Переутомление Джинши

Работы в поместье Господина Джинши не становилось никогда меньше. Временами Маомао после всех выполненных обязанностей возвращалась прямиком к себе и сразу ложилась на кровать, не снимая обуви с улицы, а реже — не доходила до постели и с порога сваливалась на жёсткий пол. Старушка ни в какую не щадит и не собирается сбавлять обороты, что впрочем в порядке вещей. Было завидно и неизвестно, как в таком возрасте эта женщина была проворливее и энергичнее её, успевала всегда и везде и находила возможность ухаживать за Господином. Однако действительно стоит ли тому удивляться. Девушка по жизни была худощавой, и никогда собственная привлекательность не была её приоритетом. Старик не раз наблюдал, как его приёмная дочь засыпала на ходу, пренебрегала полноценным сном, и как та всё равно металась, чтобы угодить всему. Дело даже не про красоту, а про здоровье, которого так мало, и которое так хрупко. Иногда мужчина напоминал ей заботиться о себе, утром предлагал заниматься лёгкой разминкой, но не более. Слушала ли дочь папашу? Нет же! И теперь непослушание всё чаще сказывалось на неё за последние годы. С пробуждением она стала ощущать боли в пояснице, на шее и на других областях тела, к вечеру чувство не уходило, наоборот становилось всё ярче. Каждый раз желая потереть болезненный участок, девушка ощущала на коже конечно не ладонь юной девицы, ни разу не притронувшейся к тряпке, а нечто настолько сухое и огрубевшее, покрытое мозолями и неприятными покалывающими трещинами. Несколько забавно видеть заметную разницу цвета между кожей лица и рук. Этот год выдался действительно тяжелее. Зима была суровая, больные уменьшались в количествах слишком незначительно, и с двойным наплывом прибавлялись другие. Скончались две молодые куртизанки, хотя Маомао предупреждала их, они продолжали баловать клиентов в мокрой одежде. Помимо этого девушка часто посещала папашу после того, как тот за один сезон умудрился слечь хворым в постель трижды, отчего ухудушалось качество работы во дворе, и та получала нагоняй. Она знала, что Владелица позабоится о старике в случае чего, но в подсознании не могла полностью довериться ей. Пускай Малахитовый дворец обрёл такое величие, и её не обойдут трудности в не самое простое время. Понимает ли Владелица грань между своими куртизанками и ярым желанием заполучения денег? При возникновении трудностей в публичном доме и больным стариком, она в первую очередь займётся первым, а тот даже и не попросит помощи. Всё сам, да сам. Хотелось разорваться, когда заболела ещё и дочь императора, но её попытки на этот раз отрезал сам Джинши, временно запретив выходить за пределы дворца и отослав к Госпоже Гёкуё. Весной дела стали лучше, но явились непрерывные дожди. Летом возникли острые политические проблемы, непосредственно связывающие военных к делу. Она не принимала никакого участия и для себя не стала проводить какое-либо расследование. Её огорчало другое. Запасы лекарственных компонентов выдались скудными даже после сбора и её дополнительных вылазок. Бесполезно идти к шарлатану и пить с ним чай, когда за спиной такая трагедия. По её просьбе выделили несколько евнухов, которые отвечают за растения в теплицах, но результат приходит очень медленно. Немного обидно не иметь возможности контролировать весь процесс, но что поделать. Бонусом её хронического недовольства стало то, что девушка забросила своё хобби. Она пыталась экспериментировать со своей рукой ночью, но усталость брала своё. Маомао всё так же дегустировала еду с неизменным спокойствием, и находя яды, только в этом находила небольшое