Obelisk

Санджи уставился на пустую стену, на которую проецировалась запись. Oн не мог точно понять, сколько он уже не шевелился. Его тело не работало. Он не мог двигаться, он не мог думать, он не мог кричать. Все, что он мог делать, это сидеть на полу и смотреть в стену. Технически у него не было доказательств того, что он убил Луффи. Вся Джерма напала на него, может быть, это был Ичиджи, и именно поэтому он погиб. Может быть, Луффи был болен, и он просто. Взорвался. Из-за болезни. Луффи был на грани жизни и смерти много раз. Возможно, это ужасное чертово доказательство смерти было минутным хвастовством, немедленно и болезненно исправленным, когда Луффи сделал то, что у него получалось лучше всего. Он бы знал, что он убил Луффи! Он бы знал! Джерма воздвигнула бы памятники! Это было бы растиражировано всей пропагандой! Луффи был не просто случайным парнем: когда Санджи прикоснулся к обелиску, Луффи считался одним из самых могущественных пиратов в мире. Если предполагать, что те воспоминания были реальными. Черт, его сейчас стошнит. Это должно быть подделка, потому что, если бы Санджи встретился лицом к лицу с убийцей Луффи, этот ублюдок не выжил бы. А он был жив. Значит, он не мог этого сделать. Это не мог быть он. Луффи, вероятно, все еще жив, получив очередной шрам. Где-то там. По крайней мере, он знал, что Соломенные Шляпы были настоящими, даже если Зоро и не подал виду, что ему не насрать. Зоро тоже не было на записи. Может быть, это был важный намек, может быть, это был мир, куда Луффи отправился на поиски с Нами, Усоппом, Фрэнки и с другими накама… но не с Зоро. И не с Санджи. Капитан без крыльев. Он даже не знал, как будет выглядеть такая версия событий. Если предположить, что это был альтернативный мир, а не просто реальный мир смешавшийся с воспоминаниями Санджи в какой-то чертов фэнтезийным микс, то Луффи должен был каким-то образом суметь попасть на Гранд Лайн и пересечь Алабасту без помощи Зоро или Санджи. Если бы не было Санджи, не было бы и нападения со стороны Дона Крига, потому что не было Барати, но все еще оставался долг Нами перед Арлонгом. Нация все еще была в опасности. Фрэнки все еще подставляли, а Робин… Робин была там. Он видел ее руки. Что означало, что в этой реальности Луффи встретился с Виви. Он должен был спасти Робин в Алабасте, а затем снова в Эниес Лобби. И, конечно же, он отправился спасать Виви и Ло во время их казни. Если он привел с собой на помощь рыболюдей, это означало, что он заключил союз с Островом Рыболюдей, и если он спасал Ло, это означало, что они были союзниками. Что означало, что нечто похожее на то, что произошло в Дресс Розе, произошло в этой реальности. Санджи был почти уверен, что Тонтатты тоже были оттуда. Битва была масштабной, был неплохой шанс, что он увидел какого-то альтернативного накама Луффи и даже не понял этого. Возможно, ему нужно было. Посмотреть еще раз. Санджи поперхнулся. Во всем этом мучении было что-то необыкновенно тягостное. С тех пор, как он попал сюда, он постоянно испытывал легкую, ползущую по спине печаль, не настолько сильную, чтобы подавить его, но достаточную, чтобы он чувствовал ее присутствие. И из-за этого видео он почувствовал усиление этих телесных симптомов, даже если его эмоции не полностью совпадали. Это было так, как будто он заболевал, а не был на самом деле в ужасе. Он просто не знал почему. Но он знал, что если он посмотрит это снова, то реакция его тела только ухудшится. Ничего, блядь, не работало как надо. Ни его руки. Ни его сердце. Ни его собственный гребаный мозг. Он взглянул на перегородку, которая отгораживала туалет и