Поймай меня

***

      Что же ты делаешь, Инк? Тебя совсем об этом не просили. Будет ли Дрим чувствовать себя комфортно, когда ты нагло переступаешь через границы, что он выставил? С другой стороны… Мы ведь друзья. Я дорожу своими близкими людьми, потому что они делают мою жизнь ярче и насыщеннее. Это те, кто поддерживает в трудные времена, радуется вместе со мной в моменты успеха и просто делает каждый день особенным. И всё так же для тебя, верно?

***

— Прош-шу, скажи мне правду, — Мальчик с огромным усердием пытался выговорить слово за словом, пока из его глаз никак не прекращался ручей из слез. — Мне не нужна ложь! Мне не нужна жалость! ХОТЯ БЫ ТЫ, БУДЬ ИСКРЕННИМ СО МНОЙ! — Хриплые возгласы сменились на отчаянный протяжный крик, он прикрывал своё красное лицо грязными ладонями, пока раны на расцарапанных коленях неприятно жгли и зудели. Зудели не слабее опухших глаз с желтой радужкой.       Второй мальчик, увидев в каком состоянии находится его друг, вмиг ощущает давление на сердце, а затем и на желудок. Он впервые видит его таким, и так же впервые ввязался в такую ситуацию. Голова вмиг опустела, единственное, что в ней крутится — мысль: «Я должен его успокоить». Он падает и ползет к тому поближе, кладет руки на плечи. — Что с тобой? — Тихо произносит юноша, склонив голову, пытаясь заглянуть в чужое лицо. — Дрим, тебя обидели? — Нет. — Тот яростно мотает головой, и всё равно звучит неубедительно. — Прошу, скажи, ты считаешь меня другом?       В глазах Инка не отражается свет, хотя в спортзале огромные окна, что его пропускают. Вероятно потому, что он сидит спиной к ним, а Дрим полностью облит тёплым свечением. Губы Художника дрожат, кажется, это первый раз, когда он ощущает такие яркие эмоции. Мечта требует правдивого ответа, но каков он? Инк сам не знает. Этот мальчик всё же друг или мимолетное детское знакомство? Казалось от слов, что он скажет, мир, нет, жизнь этого вечно улыбающегося юноши, что сейчас выглядит как избитая реальностью игрушка, может вмиг раскрошиться в золотой песок, просечься сквозь деревянный пол, и стать погребенным прямо под этим спортзалом. «Тебе не нужна ложь… Тебе не нужна жалость?»       Но Инк на большее не способен. Вся его маленькая жизнь была построена на лжи и жалости. Его насильно заставляли с кем-то ладить, вынуждали становиться друзьями, люди создавали ситуации, где ему приходилось с этим свыкаться. Когда он понял, что иначе жить не может, вся искренность канула в черную бездну, сделав его полностью безэмоциональным и паршивым ублюдком. Так называемая «дружба» не приносила ему ни радости, ни других положительных чувств, лишь «так должно быть». Люди высказывались, даровали свои самые сокровенные секреты, искали в нем утешение, но, сами того не понимая, получали лишь притворство. Ему было мерзко от них, от себя, и он надеялся, что когда-нибудь этот порочный круг закончится. И вот, однажды к нему подошел мальчик, светловолосый, как солнце, с лицом, словно вылез прямиком из Ветхого Завета. «Не заставляй себя идти с ними». — произнес он. Инк поднял голову, прекратив рисовать спиральки в тетради. «О чем ты?» — Уточнил Художник. «Мне тошно на тебя смотреть. Постоянно тащишься с ними на горку, а у самого физиономия, будто тебя вырвет». — Мальчик оторвал трубочку от коробки яблочного сока и ловко проткнул ею отверстие из алюминиевой фольги. — «Прости, это не моё дело. Просто нужно вовремя уметь сказать «нет», вот и всё».       И затем, он ушел. Инк сидел с глазами «по пять рублей», молчаливо хлопая ресницами. Неужели кто-то наконец-то увидел его истинную сущность? С тех пор его стал интересовать Дрим и то, как он видит Инка со стороны. Понимая, что в нем заметили «настоящего», ему не пришлось притворятся рядом с ним, а потому взаимоотношения строились на действительно правдивых эмоциях и чувствах. — Да. — Весьма резко и громко отвечает Инк. Эхо, раздавшееся по спортзалу, пощекотало уши, что заставило Мечту поднять голову. — Ты мой лучший друг, Дрим. — С неким смущением продолжает он.       Это не была ложь, и даже не жалость. Инк дал себе обещание, что рядом с ним никогда не будет притворяться, а с этих пор не будет притворяться ни для кого. Впредь в тетрадях Инка больше нет спиралек, теперь там во всю роскошные цветы и звезды, а в его окружении лишь те, кого он правда считает близкими.