счастье. Она простая прислуга, не ей жаловаться, но эти дни правда выматывают. В остальном же всё было тихо. Даже как-то слишком спокойно. Раньше лекарь чувствовала на себе пристальный взгляд Господина Джинши, его разговоры, не касающиеся дел, казались глупыми. Он вытворял странные вещи, некоторые из них были ребяческими, его манера дуться на что-то и другие действия такие же детские. А теперь даже в одной комнате с ним его взгляд метался, или же стеклянные глаза останавливались на одном месте долгое время. Мужчина был рассеян, просил озвучить вопрос дважды и заторможенно отвечал. Маомао обычно заставала его в кабинете прислонённым с головой в документах. Выглядел всегда подавлено. И спрашивая Гаошуна, она выяснила одно. Дело, за которое в очередной раз взялся Джинши, к неудовольствию затянулось и остаётся открытым уже третий месяц. Бедняга. Она хотела помочь. Неизвестно, в чём были осложнения, однако дайте немного информации, и та выяснит таинственного козла отпущения или опущенную деталь в происшествии, расскажет все добытые сведения и поделиться своими сомнительными догадками. Не помешало бы подключить в действие свою голову, а то в последнее время все её мысли кончались работой. Но только начав с первых слов, Джинши твёрдо отказал. Причём так живо, хотя до этого этот евнух неэстетично валялся на диване, не желая шевелить хотя бы единственной мышцей, а тут так вскочил. Маомао запросила настойчивее сначала второй раз, затем четвёртый, но тут её уже прервал Гаошун. — Сяомао, тут дело не в выяснении неизвестных личностей, в определении прошлых событий, в поиске хорошего метода по улучшению отношений с другими странами, не в рычночных вопросах, а куда сложнее, — девушка замолчала. Ладно. Если не хотят посвящать, то ей нет в этом никакой надобности. В конце концов, она всего лишь прислуга. То, что до этого они дозволяли ей лезть в дела и узнавать подробности это немыслимое явление. Не обошлось без её личного любопытства, но не суть. У самой немало забот. Зачем вешать на себя ещё больше груза? А ведь повесила бы. Она бы не стала вовсе начинать эту тему, если бы не навязчивый образ перед глазами. Очаровательный юноша с усталыми глазами и погрустневшим выражением, с небрежной прической, сгорбившийся над нескончаемыми документами здорово беспокоил её. Она тревожилась за его состояние, которое не меняется уже несколько месяцев, но простолюдину без власти ничто не изменить. Маомао собиралась откланяться, но тот приказом остановил девушку: — Стой. — Да, Господин Джинши? — Если же хочешь помочь, то, — парень прикусил нижнюю губу и с прищуром уставился в сторону, словно решаясь, — приходи раз в неделю в мою комнату. Я буду давать тебе знать, когда именно. Те частички жалости в чёрствой душе стремительно исчезли, не оставив следа. Девушка мысленно сморщилась от презрения, но внешне смогла сдержать спокойное выражение лица. Будь её воля, она бы решительно отказалась и высказала бы ещё какую-нибудь чушь, но его тон, нетерпящий возражения, всё сказал, да и как посмела бы та возразить. — Хорошо, — лишние вопросы не приведут ни к чему, а в мыслях она подумала: "На что я только напоролась? Могла же жить припеваючи. Не стоило подавать ему идей своей отзывчивостью. Правильно ведь говорят, молчание — золото, — но потом решила, — этот извращенец.... Что с того, если я буду помогать ему в чём-то? Его слова всё равно странные, но откуда мне знать, что будет наверняка?" — Сегодня тот самый день. Тебе же известно расположение моих покоев? — Да, — та кивнула. Надо обдумать, надо немедленно уходить, — с вашего разрешения я пойду.