ванну. Возможно, ему нужно было принять ледяной душ. В одежде. Чтобы она слилась с его кожей и оставили его в виде насквозь промокшего трупа. Затемненное стекло снова стало прозрачным, и Санджи, обернувшись, увидел, что у него есть публика, но не та, которую он ожидал. Там были два человека, обоих из которых Санджи узнал. Первой была стройная, бледная женщина со светлыми волосами. Мать Мерри. Женщина, которая, вполне возможно, была Каей. А другим был мужчина, который выглядел в точности как Усопп, но с более светлыми волосами, без длинного носа и без ног. Отец Усоппа. — Черный Невидимка, пожалуйста, сядьте на кровать, — мягко сказала женщина. Санджи медленно забрался на кровать позади него. Женщина была безоружна, но отец Усоппа сжимал в руках что-то вроде винтовки, его пальцы были готовы выстрелить в любой момент. — Вы мать Мерри, верно? — спросил Санджи. Женщина поджала губы и кивнула. — Она проделала потрясающую работу, чтобы вернуться домой, вы должны гордиться ею. Никакого ответа. Это было жутко, не так ли? Санджи вел себя жутко. Он ничего не мог сказать, чтобы не показаться жутким. Санджи посмотрел на свои руки и для пробы согнул пальцы. Они словно онемели, и Санджи не мог сказать, было ли это из-за его паники или с ними было что-то не так. Большие металлические руки опустились с потолка, хватая Санджи за запястья и лодыжки. Если бы это произошло хотя бы час назад, Санджи инстинктивно отпрянул бы, но сейчас он не мог найти в себе сил сопротивляться. Санджи заставили принять горизонтальное положение, его глаза уставились в потолок. — Мы собираемся ввести в вашу руку капельницу, — медленно произнесла женщина. — Могу ли я узнать зачем? — спросил Санджи, все еще глядя в потолок. — Ну… — женщина замолчала. Санджи прикусил внутреннюю сторону щеки. Они в целом не были обязаны ему говорить. Он был их врагом. Если бы у него не выработался иммунитет к их успокоительным, он, вероятно, все еще находился бы в медикаментозной коме. Им действительно следовало убить его, когда он прибыл. — К сожалению, нет, я не могу вам этого сказать, — вздохнула женщина. Санджи поднял голову и нахмурил брови. Она выглядела на удивление опечаленной своим ответом. — Вы не знаете, что вы мне вкалываете? — спросил Санджи. — Я знаю, — сказала женщина, разочарованно постукивая по панели на своей стороне. — Я просто не могу вам сказать. Санджи кивнул. — По чьему приказу? Мать Мерри нахмурилась еще сильнее и нервно потерла шею. Она посмотрела на отца Усоппа, который молча пожал плечами. —Просто радуйся, что мы не заставляем Проклятый Меч Зоро вернуться и всадить эту штуку в тебя, — сказал отец Усоппа странным тоном. Это прозвучало не как угроза, скорее как шутка, причем шутка была про Зоро. Это было его насмешливое прозвище? Была ли шутка в том, что Зоро, проводящий медицинскую операцию это по сути забавно? — Ясопп, — упрекнула женщина. — Что? — Ясопп в замешательстве поднял руку. Он вздохнул и посмотрел на Санджи. — Послушай, если бы мы хотели твоей смерти, ты был бы мертв. Мы не дадим тебе ничего опасного. Ты не должен знать, что это такое, для твоей же безопасности. Судя по всему, такой ответ женщине не понравился. — Что? — Ясопп разочарованно посмотрел на нее. — Ах… простите, мэм, как вас зовут? — тихо спросил Санджи. Они оба замолчали. Женщина осторожно посмотрела на него. — Доктор Коуда Кая, — сказала она, подражая тону Санджи. Кая. Так это была Кая. — Очень красивое имя, — сказал Санджи, мгновенно поморщившись от собственного идиотизма. Это было жутко! Он не был их союзником! Вероятно, это прозвучало так, будто он пытался сделать Каю своей следующей