ChiScara zine (зин Тарталья/Скарамучча)

      Лёгкий шум за стенами совершенно не тревожит сейчас, когда в комнате только двое, включённый обогреватель и потушенный свет — спокойствие и умировторение прерывают лишь ледяные прикосновения замёрзших пальцев рыжика. Тело пробирает до мурашек от холодных объятий, из-за чего брюнет только фыркает и дёргает плечом, стараясь отстранить от себя надоедливого парня. Причём, как на зло, вся прохлада скапливалась точно в самих подушечках пальцев, отчего контраст от чужих действий становился ещё сильнее. Куникудзуши недовольно мычит, но это не останавливает, а только сильнее заводит неугомонного Тарталью, и непослушные руки опускаются к груди Скарамуччи. В ответ тот уже пинает в ногу, тихо рыча.       — Холодно, придурок! — слегка повышает голос, точно это могло подействовать.       Не сдержав смешка, Аякс проходится кончиками пальцев вдоль боков брюнета и уже в следующее мгновение ощущает, как крохотное тельце дёргается и сворачивается калачиком, повинуясь инстинктам, а с губ срывается лёгкий хохот, после превращающийся в недовольное бурчание. Чужая тёплая ладонь хватает запястье рыжика и подносит к лицу, но вместо ожидаемой ласки Тарталья чувствует небольшую боль — острые зубы несильно впиваются в прохладную кожу, оставляя лёгкие неглубокие отметины. Котята тоже умеют кусаться, пусть и не больно. Скарамучча вырывается из цепких объятий и всё-таки, сонный, садится в кровати, спуская ноги. Парня слегка будоражит необычный контраст ледяного воздуха возле пола и очень душного и жаркого ближе к кровати, что он даже не замечает, как Тарталья также поднимается вслед за ним. Крепко обнимая, он в отместку кусает брюнета за ушко, не желая никуда отпускать.       — Я тебя уничтожу, — скрипя зубами произносит Куникудзуши.       — И я тебя люблю, мышка, — улыбаясь произносит Аякс.