пошло, развратно, заставляя его стонать прямо в губы. Он имитирует толчки, толкаясь в напряжённый орган, чтобы Феликс тоже кончил. Языки сплетаются в диком замесе, губы горят, но Хёнджину мало. Слишком мало. Вгрызается в нижнюю, такую сочную, губу, зализывая её в знак извинения, громко посасывает язык и начинает возбуждаться ещё раз. Феликс хныкает, подаётся навстречу, просит ещё и ещё. Последний толчок сопровождается громким стоном и мокрыми джинсами. Они обессиленно валятся на пол. Хёнджин сгребает парня в свои объятия, целует в висок, убирая волосы с мокрого лба. — Если ты думал, что это всё, то глубоко ошибаешься, — шепчет Феликс. — А что-то ещё? — Да, сладкий, — гаденько улыбается. — Теперь моя очередь дарить подарок, — пальчиком проводит по нижней губе, спусаясь вниз, — а за одно опробовать твой. Хёнджин улыбается в ответ, но возникает один вопрос. — Прямо здесь? — Нет конечно. У меня дома. — Ты, блять, серьёзно думаешь, что мы дотерпим до твоего дома? — А у тебя есть идея лучше? — фыркает Феликс. Он задумывается всего на секунды. Встает и протягивает руку парню. Тот недоверчиво косится, но принимает её. — Жди меня тут. — Что? Хёнджин, ты куда? — Просто жди. Хёнджин быстренько приводит себя в порядок, а после бежит в сторону спортивного зала. С их исчезновения ничего не изменилось. Минхо также попивает всё что под руку попадётся, Джисон базарит со всеми подряд и светится солнышком. — Минхо, — он подбегает к парню, давясь воздухом, — нам… то есть м-мне нужны твои ключи от машины. — Ещё чё захотел. Меня отец убьёт, если что-то с ней случится, а я тебе не доверяю. — Блять, пожалуйста. Очень нужно. — Я же сказал нет, — хмурится Минхо. — Тебе вообще зачем она? — Уже не надо. Больше ни о чём тебя не попрошу, раз так сложно одолжить тачку на час другой. Я руку на отсечение дам. — Ладно, — закатывает глаза, доставая ключи из кармана, — но одной рукой ты не отделаешься. — Спасибо большое, ваше Величество. — Иди уже, пока я не передумал. Хёнджин бежит обратно, ничего не говорит, а просто хватает Феликса и его коробку. — Куда мы идём? — В машину, — хитро улыбается, предвкушая их времяпровождение. Ответом ему служит хмыканье. Этого более чем достаточно. На улице прохладно, но добежать до парковки дело быстрое. Хёнджин открывает дверь и толкает Феликса внутрь, следуя за ним. Губы сразу сталкиваются в поцелуе, а руки чешутся избавиться от одежды. — Дай м-м, — договорить не дают. Феликс обратно тянет за шею к себе, снова и снова сплетаясь языками. — Феликс, — с громким чмоком Хёнджин отстраняется, — дай дверь хотя бы закрыть. Он быстро закрывает дверь, возвращается обратно, нависая над парнем. В машине не так уж и много места, но относительно неплохо. Они не в том положении, чтобы жаловаться. Большая ладонь бесцеремонно забирается под пиджак, поглаживая впалый, но крепкий живот. Феликс тяжело дышит, постоянно ёрзает, толкается навстречу. Его поведение немного странное. Хёнджин списывает всё на возбуждение. — Сними ш-штаны, — со вздохом просит, а через пару секунд стонет. — Ты так сладко стонешь, — улыбается широко-широко, пальцами вновь сжимая розовые соски. Хёнджин губами проводит по нежной коже, оставляет красные засосы, которые будут украшать шею несколько дней. Каждую метку обводит языком, довольствуясь тяжёлыми вздохами сверху, с хаотичными толчками бёдер. Он расстегивает пиджак, открывая взору подтянутое тело, изящные плечи и талию, что так идеально умещается в его ладонях. Пальцами очерчивает рёбра, с нажимом проводит по затвердевшим ареолам, в миг припадая к ним, целуя каждый. Феликс глаза