Кнопка невозврата

Очнулся я на той же кушетке, на которой меня и усыпляли. Она была такой холодной, но к этому я довольно быстро привык, сам был какой-то неживой. Когда открыл глаза, то не почувствовал век. Картинка перед лицом просто появилась... У меня и лица-то не было. Что они со мной сделали? Ладно. Кому уж тут жаловаться? Я жив, если мыслю, и этого было достаточно. Если бы они хотели меня убить, то сделали бы это уже у меня дома. Я им нужен, но в каком же виде? Рядом находилось двое человек в халатах. Одного из них я видел только краем глаза, если так сказать. Второй вытащил что-то у меня позади головы и защёлкнул это место, будто я был каким-то устройством. На виду показался блестящий кабель, который медик куда-то убрал. Меня снова обнадёживали хорошими словами. Ну, ничего, я уже не боялся. Мне некуда деваться. Первый человек взглянул на меня, и стало понятно, что человеком он не был. Это был тот самый андроид с камерой вместо головы, похожей на те, что обычно были развешаны в разных уголках города для слежки за людьми. Халат прикрывал его тело, покрытое тёмной силиконовой кожей, за которой виднелись защитные пластины его корпуса. Это существо начало говорить со мной, но не голосом, а на языке глухонемых, показывая жест за жестом сизыми пальцами. И я, не знаю откуда, но всё отлично понимал. Он сказал, что я был в точности похож на него и что должен был подняться, ведь мой аккумулятор уже был заряжен полностью. Я осмотрел свои руки — и вправду такие же, — затем опёрся о края кушетки и приподнялся на ней. Никаких механических звуков не услышал, кроме тихого жужжания в штативах моей головы-камеры. Всё работало просто идеально, но каким бы хорошим ни было новое тело, в него надо было вжиться. Я уверенно поднялся со своего места и осмотрел себя. Мои пропорции ничем не отличались от телосложения того, кто первым беззвучно заговорил со мной. Мышцами похвастаться теперь я не мог, но ощущал явно запредельную мощь. В этом теле не было ничего лишнего, отсутствовали даже ногти на ногах. Мне рассказали, что всё объяснят, когда пройду дальше с ними. Я попытался подать голос, но говорить было нечем. Ни рта, ни носа. Зато на отлично знал язык жестов и ответил, что чувствую себя хорошо. В довершение показал большой палец вверх, но внутри был не так уверен. Привыкнуть к телу схожего строения у меня вышло быстро, но голова ещё несла кучу проблем. В довесок не покидало чувство какой-то мертвенности, ведь ни дыхания, ни биения сердца я не ощущал. Это ещё долго сопровождало меня. Мы вышли из большой палаты, где на других кушетках всё ещё заряжались другие роботы, и снова отправились в коридорный путь. Комплекс был огромным, судя по схемам, что висели на стенах. Присматриваясь к ним, я научился приближать картинку и тут же сообразил, какая полезная это способность. В жизни многим её часто не хватает. Мы дошли до тёмного большого зала, где всех новоиспечённых андроидов рассаживали по местам, как в кинотеатре. Когда все места были заняты, напротив нас вспыхнул большой экран, показав нам, видимо, логотип организации, в которой я находился. Меня предупредили, что информация сейчас будет важная, так что отвлекаться не стоило. Разумеется, это была кладезь секретной информации, которую все должны были унести с собой в могилу. Хотя теперь кому мы это расскажем, если весь город согнали под землю? «Приветствуем вас в научно-военном альянсе "Лонгхолд". Этот фильм был создан, чтобы ввести вас в курс текущей обстановки, а также рассказать о ваших задачах и о комплексе в целом. Лонгхолд представляет из себя сеть подземных баз, служащих для быстрого реагирования на серьёзные угрозы, по своей мощности превосходящие государственные военные силы. В настоящий момент все боевые единицы находятся на срочной переквалификации и модернизации. Сеть состоит из трёх блоков: производственного, военного и технического, в котором сейчас находитесь и вы, здесь же располагаются места вашего проживания и ремонтный отсек, в который можно обратиться для устранения неисправностей. Между всеми частями работает система метро. В скором времени планируется добавить возможность телепортации между корпусами, когда проект "Чёрный дым" будет