жертвой! Кая выдавила из себя вежливую улыбку, и Санджи захотелось заползти куда поглубже и умереть. — Если вы не можете сказать мне, это нормально. Полагаю, у вас есть приказы сверху, — сказал Санджи. — Я доверяю вам свою жизнь. Эти слова еще больше расстроили Каю, и она отступила назад. Ясопп, и без того крепко сжимавший винтовку, напрягся еще сильнее. Санджи кивнул, признавая свое поражение, и откинул голову на кровать. Тогда ему пришло в голову, как это странно, что Усопп позволил своей жене и отцу встретиться с Санджи наедине. Даже если прямо за углом была армия или Зоро, это все равно было странно. Ясопп возможно был сильным бойцом, но таким же был и Санджи. Фрэнки утверждал, что он мог наблюдать за всем кораблем, так что, возможно, он был всего лишь на расстоянии нажатия кнопки, но это все равно казалось небрежным. Возможно, он что-то упустил. Вероятно, он упустил что-то чертовски важное. Он как бы не знал этих людей. — Спасибо, что доверяете мне, Чер… Винс… — Кая сделала паузу. — Как к вам лучше обращаться? — Просто Санджи подойдет. Санджи не ожидал, что после его ответа последует такое долгое молчание. — Или Винсмок. Или Черный Невидимка. Что угодно. Это все мои имена, — поправил себя Санджи после того, как молчание затянулось. Это было не то, чего он хотел, но явно он делал что-то не так, прося называть его по имени. — Хорошо, мистер Винсмок, — тихо ответила Кая, и Санджи подумал, что, если он пошевелит ногой в последнюю секунду, игла может случайно попасть в крупную артерию и вызвать у него кровотечение прямо здесь и сейчас. — Если вы просто пытаетесь снова усыпить меня, я не буду сопротивляться, обещаю, — сказал Санджи, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, когда он взглянул на Каю. Кая поджала губы и кивнула. — Я не могу сказать вам, что это, извините. Если это было не снотворное, тогда что? Они просто проверяли, может ли он умереть от яда? Ему пришла в голову еще одна мысль: что, если Кая и Ясопп действовали вопреки приказам? Зоро сопротивлялся желанию убить его, ссылаясь на то, что власть имущие еще не закончили с ним, но, возможно, Кая и Ясопп или кто-то, отвечающий за них, решили послать все нахер и все равно убить его. Санджи внутренне застонал. Ему так надоело по второму, третьему и четвертому разу угадывать мотивы каждого. Ему нужно было делать это в Джерме, и ему нужно было делать это здесь. Он не хотел больше вопросов. Он не хотел смотреть испорченную запись, чтобы получить ответ, который только раскрыл гораздо более глубокую, зловещую пропасть. Он не хотел тратить свое время на управление этими тупыми гребаным машинам в надежде, что, возможно, сможет чему-то научиться. — Вы можете сказать мне, кто вас послал? — прохрипел Санджи. — Пожалуйста, только это? Еще одна пауза, и Санджи подавил желание закричать. — Капитан Фрэнки наблюдает за вашей камерой и имеет решающее слово в вашем лечении, — медленно произнесла Кая. Санджи вздохнул с облегчением. Хорошо. В этом был смысл. Это хоть на что-то ответило. Фрэнки был тем, кто сделал для него это видео. Фрэнки хотел, чтобы он предстал перед судом. Фрэнки построил корабль. Зоро был нанят, чтобы спасти Мерри, так что, возможно, это были Фрэнки или Усопп. Они были со-капитанами, верно? И, если Санджи хорошо знал Фрэнки, его не травили, а превратили в подопытного кролика для какого-то гребаного коктейля из наркотиков, который Фрэнки хотел протестировать. В некоторой абстрактной форме эта мысль успокаивала. Это был неприятный ответ среди гораздо более неприятных. Но он не произвел того эффекта, на который рассчитывал Санджи. Он давил