закатывает, задница неприятно зудит не только из-за высокой точки возбуждения и терпения, которое вот-вот закончится, но и потому что кое-что уже несколько часов растягивает стенки, а удовольствия от этого мало. Он закидывает одну ногу на поясницу парня, обхватывает шею руками, чтобы опалить ухо горячим дыханием. — Сними уже эти чёртовы штаны и оттрахай меня сначала этим вибратором, а потом своим членом. — Как скажешь, крошка. Я не ручаюсь за себя, — зубами цепляет нижнюю губу, всасывая её. Целоваться конечно круто, а особенно с Ли Феликсом, но уже и правда хочется закончить всё скорее. Хёнджин снимает с него штаны вместе с боксерами, бегая глазами от того, что он видит, до лица Феликса. Тот довольно улыбается, ибо несколькочасовая пытка стоит расстерянного лица. Хёнджин смотрит на небольшой голубой кристалл и много ума не надо чтобы понять, что это анальная пробка. Он пальцами давит, вгоняя её глубже, нежно целует согнутые ноги в коленях, довольствуясь тихим стоном. — Ты реально проходил с ней с самого начала вечеринки? — Да. Странно, что ты не заметил её чуток раньше. — Мне было слишком не до этого, — он наклоняется к искусанным губам, целует мокро, параллельно с этим вытаскивает пробку и вставляет обратно. Феликс громко стонет, не успевает за бешеным ритмом, от того глаза закатывает, жалобно скулит, просит уже не медлить. В машине вмиг стало жарко, пальцы впиваются в кожаную обивку, надеясь на спасение. Но спасаться никто не хочет. Наоборот, Хёнджин своими действиями подносит к краю, целует развратно, вылизывая чужой рот. Кончик пробки идеально упирается в простату, а из горла вырывается протяжный стон наслаждения. Хёнджин остановился на пару секунд, чтоб осознать: реально ли это? — Пожалуйста, хватит, — Феликс прижимает ноги сильнее к своему торсу. Низ живота пылает и кончить хочется ещё сильнее. — Тогда будь добр, — он подносит пальцы ко рту, — поработай хорошенько. Картина выглядит воистину развратной. Розовые губы сомкнулись вокруг пальцев, язык плавно скользит по каждой фаланге, смачивая обильным количеством слюны. Хёнджин изредка целует покрытые веснушками щёки, поглаживает внутреннюю сторону бедра другой рукой. Феликс тяжело дышит, обсасывает пальцы и мычит, когда они давят на язык. Слюна медленно вытекает из уголков губ, стекает прямо парню на шею, затем на сидение. Где-то глубоко в сознании они оба понимают, что им влетит за грязную машину, но прямо сейчас им настолько похуй, что и думать об этом они перестают в ту же секунду как эта мысль проникла в голову. Хёнджин вытаскивает пальцы, языком проводит по потекам на красивой шее, проталкивая слюну обратно Феликсу в рот. Боже, каждое действие взрывает сотни звёзд перед глазами. Всё это уже слишком. Чувствует как в него входят медленно, аккуратно, растягивают стенки, целуют в живот, поднимаясь выше. — Будет больно, — Хёнджин коротко целует в губы, — не молчи. — А ты помолчи и не останавливайся, — Феликс стонет с прибыханием, зарывает пальцы в мягкие волосы, оттягивая у корней. Голые ноги неприятно касаются обивки сидений, покрывая тело пóтом ещё сильнее. Хёнджин давит на стенки внутри, разводит пальцы, а большим ласкает вход снаружи. Каждое прикосновение отдаёт приятным покалыванием, растекающее тягучей негой по всему телу. Феликс стонет особенно громко, когда стимуляции подвергается простата. Член неистово ноет, выделяет всё больше смазки несмотря на то, что он кончил полчаса назад. Теперь уже три пальца быстрее обычного входят в него, трахают офигенно, но их всё равно мало. Хёнджин старается действовать максимально аккуратно, время от времени