доработан и станет соответствовать нормам безопасности. Четырёхметровая композитная оболочка комплекса позволяет ему стать бункером на случай острой угрозы. Он способен выдержать прямое попадание ядерной боеголовки, а заряда энергохранилища хватит на то, чтобы непрерывно работать в течение пятнадцати лет. Воспроизводство органической пищи не предусмотрено, так как база рассчитана на проживание только механических единиц. В настоящий момент мы действуем по плану с кодовым названием "Операторская работа". Вы все являетесь его частью, и поэтому с каждым из вас была проведена манипуляция по переносу сознания на жёсткий носитель — картридж, который сейчас находится у вас в грудной клетке. Во время этой процедуры черепная коробка вскрывается, мозг пронизывается проводами, и тогда происходит сбор данных с нейронов. После копирования органическое тело подлежит уничтожению, поэтому ваше возвращение в него невозможно». Как так? Невозможно? Я бы взволновался, но негативные чувства будто меня покинули. Оставался спокоен, как и прежде. Наверное, не зря нам в лоб рассказывают всё это. Они знают, что мы не начнём паниковать, ведь сейчас мы роботы. Или просто я ещё не вжился, ведь увидел, как шарахнулись от этой новости некоторые мои собратья. «На данный момент разработана лишь одна модель механической единицы — "Оператор". Это вы. Ваш объектив может производить съемку и делать фотографии, а также записывать звуковые дорожки. Всё это сохраняется на карту памяти, которая расположена в вашей камере. Она имеет высокое разрешение, и поэтому вы можете чётко различать объекты как вблизи, так и вдали. Обратите внимание на фонарик, расположенный у вас на шее. Он имеет свой штатив, и вы можете свободно двигать им. При необходимости можно убрать его так, чтобы полностью скрыть из виду и не создавать бликов. Корпус вашего тела в основном состоит из титана, что делает его лёгким и прочным, а эластичное покрытие изолирует ваш механизм от внешних неблагоприятных факторов. Также оно оснащено микрокристаллами кремния, что позволит вам при необходимости получать электричество из солнечного света. Ваша сила в настоящий момент превосходит человеческую в пять раз. И самое важное: вы невосприимчивы к зомбирующему влиянию звуков скибидистов, а также не можете быть загипнотизированы их танцем. В сочетании всех этих преимуществ, а также будучи вооружённым, вы становитесь на сто двадцать восемь процентов эффективнее простого пехотинца. Именно поэтому вы нужны нам. Чем больше операторов, тем быстрее будет устранена угроза скибидистов, а также наш главный оппонент. Его псевдоним — профессор Скибиди. Личность на данный момент не установлена. Вероятно, он как-то связан с институтом наноинженерии, если так легко смог заполучить себе экспериментальное устройство. Известно, что Скибиди занимается созданием существ, с которыми мы ведём борьбу. Более, чем вероятно, что он имеет у себя в собственности лабораторию, где занимается созданием и модернизацией живого оружия. Также он использует наработки "Чёрного дыма", который на данный момент имеет множество побочных эффектов, но всё-таки частично исполняет его план. Из-за того, что профессор телепортирует своих существ сразу в черту города, обнаружить его базу будет очень непросто. Поиски планируется начать после выполнения наших главных задач. На данный момент основные силы идут на подготовку к боевым действиям. Ваши противники — скибидисты, — представляют собой живые унитазы, обладающие человеческой головой. Они могут самостоятельно передвигаться и имеют намёки на простейший разум, однако их легко обмануть. Головы устойчивы к механическим повреждениям, их крайне сложно пробить, но при поднятии ручки на корпусе бачка органическая часть существа смывается и уже не может вернуться обратно. По нашей версии головы отправляются в лабораторию Скибиди, где он возвращает их в унитазы и выпускает обратно. Ваши первые миссии будут состоять из того, чтобы искать эти унитазы и смывать их. Этим мы временно сдержим скибидистов, пока идёт разработка нового вооружения и разведка окружения... Надо же, в рифму сказала. Основная атака скибидиста — это его зомбирующий эффект. Если унитаз понимает, что