***

Маомао находилась в кухне, готовила отвар из шишек ольхи и слушала историю шарлатана про кости животных в лесу, когда пришёл Гаошун и напомнил ей о посещении к Господину Джинши. Впрочем она итак всё помнила и с приближением назначенного времени находилась всё в более раздражённом состоянии. Не помогали любимые запахи трав. — Джинши-сама особенно к вам относится, — не сдержался с восхищением отметить псевдо-лекарь после того, как евнух ушёл. — Если бы это как-то радовало меня, — выдохнула девушка, — из остатков сделай отвар от диареи. — Будет сделано! — мужчина с уверенностью принялся за дело. "Под моим руководством он вполне мог бы стать умельцем" — оглянув комнату напоследок, та вышла. Она как-то слишком быстро дошла до нужного пункта. Ей хотелось найти слова и побольше подумать. Подойдя к двери, Маомао зачем-то постучала. О, нет, стоило побыть с собой наедине подольше. — Заходи, — раздался мягкий голос мужчины. Всё же здесь. Травница зашла внутрь и быстро оценила роскошь, в которой жил Господин. Комната не слишком огромная, просторная, украшена некоторыми излишествами, но выглядит уютной. Её нисколько не смутило отсутствие верхних одежд на мужчине. Он сидел на краю балдахина и встречал взглядом девушку. На нем была тонкая ткань и свободные штаны, волосы распущены. Его взгляд был уставший, но тем не менее довольный. Теперь на его лице сияла радостная улыбка. Сегодня она не надоедала и как-то даже вызывала облегчение. Волнение, захлестнувшее при входе, отступало. На смену тому пришло знакомое ей любопытство. — Подойди, — Маомао так и поступила, но остановилась на приличном расстоянии. Тот протянул руку вперёд, пальцами коснувшись её плеча. — Чего вы хотите от меня? — ходить окольными путями она не любит, поэтому нужно быть прямее. Джинши пробормотал: — Чего я хочу, — с небольшой паузой он продолжил, — хочу, чтобы ты поспала со мной. Обещаю не делать ничего такого. Этот хитрец умело пользуется своими богатствами в нужное время. Казнит ли он её, если прямо сейчас она уйдёт? Навряд ли. Но отказывать не стоит. В крайнем случае она сделает что-нибудь. Например, даст пинка в промежность. Зная теперь, что всё у этого недо-евнуха на месте, нужно быть осторожнее, как всегда. — Время неподходящее, всё ещё рано. Вы точно хотите лечь прямо сейчас? Джинши отнял руку и задумчиво повёл ладонью по подбородку. В следующую минуту мужчина невольно сладко зевнул, отчего девушке захотелось того же. Едва она подавила в себе этот порыв. — Мне хотелось бы отоспаться. Ты можешь просто лежать со мной, необязательно спать, — евнух почесал шею. — Как будет угодно Господину, — кивнула она, и они улеглись. Кровать была широкая, им не составило труда уместиться туда вдвоём. В комнате изначально не был включён свет. Лежали они в темноте, но можно было отчётливо различить очертания фигур, по крайней мере глаза быстро привыкли. Рядом с собой девушка слышала беспокойное дыхание, мужчина в постели слабо метался, не мог принять удобную позицию и в какой-то момент задел её ладонь. Тот замер. — О, боже, твоя рука... такая сухая и грубая. Без обид! — Маомао хмыкнула, — ты ухаживаешь их чем-нибудь? — Средства есть, но я забываю. Джинши повернулся к ней, опустил глаза и осторожно взял её руку в свои. Большим пальцем он поглаживал кожу и сказал слишком приторным тоном: — Не забывай и береги свои ладони. Травница равнодушно следила за его действиями, она не нашла особенных слов, а потому просто ответила: — Хорошо, — помолчав, Маомао решила задать вопрос, и скорее всего она очень быстро пожалеет из-за собственной глупости, — Господин Джинши, вы не боитесь своего положения в гареме? — Что ты имеешь в виду? — он поднял заинтересованный взгляд. — Я имею в виду то, что вы не совсем евнух, — зубы уже скрипят. Знала же, что нельзя удовлетворять минутный интерес, но придётся продолжать, — не думаете, что однажды не сдержитесь? Расстрелять, казнить, превратить в человека-свинью и сварить в горящем котле. Она труп. Джинши её убьёт. Животный страх окутал её, вцепившись в тело, но на удивление мужчина не стал злиться. — Не подумай ничего, я пью подавляющие препараты, они помогают, но... я всё равно размышляю об этом, и мне немного страшно. Мне правда иногда хочется этого, обычно это означает, что действие лекарства истекло. — Погодите, вы часто пьёте препараты? — Достаточно, а что? — чиновник был слегка озадачен тем, что его прервали. — А вас не предупреждали, что