***

      На часах было четыре утра, парень во всю ощущает тяжесть собственных век, но продолжает клацать по клавиатуре и мыши. Сделав презентацию для Дрима, он не спешил её отправить, потому что список и количество долгов, присланные ему, пробудили альтруизм, и он добавочно сделал еще две работы. Только вот он не рассчитал собственные силы, а одна из работ требовала одну четко прописанную вещь, что занимает много времени и место в истории браузера. Но, раз он столько сделал, оставить вот так было бы неправильно, потому, измучивая себя и сгорбившись над столом, к шести часам он заканчивает дела.       Загрузив три файла, он отправляет их Дриму, уже предвкушая, как тот начнет излишне беспокоиться и ругаться. В его ситуации Инк бы с радостью принял такую плюшку, но Мечта, как всегда, слишком…категоричен. — Уже шесть утра… Не думаю, что есть смысл ложиться. — Бубнит Художник и встает с кресла.       По пути к ванной он чувствует, как у него онемела пятая точка, поэтому пытается немного размяться, но последствия долгого пребывания за компьютером и падения на льду дают о себе знать. Парень весь изнылся, пока не понял, что уже находится в душе. Верно, не идти же на прогулку с Эррором в таком виде.       Когда на часах было полвосьмого, Инк делает последние штрихи перед зеркалом и спешит в прихожую, чтобы обуться. Как только он берет в руки ключи, замечает отсутствие телефона в кармане, потому ему пришлось снять ботинки и вернуться за ним в комнату. Когда же он надел первый ботинок, то вспомнил, что не использовал парфюм… — Да чёрт возьми! — Злобно рявкает он.       Мда… Утро у него не задалось.