это не работает, он применяет грубую силу. Вы должны уметь уклоняться от его прыжков и атак головой. Пока что обезвреживайте только простые унитазы. Не забывайте повреждать корпуса вражеских единиц, чтобы Скибиди не смог использовать их повторно. Если увидите другие модели скибидистов, то вызывайте подмогу. Если рядом нет помощи, старайтесь немедленно укрыться или уйти. Если вас убьют, мы сможем достать и перенести картридж в новое тело. Но помните, что мы не сможем вернуть вас к жизни, если носитель будет повреждён или ваше тело не смогут обнаружить, поэтому относитесь с ответственностью к своим роботам. Берегите себя». На этом фильм закончился, и нам указали пройти какое-то распределение. Но для начала надо было надеть форму, которая полагалась каждому андроиду. Это был не просто стильный чёрно-белый наряд, но и наноброня, которая была создана из какой-то неизвестной мне материи. Я надел, как и все: классические брюки, ботинки, белую рубашку с галстуком, плащ. И ещё перчатки, видимо, чтобы замедлить изнашивание того, что заменяло мне кожу. И в этот момент я даже позавидовал сам себе. Так прилизано в последний раз одевался разве что на свадьбу. На свадьбу... Ох, долгая история. Я не хотел вспоминать об этом. Ну, может, и вспомнил, но разве мог объектив глупой камеры пустить слезу? От меня уже ничего не осталось за исключением какого-то картриджа и моих документов. На распределении я узнал, что их уже полностью изучили и знали всё о моей жизни. Кто я, на что гожусь, и куда меня следовало отправить. Наша толпа операторов направилась к тому самому метро, которое вело в два остальных блока. Каждого просканировали, чтобы точно не ошибиться в сортировке одинаковых железных хлебальников, и отправляли в два разных электропоезда. И, нет, смывать толчки меня не повезли. Тот состав, на который сел я, шёл в производственный блок, или, проще говоря, на завод. Меня окружали незнакомцы, похожие друг на друга, как сотни капель воды. Они вертели по сторонам камерами, ощупывали себя. Многие сидели растерянные, а за окном плавно едущего монорельса мелькали огни подземного тоннеля. Где мы, кто мы... Заметил одного совсем уж испуганного оператора, зажато державшегося в уголке. Я решил не оставаться в стороне, подошёл и сказал, чтобы тот ходил со мной. Когда я задал пару вопросов, чтобы узнать его получше, увидеть такое я совсем не ожидал. Робот оказался двенадцатилетним ребёнком, которого тоже заточили в чуждое тело, да ещё и оставили одного. Я отчасти понимал, почему это так: сейчас шла война и на счету была каждая минута, каждая душа. Поэтому и создавалось всё в таком бешеном темпе. Я решил побыть на время опекуном для малышки и успокоил её, рассказав, что везли нас не на поле битвы. Наверное, сюда сослали всех, кто не имел никаких боевых навыков и, в целом, характером не подходил. Но, думаю, нас бы рано или поздно обучили и этому, когда все более-менее свыкнутся с телами. Вскоре мы приехали в блок, который встретил нас светом белых прожекторов под потолком огромного зала, где все вышли из поезда и отправились по своим цехам. Я держал ребёнка за руку, чтобы не потерять его среди десятков таких же. Дали бы нам способность хоть считывать друг друга, а то совсем так камерой поехать можно. Охраннику я сказал, что являюсь отцом этой девочки, поэтому лучше нас было не разделять. Оператор одобрил, показав большой палец, и предложил нам седьмую сборочную линию, куда мы и направились. Выглядело помещение светло и чисто, не было ни малейшего намёка на то, чтобы этому заводу исполнился хотя бы год. Все машины выглядели как с иголочки. Новее них были только турели, которые выпускались с конвейера и поднимались в кузова огромных машин, похожих на шахтёрских грузовых «монстров». Я старался провести её как можно дальше от этих громадин, угрюмо взирающих белыми фарами. И вот, мы дошли до большой рамы с лестницами, внутри которой находился каркас несобранного механизма. Рабочий, который тоже был техноидом, объяснил нам, что нужно делать, быстро научил пользоваться инструментами, которые брал со специальной стойки. Интересно, что все они крепились к ней длинными гибкими проводами, которые и сами по себе могли удерживать