целует, отвлекая от неприятных ощущений. — Как думаешь, ты готов для чего-то большего? — тихо шепчет в покрасневшее ушко, прикусывая мочку. — Да, хён, я готов. Пожалу— Боже! — Хёнджин не стал дожидаться, а решил действовать сразу. Вибратор был не слишком уж большим по размеру, поэтому тот уже был наполовину внутри. Феликс закинул одну ногу на чужое плечо, больно надавливая на него. Хёнджин шипит, но не спешит её убирать. Вытаскивает и вводит обратно, впиваясь взглядом в розовую припухшую дырочку. Голова пошла кругом от одной мысли, что скоро и его член окажется в этой кайфовой узости. Он тихо стонет, вводит вибратор во всю длину и спешит примкнуть губами к таким же красным как и у него, чтобы поймать этот громкий стон, граничащий с болью. — Ты как? — Нормально, но долго не продержусь, — выдыхает Феликс. — Это мы ещё посмотрим, — появляющаяся улыбка на лице не несёт ничего хорошего. Хёнджин накрывает твёрдый член, большим пальцем надавливая на уретру. Он ищет где-то на полу пульт от вибратора и устанавливает среднюю скорость. Феликс выгибается до хруста в позвоночнике, ноги скрещивает за спиной парня, а руки умещает на шее. По телу пробегают разряды тока, а Хёнджин своими поцелуями и касаниями только усиливает их, заставляя стонать на всю машину. Скорость то уменьшается, то увеличивается. Руки чешутся забрать ебанный пульт, чтоб парень с ним не игрался. Конечно, не он же страдает. — Х-хватит, блять, играться, — тяжело дыша шипит Феликс. Хёнджин вынимает вибратор, вводит обратно и врубает максимальную скорость. Сам в это время быстро расправляется со штанами, ибо терпеть боль в члене невозможно. Тихо стонет от мимолётного облегчения, но его перекрикивает Феликс, который извивается на сидении, высвобождая из груди новые громкие стоны. — Готов, детка? — Пожалуйста, — жалобно скулит в ответ. — Покричи для меня, — из той же коробки достает пакетик смазки. — Прости, но на этот раз без презерватива. Не против? — В прошлый раз тебе было похуй, — улыбается парень, слегка выгибаясь в спине. — Что? — Хёнджин смотрит недоумённо. — Мы трахались без презиков? — Ага. Ты не переживай, всё нормально. Парень ловит мимолётный ступор. Да он же никогда не забывал про обыкновенную защиту, с которой шутки плохи. — Эй, Хёнджин, — Феликс пытается игнорировать импульсы, отдающие волнами по каждому участку тела, — ты ни в чём не виноват. Я же сам тебя попросил без него. — Сам? — Ну да. — А вдруг что-то случилось бы? — Ты мне тогда так клялся в своей чистоте и отсутсвием всяких болезней, что не верить такой тираде было бы не красиво, — Феликс смотрит на хмурое лицо. Глаза сами по себе закатываются. — Тебе окончательно память вышибло. — Не-а, — улыбается он, вынимая вибратор и выключает его. — Я запомнил всё самое нужное, — резко входит до громкого хлопка бёдер друг о друга. Феликс голову задирает, ударяясь лбом о дверь машины, глаза закатывает, сжимая ладони в кулаки. Хёнджин даёт время для передышки, но и его не хватает, ведь он сразу начинает двигаться быстро, задавая темп. Руки умещает под ягодицами, притягивая ближе к себе, ускоряет движения, имитируя волны. Член идеально упирается в комочек нервов, вознося парня куда-то очень далеко. Феликс с каждым толчком стонет громче, скулит так прекрасно, что Хёнджину хочется волосы на голове рвать, вбиваться в растянутый вход быстрее. Он наклоняется, чтоб оставить поцелуй на щеках, конопатом носу, а потом и на губах. Нежно, слишком противоречиво его грубым толчкам, но Феликсу нравится, от того он улыбается, забираясь руками под рубашку, которая так неприятно липнет к телу. Короткими