частое употребление приводит к импотенции? — Маомао заикнулась, — если вы уж решили оставить в себе мужское и в будущем завести потомство, не будет ли это рассточительно, если вы утратите возможность из-за новой проблемы? Джинши помрачнел, фыркнув: — Да знаю я! Сам знаю, но что мне ещё остаётся делать? "Действительно. Мы зашли не в то русло. Начну сначала" — девушка почти забыла, что значит бояться, и усмехнувшись, спросила: — Наложницы императора очаровательны и прекрасны. Разве у вас не возникало мыслей заняться этим с ними? — в мыслях та перечисляет весь приём пищи и трав, что она принимала за день, но не может вспомнить ничего подозрительного, что могло бы спровоцировать такое сумасбродное поведение. И могло ли? Всё таки с иммунитетом нельзя так просто оправдать своё невежество. Наконец-то она нашла какой-то недостаток, хоть это и не радовало. Джинши затаил дыхание, а затем резко поднялся на локтях и коленях, и склонился над Маомао, наблюдавшей за ним с весёлыми искрами. — Я уже говорил, но признаюсь тебе снова. Да, возникало, но кое-что ты узнаешь сейчас, — далее мужчина прошептал возле уха девушки, — есть только один человек, с кем я искренне хочу заниматься плотскими утехами, кому хочу дарить все самые лучшие ощущения. Я готов разделить и горе и радость, и поэтому желаю сделать этого человека самым счастливым. — Как долго должно пройти времени, чтобы добиться таких глубоких чувств? — Маомао задала этот вопрос из чистого любопытства, и её сильно поразили серьёзные слова Джинши. Если бы его намерения имели такую же твёрдость. — Не знаю, у каждого по-разному. Мне хватило всего несколько дней, чтобы окончательно влюбиться. С тех пор я болен, — шумно выдохнув, ответил мужчина, не отрывая взгляда от Маомао, — ты задаёшь не те вопросы, которые я ожидаю. Иногда мне очень нравится эта непредсказуемость, — промурлыкал тот. — Какие вопросы вы хотите услышать? — решила подыграть ему она. — Например, спроси, кто эта милая особа, — свободной рукой Джинши поправил выбившиеся пряди с лица, и начал поглаживать, то макушку, то щёку девушки, то изящный подбородок. — И кто же эта несчастная? — закатила глаза Маомао. Это не к добру. — Ты, — и поцеловал в чужие губы с лёгким напором, сминая. Маомао мысленно вздохнула. Стоило немного раззадорить его, как всё повернулось к этому. Всё же этот извращенец позвал её за этим. А ведь ей хотелось за эту ночь вытянуть информацию о том злосчастном деле и многое другое. Вести разумные беседы в постели получается не очень. Не похоже, что он станет давить силой, однако стоит его остановить. Но раз так вышло, может стоит попросить о некоторых вещах под этим предлогом? Поторговаться... ни за что! Ещё ничего не началось, рано думать о таком, но этот евнух достал безоар, значит может приобрести более редкие товары. Отчасти Маомао хотелось уйти, итак она натворила бесполезных вещей, и уже не важно, если она трусливо сбежит, выпьет самого крепкого алкоголя с ложкой гречки в честь её позорной, сегодняшней ночи. Мужчина нежно проводил ладонью по хрупкому телу, исследуя, и в это же время оставлял невидимую дорожку из поцелуев. К собственному изумлению, противно вовсе не было. Она знала, что ей приятно, судя по разливающему теплу в теле и щекочущим ощущениям внизу живота. Как бы того не хотелось, она — человек и под властью обычной физиологии. Не раз с ней хотели сделать подобное, и каждый раз девушка чувствовала только тошноту. Грязно и мерзко. Но с Джинши такого нет. До этого ей довелось немного узнать о нём и понять, что человек он далеко не скверный. Он весёлый, ведёт себя по-ребячески, но серьёзно относится к своим обязанностям. Очаровательный дурачок, с кем можно интересно провести время. Ей не противно, потому что тот обаятельный и красивый? Джинши в самом деле хорош, раз на его яды попалась и травница. Но ситуация от этого не меняется же по сути. Это остается мерзким поступком. Попыткой надругательства. Или это всего лишь проявление инициативы? Да, с такой, как она, непроявляющей никакого интереса, тяжко приходится. Но возможно между ситуациями, в которых та оказывалась в прошлом, и в которую попала она сейчас, есть разница. Маомао чувствует, что у неё есть выбор, что она может в любой момент прекратить процесс, и Джинши действительно остановится. Голова не варит, сложно решить, да ещё и этот жар в придачу. Потянувшись было к губам заново, Джинши замер, рассматривая непроницаемое