приборы в воздухе. Сила оператора позволяла без труда перемещать их, изгибая механические трубки. Управление техникой было ещё удивительнее. Перчатки надо было снять и взяться одной рукой за цилиндр на проводе инструмента. Тогда я мог буквально силой мысли запускать гаджет и работать им. Он будто становился частью меня. Юная камера училась медленнее, у неё не всегда получалось «слиться» с прибором. Один раз она чуть не заехала дрелью себе в объектив, и тогда я решил вмешаться. У меня никогда не было опыта отцовства, но получилось доходчиво показать ребёнку, как устроена система. В этот момент я был сам горд за себя, ну, и за то, что вообще быстро освоился со своим телом, что выходило далеко не у каждого. Работа пошла слаженней, и по инструкции, получая деталь за деталью, мы закончили создавать трёхногую турель, похожую на большую камеру с пушками. В неё тоже в будущем предлагалось переселять сознания людей, но исключительно солдат, которые уж точно знали, как использовать эту штуку с умом. Спустя несколько таких камер к нам подошёл ещё робот и попросил перейти на другую линию, ведь текущий заказ на турели был выполнен. И вот, мы спустились и дошли до большого конвейера, где трудилось много операторов, которые по кусочку собирали... самих же себя. Я встал на место, где производились левые кисти, но работать пришлось одному. Девочку увели куда-то в суставный отдел. Тут были те же инструменты на проводах-держателях, только поменьше, и я, как станок, начал трудиться без устали, собирая руку за рукой и нажимая кнопку, как только часть была готова. Когда новоиспечённая кисть уезжала, мне приходила заготовка в виде костлявого каркаса, на который я вновь нанизывал провода, чипы, пластины, спаивал всё это и отправлял. Подумать только, недавно в этом же месте появилось моё новое тело. Меня так же собирали, как какой-нибудь морозильник. Я взглянул туда, где работала моя «доченька», и увидел, что её уже кто-то отсчитывал за промедление. Подошёл, чтобы это разрешить. Оператор высказался, что она не успевает за темпом работы. Чтобы не разогревать конфликт, я просто решил поменяться с ней местами. Так прошли наш день и наша ночь. Я чувствовал, как моё тело слегка разогрелось, поэтому сделал перерыв, как полагалось по инструкции. Мы выполнили свою норму, пора была возвращаться в домашний отсек, чтобы подзарядиться и подготовиться к следующей смене. Сон? Какой ещё сон? Мы же роботы. Часок на свои дела — и вперёд. Работа не волк, а ворк. За всё время, проведённое здесь, я впервые побывал в жилом квартале. Двери открывались касанием к панели, которая своим бирюзовым цветом напоминала тот цилиндр на проводе инструментов. Это был своеобразный знак того, что с предметом можно взаимодействовать. На каждого работягу приходилась коморка с кроватью, тумбочкой и зарядной станцией. Тут же был душ, где можно было почистить свою камеру щёткой с мылом. Наши роботы были герметичны, поэтому все стереотипы о технике и воде можно было отбросить. Моя ячейка была далеко от комнаты девочки, но я постарался запомнить её код. Слава Богу, нет, нас не звали по номерам, просто их присваивали, чтобы серверу было удобнее распределять операторов, да и чтобы мы сами не путались. Я пришёл к ней, вежливо спросив, можно ли было зайти. Получив одобрение, я вступил в комнатку и сел на кровать. Она показала мне игрушку в виде причудливой круглой птицы с четырьмя лапами. Сказала, что это ей купила мама, но, увы, вряд ли она теперь встретится с дочуркой, судьбе которой явно не позавидуешь. В её семье отец часто напивался и буянил, избивал мать. Потом он и вовсе куда-то свалил, оставив супругу одну с ребёнком. А когда пришли унитазы, они увели её с собой, сделав одной из них. Малышка пролила немало слёз прежде, чем всё это осталось позади. В теле робота эмоции притуплялись и пережить их было несколько попроще. В этом помог и я, поговорив с девочкой. О своём семейном прошлом я не стал рассказывать. Может, она б и поняла, но тяжести на сегодня было достаточно. Чтобы выделять друг друга из толпы, я предложил нам с ней обрести хоть какие-то отличия. У неё с собой был дневник, где завалялись наклейки. Хоть они не долговечны, но на время