непривычной тяжестью. Большинство его мыслей в последнее время обострились до крайности, поскольку было недостаточно чувствовать грусть, ему нужно было ощутить всепоглощающее чувство страха и смерти, чтобы испытать хоть какую-то эмоцию. Идея быть подопытным кроликом казалась относительно незначительной. По логике вещей, это было так же хреново, как и все остальное, что он пережил. — И капитан Фрэнки сейчас наблюдает за мной, — тихо сказал Санджи. — Ага, — сказал Ясопп. — На этом корабле нет ни одной вещи, которую ты мог бы сделать без его ведома. Санджи тупо кивнул. Он хотел, чтобы ответ успокоил его, но от этого ему стало только хуже. Почему, то что Фрэнки видел его, делало ему еще хуже, он не мог понять. Ему нечего было скрывать, в целом это должно было быть хорошо. Это было доказательством того, что он держал свое слово. Металлические руки пришли в движение, и он увидел, как собираются инструменты для проникновения в его кожу. Появились шприцы, наполненные странными прозрачными жидкостями. В этом было что-то, что показалось Санджи неестественным, и он не мог оторвать от них глаз. — Ты провел много времени с моей внучкой, — сказал Ясопп. — Извините, — ответил Санджи, не в состоянии придумать, что сказать еще. — Она все время просится навестить тебя, — продолжил Ясопп. — Извините, — снова ответил Санджи, все остальные слова покинули его. — Тебе больше нечего сказать? — спросил Ясопп, повышая голос от раздражения. Санджи не нашелся, что ответить, его глаза были прикованы к шприцам. С ними было что-то не так. Что-то не так, чего он не мог объяснить. Санджи не боялся игл. Даже в детстве, когда Джадж заставлял их проходить регулярные осмотры и сдавать образцы крови, Санджи не боялся. Но сейчас, когда он смотрел на острый металл, который должен был вонзиться в его кожу, он почувствовал страх. Громкий, кричащий, убегающий любой ценой, страх. — Если вы вколите это в меня, вам не поздоровится, — сказал Санджи, его сердце болезненно забилось в груди. — Что вы имеете в виду? — спросила Кая. Санджи покачал головой, все еще глядя на шприцы. — Я не знаю. Я просто знаю, что если вы воткнете это в меня, никто из нас этому не обрадуется. — Ты не в том положении, чтобы угрожать, ты ведь это понимаешь? — спросил Ясопп. — Это не угроза, — пробормотал Санджи. — Это просто произойдет. — Что произойдет, мистер Винсмок? — спросила Кая. — Я не знаю. В комнате пахло мокрым мхом и горелыми проводами. — Я не собираюсь делать ничего, что причинит вам дискомфорт, хорошо? — сказала Кая по-странному добрым голосом. — Поможет ли, если мы сначала вас обезболим? Мы могли бы приглушить свет, мы могли бы сделать это на счет три, это всего лишь капельница, остальное вы даже не почувствуете… — Это хуже. Это чертовски хуже, — прошипел Санджи. Время замедлилось, и он как будто наблюдал за собственным телом на кровати. Было ли это побочным эффектом обелисков? Он надеялся, что это было именно оно. — …как насчет того, чтобы я рассказала вам, что в них? — продолжила Кая. — Это поможет? Санджи затуманенно моргнул, пытаясь осмыслить то, что сказала Кая. Он не чувствовал себя так несколько минут назад. Он не чувствовал себя так, когда узнал, что Луффи умер. Почему его нервы кричали на него сейчас? Это была какая-то ебаная задержка? Его тело было на таймере? Он больше боялся игл, чем печалился из-за того, что, возможно, убил одного из своих самых близких друзей? Дерьмо собачье. Он был дерьмом. Вся эта ситуация была дерьмовее некуда. — М-может быть? — пробормотал Санджи. Он пошевелился и обнаружил, что его спина мокрая от пота. Внезапно металлическая рука с силой