выражение девушки, в которых отсутствовала реакция. — Тебе не нравится? — с грустью спросил он. — Не совсем, но ты же вроде спать хотел, — напомнила, как ни в чём не бывало Маомао. О, да, эта чёртова печальная мина! Она совершенно не заметила изменившего обращения из своих уст, — переутомление — оно такое. Начали бред нести из-за неё, Господин Джинши. — Что? Но я не... — из его глаз потекли слёзы. — Качество работы также зависит от хорошего сна. В последнее время вы, кажется, недосыпаете. Я могу назначить вам снотворные, но не злоупотребляйте ими. — Ты!.. — Господин Джинши, я беспокоюсь о вашем состоянии. Недосыпание негативно сказывается на здоровье. Я же хочу лишь вам крепкого здоровья и процветания. — Да ну тебя! — процедил обиженно мужчина, кусая внутреннюю сторону щеки. Он перекатился обратно туда, где лежал и отвернулся спиной, скрутившись в позе эмбриона. Пускай привыкает. Этот болезненный процесс должны пройти те, которые добиваются чего-то от Маомао. Джинши периодически издавал тихие всхлипы, и девушка подумала, что перегнула палку. Были ухажёры и настойчивые упыри, но этот евнух оказался первым, кто так горячо признался ей в чувствах. За те длинные месяцы он не проявил какого-либо внимания из-за нагруженной работы, и скорее всего тот готовился к этому дню. Нельзя не отметить, что мужчина поспешил с датами, но ей стало искренне его жаль. А ещё потому, что ей не понять чувства Молодого Господина. Дар это или проклятье, что она не может так сильно любить? В любом случае, девушка не меняла бы ничего, даже если бы показалась такая возможность. Страшно привязываться так к кому-либо. И Джинши, несмотря на высокое положение, тоже бессилен от человеческой природы. Туда эти чувства куда подальше. Травница сравнивает в голове смертельные яды с любовью, и если учитывать плохие обстоятельства, то наличие подобного рода чувств — самый отвратительный яд, который принимаешь, хочешь ты этого или нет. Прошло много времени. Мужчина затих, должно быть уснул. Маомао решила посмотреть на него, обречённо вздыхая. Это он нарушил своё обещание в самом начале, напридумал себе видимо всякого и обиделся, когда его ожидания с треском провалились. Что она могла сделать? Ей точно не хотелось этого, ему ли не знать. Но... Девушка удивилась внезапной мысли. А что, если и он тоже не хотел? Чего этот евнух говорил? Что-то про чувства. Хотел достучаться? Тогда выбрал не самое удачное время и место. Маомао просто проигнорировала его, ведь это легко — жить без знаний, которые способны перевернуть жизнь или даже лишить её. Девушка со стыдом вспоминала сказанные недавно слова. Как будто она лучше. И никакая не святая, со своими подвохами. Джинши попросил полежать с ним, но дальнейших указаний не сказал. Ей стоит уйти или остаться до утра? Какой же шум будет, если её заметят выходящей из покоев небесного красавца. И если она останется, им придётся неловко говорить, а этого Маомао точно не желает. Какое-то время нужно будет избегать его. Может отправиться в Нефритовый Дворец и там скрываться. Решено. А сейчас девушка должна уйти. Она встала с постели, стала торопливо натягивать туфли и поспешила к двери. Девушка чуть приоткрыла её и оглянулась по сторонам. Убедившись, что никого рядом нет, она вышла. Однако её потянуло внезапно обернуться напоследок, что было плохой идеей. Её холодное сердце на мгновение разорвалось от жалости. Вид мечущего на кровати и что-то тревожно бормотящего себе под нос Джинши, который бессознательно тянулся руками за что-то, наталкиваясь лишь на зажатые в кулаки одеяло, и выражающий своё недовольство хмурыми бровями, заставил Маомао спокойно, словно смирившись, кивнуть себе и зайти обратно внутрь покоев. Она возвратилась, по пути бросая туфли в разноброс и залезая в постель Джинши. Пожалуй, травница сожалеет о своих словах. А этот кретин всё ещё вертится, как червяк. Подвинься он к краю ближе и упадёт. Не особо желая воплощать в реальность падение, Маомао переместилась к мужчине, располагаясь выше над ним, и обхватила того рукой за спину. Что-то в этом всё такое неправильное. Она дивится своему непривычному поведению, но решила отложить эти мысли на потом. Джинши прижался крепче и наконец успокоился. Лицо красиво опухло, и Маомао надеется, что к утру всё сойдёт. И также думает, что завтра можно поговорить о вещах, не касающихся медицины и работы. Сон быстро утягивает её, и она засыпает в объятиях своего Господина.