ногтями царапает спину, оставляя свои метки, и они уж точно продержатся дольше. Хёнджин просовывает руку под коленом парня, сгибает его и прижимает к животу. Угол проникновения слегка меняется, эйфория затуманивает разум — ослепляет. — Хё-ён, м-м, я скоро уже, — сквозь стоны пыхтит Феликс. — Я тоже, крошка, — любовно целует в лоб. — Давай вместе. Пара особо глубоких толчков и они оба изливаются: один внутрь, второй себе на живот. Хёнджин спохватывается сразу. Он выходит медленно, но потом быстро вытаскивает из бардачка влажные и сухие салфетки. Бережно вытирает сначала Феликса, а если быть точнее, ягодицы, которые успели слегка испачкаться. Начисто убирает следы и на его животе, складывая весь мусор в коробку. Окно тоже не мешало бы открыть, ведь Минхо точно не порадуется запаху секса. Хёнджин спускает все четыре окна, но только совсем чуть-чуть, чтоб не нарушать их покой. Смотрит на, прикрывшего глаза, Феликса, улыбается от щемящей нежности и чувств к этому волшебному парню. — Ну и чего ты уставился? — подает свой осевший голос. — Да так, — машет рукой Хёнджин, — любуюсь. — Иди сюда, — раскрывает руки, чтоб тот улёгся сверху, и обнимает, зарывая пальцы в волосы. Лежат так хрен пойми сколько. Под звуки умеренно бьющихся в такт друг другу сердец, тихое дыхание и порывам морозного ветерка из открытых окон. Феликс смотрит на умиротворённое, утончённое лицо, заправляет выбившуюся прядь за ухо, не переставая обнимать раслабленное тело. — Хёнджин, — тихо зовёт его. — Да. — Я думаю нам пора собираться. Хёнджин поднимает голову, сталкивается с глазами, отражающие звёзды. Если сейчас они снова разойдутся, то оба будут в таком же тупике как и до этого. — А я так не думаю. Нам нужно кое о чём поговорить, — Феликс понятливо мычит, отводя взор. — Мы же оба понимаем, что все наши с тобой встречи, хоть и своеобразные, не просто так. — Понимаю. — Я не знаю, что у тебя творится в голове, какие для себя ты сделал выводы, но я скажу то, что должен был уже давно, — ситуацию нужно как-то решать и Хёнджин сделает это максимально рационально. — Всего этого не было, если бы кто-то из нас был против. С того самого дня рождения я думал о тебе. Да, мои мысли были забиты только о том, как бы нагнуть тебя снова, — Феликс поворачивается к нему, скептически приподнимая бровь. — Без осуждения, я попрошу. В общем, за весь тот период мне окончательно вышибло мозги тобой, а только через время я понял, что хотел бы узнать тебя как человека со своей душой. Знаю, тебе это покажется странным, неизвестным и я приму любое твоё решение, но сейчас, — он находит своей ладонью чужую, переплетая пальцы, — ты не против стать хотя бы друзьями? Феликс легонько улыбается. Ему чертовски приятно, что Хёнджин думал о нём и над всей ситуацией в целом, решил самое важное для себя, а главное — поделился решением. — Предлагаешь стать друзьями, которые трахаются друг с другом? — А почему бы и нет? — Хён, — он свободной рукой поглаживает макушку, — я понял тебя и-и… Ты мне нравишься, — Хёнджин в изумлении приподнимается. — Я тоже места себе не находил, постоянно думал, начиная абстрагироваться от мира. Сейчас, выслушав тебя, я понял твои намерения и могу сказать, что мы оба думаем и хотим одно и тоже. — Предлагаешь всё-таки попробовать? — легонько целует уголок губ. — Да, — тихо шепчет, целуя уже в ответ. Там — на небе — начинают взрываться салюты. Сотни огоньков и вспышек озаряют тёмное небо, вселяя волшебство в сердца людей, питают надеждой на счастье в новом году. Но двое других нашли то самое чудо в друг друге. — Вы двое, вылезли нахуй из моей тачки!