могли нам помочь. На бок своей камеры я налепил рыжее овальное кольцо, похожее на портал, а она украсила себя таким же, но голубым. Надеюсь, нас не попросят их стереть. Скоро пора была отправляться обратно. Мы ещё немного поговорили. Я решил показать ей видео, где я засёк скибидиста в торговом центре, но она внезапно перепугалась и схватила телефон рукой, поскорее выключив его. Пообещал, что больше не буду затрагивать тему с унитазами. Я понял. Это было слишком болезненно для неё. В следующую смену мы работали над баллонами с освежителем воздуха. Это были военные спреи, которые служили для отпугивания скибидистов и, в целом, неплохо пахли. Вот так мы и узнавали о модернизации войск. Служа в тылу, мы сами всё это изготавливали. Крепили распылители к баллонам, штамповали ёлочки, которые пропитывались этим запахом, и затем их надевали на себя солдаты. Всё так бы и шло будничным темпом, но я видел, как девочке становилось всё хуже и хуже. В моральном смысле. Ей всё было здесь чужим, не исключая и собственное тело. Я едва ли мог помочь своими беседами. Подумал о том, как было бы хорошо жить в частном доме где-нибудь вдалеке от города, на природе. Людьми мы уже не станем, но свалить отсюда были обязаны. Я не мог смотреть, как она мучается, и начал строить план. Лонгхолд был полноценной кибернетической крепостью и, возможно, уже знал мои мысли наперёд. Но что мне было терять? Я уже в своей жизни просрал всё, кроме отцовской пивной кружки! Тут я был почти никто. И, чтобы стать кем-то вновь, я обязан был спасти этого ребёнка, к которому за недолгое время успел привязаться. Мой план был рискован, а путь к нему долог. Я решил стать военным, ведь именно они имели доступ к внешнему миру. Меня похвалили за проявленную инициативу, но я должен был пройти учения, чтобы получить допуск на первую миссию. Девочке я сказал только об этом, чтобы она не огорчалась, если моя тайная задумка не удастся. Я впервые отправился в военный блок, записавшись на тренировку. Меня снова провели по коридорам прежде, чем я оказался в просторном зале с разным инвентарём, имитирующим полевые условия. Здесь было ещё несколько операторов, занятых стрелковыми подготовками путём игры в пейнтбол. Их движения были выверены до миллиметра. Ну, что ещё сказать, они же роботы! Конечно, их точность с людской даже в сравнение не идёт. Меня окликнул настоящий живой человек, и, когда я увидел его, то теперь словил удивление. Я встречал таких на базе всё реже и реже. Я представился, сказал, что был готов, и мужчина показал мне на одиноко стоящего в уголке робота в виде рядового скибидиста. Тренер взял пульт, и унитаз «проснулся», а я вооружился баллоном с освежителем и пошёл в атаку. Подбежав к вихляющему толкану, я распылил в него «нежную сакуру», отчего существо остановилось и затрясло головой, имитируя поведение настоящего. Я ловко запрыгнул на его тупую башку и поднял ручку на бачке. Раздался звук слива, а затем одобрительный электронный сигнал. Тренер оценил это неплохо, но, как говорится, стрижка только началась. Во второй раз я противостоял сразу трём сортирам, каждым из которых управлял свой человек. С ними я тоже справился, правда, на последнем моя ступня застряла между головой и ободком — я грохнулся на пол да так, что хорошо приложился своей бестолковкой. После этого я почувствовал повреждение в камере, а зрение пропало. Меня отвели в ремонтный отсек, где тело временно отключили, чтобы безопасно разобрать корпус и наладить электронику. Зато потом я был как новенький. Мне напомнили, что, даже если со мной ничего не случится, тело всё равно раз в пять лет надлежит замене. Перед износом все равны: что простая техника, что турели, что операторы. Ни минуты не медля, я вернулся к тренировкам. Падения случались, были несерьёзные травмы, редко вывихи, которые я сам себе вправлял. Учился на своих ошибках и, поразительно для себя самого, наловчился-таки чихвостить эти поганые сральники! К оружию меня не допускали, но для первой миссии, пусть даже в самой младшей роли, я подходил. Я мог наконец-то отправиться наружу, вновь увидеть солнце... если оно не спалит мою матрицу. Как я узнал, на солнце и роботам смотреть долго не рекомендовалось.