***

      Солнечная погода встречает Инка на улице, подобно тому, как детки с яркими улыбками отрываются от рук родителей и бегут скорее на крыльцо садика, к своим друзьям. Не в силах поднять глаза, парень щурится и смотрит себе под ноги. Дворники еще не почистили дорожки от снега, а там, где никто не ходил, он переливается на солнце, как блестки из девчачьей косметики. Силы уже покидают Художника, хорошо бы выпить кофе или энергетик, но, к несчастью, магазины еще закрыты. Дойдя до остановки, он достает телефон и в ту же секунду, будто почувствовав, от Эррора приходит сообщение. «Ты же не спишь, я надеюсь?» «Никак нет, учитель.»       Эррор, по ту сторону, цыкнул, отводя взгляд в сторону. «Как же раздражает это прозвище.» — Подумал он. Люди, стоящие рядом с ним, неловко отодвинулись в сторону, боясь, что они его чем-то раздражают. «Вот и хорошо, потому что я скоро буду.» «Я тоже, троллейбус через 3 минуты.» «Опять ждать тебя.»       Инк вздохнул с грустной улыбкой. Когда-нибудь он точно прибудет на место встречи первый и с нахальной физиономией посмотрит Ошибке в глаза, а-ля «Посмотри-ка, кто пришел последний, и это точно не я!». Конечно же, Эррор посмотрит на него в ответ с полным безразличием, потому что это «детские игры» — соревноваться в том, кто приедет быстрее.       В этот раз повезло проехаться на транспорте без приключений. Как и ожидалось, Эррор уже стоял у входа на каток, а за спиной у него красовался черненький поношенный рюкзак. Инк посмотрел на экран телефона, поправил волосы, затем весьма резко подпрыгнул к тому сзади, и также быстро оказался уже перед его лицом. — Доброе утро, Эррор! — Улыбается юноша во все тридцать два зуба. Так хотелось бы обнять его или пожать руку, но для художника ценнее собственных рук может быть только голова, а терять ни того, ни другого не хочется, потому он скромно прячет руки за спиной, вкладывая всю силу в сдержанность. — Утро. — Вздыхает Ошибка. Инк вопросительно уставился на него, так как ему показалось, что Эррор удостоверился в каких-то своих предположениях, однако не успел поинтересоваться. — Честно говоря, я сомневался, что ты придешь сегодня. — Почему? — Художник наклонил голову вбок, словно собака.       Эррор выдержал небольшую паузу, как будто желал звучать более собрано. — Когда люди собираются встретиться, обычно они выбирают время после обеда, либо вечером. А так как ты соня-засоня, я думал, что ты попросишь перенести встречу на другой день. — Ну, во-первых, мы встретились утром потому, что тебе так удобно. Для меня важно, чтобы время устраивало в первую очередь тебя, потому что ты учишь меня кататься. — Инк приложил руку к сердцу, закрыв глаза. Звучал он очень искренне, что заставило Эррора пошатнуться от столь резкой обходительности. — Во-вторых, раз ты выделил время на меня, было бы грубо переносить встречу на другой день. — Ладно-ладно, я понял, пошли быстрее. — Эррор развернулся, пытаясь не опозориться румяными, от смущения, щеками. — К слову, сейчас работает только открытый каток, на стадионе, поэтому следи за своими вещами.       Инк кивнул и молча последовал за ним. Сердце начало трепетать от его голоса, юноша не мог оторвать взгляд от фигуры напротив. Шлейф кофейного аромата исходил от одежды черноволосого и будто бы пробуждал от остатков сна.       Оплатив вход и аренду коньков, они прошли на стадион и начали переобуваться. Имея за собой вчерашний опыт, Художник аккуратно, держась за бортики, выходит на лед и дожидается «учителя». — Начнем как вчера. — Озвучивает Ошибка. Парень кивает и начинает свой путь вдоль ограждения. Двигался он все так же неуверенно и неспеша, потому Эррору приходилось подстраиваться под его темп. — Эррор, а кто тебя научил кататься? — Не отвлекайся. — Ну расскажи-и! — Умоляя, Инк протягивает последнюю гласную.       Раздраженно цыкнув и закатив глаза, Оши делает небольшой рывок вперед и разворачивается к своему бездельнику «ученику». — Я сам научился. Мне подарили коньки и захотелось попробовать, а там и опыта набрался. — Он сложил руки на груди. — Что с позой? Выпрямись! — Я боюсь упасть… — Хватит под ноги смотреть, подними голову на меня.       Инк, схватившись крепче за борт, выпрямляется. Стоило ему посмотреть Эррору в глаза, тут же замечает, как он пытается избежать зрительного контакта. «Он невероятно милый.» — Взбрело ему в голову. Подобравшись к нему поближе, Художник тепло улыбается. — Тебе… Неловко, что я выше? — Что? Что за черт? Какая разница? — Эррор ловко продолжает движение спиной вперед, отдаляясь от «ученика». — Сказал поднять голову на тебя, а сам в глаза не смотришь. У меня что-то с лицом? — Напору нет предела, он продолжает двигаться вперед, совсем не обращая внимания, что уже не держится за ограждение. — Я просто… Не люблю пялиться на людей, в отличие от тебя. — Хмурится Оши. — Уверен, что дело в этом? — Да! Прекрати уже! Держи дистанцию! — Не выдержав, прикрикнул он и отъехал на приличное расстояние.       Инк распахнул глаза и в искреннем недоумении проследовал за ним. — Тебе неприятно? Хочешь это обсудить? — Кажется, он пытается сблизиться с ним через разговор. — Нет, не хочу. — Рявкает Эррор. — Аккуратнее!       Художник испугался его крика больше, чем того факта, что находится на середине стадиона, без вспомогательных средств и даже палки. Пошатнувшись, он упал прямо лицом вниз. Проходит пару секунд полного бездействия, сам Оши тоже замер от неожиданности. Как только тот начал вставать, Эррор присел на одно колено, пытаясь осмотреть лицо. — О-ох… — Жмурится Инк, держась за нос. — Говорил же, не отвлекайся. — Хе-хе, все в порядке! — Подбадривающе улыбнувшись, он опускает руки и разминает их, чтобы согреться. — Нос не разбил? — Не-ет! Я крепкий! — Не дурачься, я серьезно.       Беспокойство со стороны Эррора приятным теплом разливалось по сердцу. Он быстро поднялся и отъехал за тренажером-опорой для катания, который прикатил к Инку, чтобы он с его помощью добрался до края стадиона. Художник не стал отказываться от помощи. Благополучно приехав, он сел на скамейку и потер колени, предвкушая появляющиеся там синяки. «Я терплю такие унижения из-за тебя, Дрим.» — С этой мыслью у него дернулся глаз. Оши тоже присел, вздохнув. — Сделаем небольшой перерыв.       Для напарника Инк старался сохранять позитивный настрой, поэтому с улыбкой угукнул и кивнул, что, по какой-то причине, вызывало у того злость.Черноволосый юноша задумчиво опустил взгляд вниз, вероятно, в попытке сосредоточиться на какой-то мысли. В детстве, когда он с Инком учился в одном классе, Эррор сразу понял, что из себя представлял его одноклассник. Загадочный, отстраненный, тихий… Почему люди тянутся к нему? Неужели у кого-то растет интерес к таким людям? Самое противное для Ошибки было то, что Инк вел себя лицемерно, а окружающих его людей он считал полными идиотами. Ни одному слову, выскользнувшему из уст мальчика, он не верил, и уж тем более не верил в искренность намерений. Инка действительно было тяжело понять. Каков его мотив? Почему он так себя ведет? И главное, вопрос, что мучал его до выпуска: «Почему он пытается сблизиться со мной?». Сейчас этот светло-русый пацан с голубыми глазами и родинкой на щеке, выглядит взросло, но ведет себя так же глупо, нелепо, прилипчиво…лицемерно? Эррор помотал головой и вылез из дрёмы. Развернувшись к Инку, он заметил, как его тело подрагивает от холода, а руки покраснели сходно его носу и щекам. — Где твои перчатки и шапка? Или настолько уже мозги отморозил, что нет смысла их носить?       Художник неловко рассмеялся, прячась лицом в шарфу. Смехотворно, но сие замечание он принял как очередное беспокойство о нем, от чего пытался спрятать довольную лыбу, пока Эррор не успел прочитать это на его лице. — Когда я переезжал от родителей на съёмку, то брал только необходимые вещи. На тот момент я был таким взбалмошным, что не видел надобности носить шапку и перчатки. По мере взросления я понимаю всю прелесть этих вещей и длинных пальто, однако…покуда я студент, то экономлю на всем, на чем можно, чтобы обеспечивать себя нужными инструментами для работы. — Понятно. — Оши настолько безразлично ответил, как будто его вовсе не слушал. — А ты, Эррор? Живешь в общежитии или снимаешь квартиру? — Скажем так, мне ее сдаёт… Знакомый. Поэтому я могу содержать кошку.       «Знакомый, значит? Это лишь сильнее раззадоривает моё любопытство!» — Подумал юноша, но не стал приставать, все-таки это чудо, что Эррор не только отвечает на его вопросы, а еще и продолжает сидеть рядом с ним! Пусть и на таком расстоянии, что между ними смог бы сесть еще один человек. — Кстати, я вчера…- — Продолжим тренировку. — Ошибка перебил, поднялся со скамьи и вышел на лёд. — Вставай, ты должен научиться держать равновесие.       «Я хотел сказать тебе, что рисую картинку для тебя… Ну ладно! Дорисую и покажу ему готовую работу. Наверняка ему будет очень приятно.»       С приподнятым настроением Инк выходит вслед за ним и они продолжают «занятие».