вонзилась, прямо в руку Санджи. Санджи отстранился, и в голове у него помутилось, когда он увидел, как кожа вокруг его запястья разошлась тонкой красной линией и отделила кисть от остальной части руки, освободив его с одной стороны. Он уставился на свою кисть, все еще привязанную к кровати, с подергивающимися пальцами. Он уставился на свое предплечье, из которого торчали маленькие жесткие органические стержни, а так же ряд пульсирующих механических деталей, которые Санджи не узнавал. Он снова посмотрел на свою кисть и увидел металл и стержни, выходящие из нижней части запястья. Он снова посмотрел на свою руку. Он посмотрел на металлические руки сверху, готовящиеся к новой попытке проткнуть его шприцами. Он посмотрел на свою другую руку, все еще пристегнутую ремнями, и увидел слабую вмятину на запястье там, где другая рука отломилась. — Мистер Винсмок? — голос Каи потрескивал, больше напоминая приглушенные звуки улитки, чем реального человека. Санджи закричал. Его руки. Его чертовы руки. Джерма забрала его чертовы руки. Запах мокрого мха и горелых проводов ошеломил его. Вспышки боли разрывались без каких-либо сопутствующих им воспоминаний. Он не помнил, когда его руки превратились в… это. Конечно, он этого не помнил. У него не было воспоминаний об этой жизни. Но тело помнило. Тело помнило запахи, панику, боль, тот факт, что он был привязан, и то, что Джерма отняла у него руки. Может быть, он был ранен, и они заменили их, или, может быть, они сделали это просто потому что, или может быть или может быть или может быть…. Он все еще кричал. Его голос был грубым и хриплым, и он все еще кричал. Его руки не принадлежали ему, и он все еще кричал. Он пытался убить Луффи и, возможно, преуспел в этом, и он все еще кричал. У него текла кровь, и он не знал почему, и он все еще кричал. Его тело онемело, и он упал с кровати, и металлические руки схватали его, и Кая что-то кричала, а он все еще кричал. — Остановитесь, остановитесь, — умолял Санджи, хотя, возможно, он вообще ничего не говорил. С потолка сорвалось еще больше металлических рук, и он побежал, не зная и не понимая ничего, кроме того, что в этой чистой панике его невозможно схватить. Какая-то маленькая часть его разума задавалась вопросом, почему он пытается выжить, но ее быстро захлестнула тошнотворная паника от необходимости сбежать. Другая маленькая часть кричала на него еще громче, напоминая ему о его потенциально вымышленной битве в Вано против Квин. Что произойдет, если он потеряет сознание? Вот что происходит, верно? Он теряет сознание? Он причинит кому-то боль, и он даже не осознает этого, и это будет его вина, и если они не собирались убить его раньше, то наверняка сделают это сейчас. Почему он все еще сражается? На что он надеется? Он должен был позволить себе утонуть в тот момент, когда исчез обелиск. Санджи неровно хромал, заметив разбитое стекло на полу. Сигнализация. Громкие сигналы тревоги. Мигающие красные огни. — Уйди с дороги! — кричит Зоро. Вот и все. Теперь его время сочтено. — Он не агрессивный, он просто… — …ну да, блядь конечно! Кая? Это Кая защищала его? С чего бы ей… — У него нервный срыв — ПТСР или что-то в этом роде, — сказал Ясопп. Санджи оцепенело прислонился к стене и медленно сполз вниз. Только теперь он, наконец, смог разглядеть открывшуюся перед ним сцену. Десятки вырванных металлических рук, полностью разбитый потолок, разбитая стеклянная стена, отделявшая Санджи от внешнего мира, и Кая, раскинувшая руки, чтобы не дать Зоро сделать еще один шаг, в то время как Ясопп сидел рядом с Санджи, его винтовка была нацелена прямо за плечо Зоро. Хм. Странно.