***

      Усердная и продолжительная тренировка начала раскрывать недосып Художника, от того, под конец, его уже не держали ноги. Всё, о чем он теперь думает, так это найти силы дойти до дома. Присев у кофейного автомата, Инк выбирает какой напиток бы ему выпить, чтобы согреться. «Я пригласил Эррора в кафе, но он сказал, что ему надо спешить и не будет со мной обедать…»       Собственные мысли ударяли кнутом по сердцу, у него даже навернулась слеза. Эррор, тем временем, складывал собственные коньки в сумку. Замерев над открытым рюкзаком на пару минут, он вытаскивает оттуда небольшой термос и выходит из раздевалки. Однако, стоило ему увидеть, что Инк покупает кофе, как внутри тут же разливается жар стыда и разочарования. «Блять.» — Единственное, что пронеслось в его голове. Как он мог быть таким нелепым? Встать пораньше, чтобы заварить кофе для них? Что за ерунда. — А? — Инк обернулся, почувствовав сзади присутствие человека.       Он и Оши встретились взглядом. Время застыло, казалось, они смотрят друг на друга больше, чем положено. В глазах черноволосого читается пустота и капля отчаяния, особенно, когда он снимает с плеча сумку, чтобы положить термос обратно. Ничего не говоря и не отрывая взгляд от приятеля, Инк резко выливает кофе в решетку. — Чт-… — Сконфужено процедил он. — Налей мне…Свой кофе, пожалуйста. — Мальчишка звучал уверенно, его лицо выражало небывалую серьёзность. Грязный пластиковый стаканчик в его руке все еще обжигал ладонь и он был готов обжечься вновь, лишь бы не упустить ни один из шагов Эррора к нему на встречу.

***

      Ключ поворачивается в замочной скважине. Уши рыжего котика резко поднимаются с макушки. Встав и потянувшись после сна, он бежит к двери встречать своего хозяина. Эррор, с по-прежнему пустым ликом, входит в квартиру и тихонько кладёт сумку на пол. Разувшись, он спешит достать мокрые коньки из пакета и поставить их у батареи. Своим поступком Художник вытолкнул все мысли из его головы, потому он даже не понимает, что делает, все его действия выполнены машинально. Так продолжалось до тех пор, пока его телефон не начал звонить. Выбравшись из прострации, Эррор заканчивает переодеваться и берет трубку. — Я подъехал. — В трубке слышится грубоватый низкий голос Найтмера.       Пора идти по делам.