Друзья по переписке

Когда я очнулась, то подумала, что всё ещё сплю. Мне было холодно, очень неудобно, я понимала, что со мной что-то не так, но ещё недостаточно соображала, чтобы сравнить. Даже мысли были какими-то другими. И чувствовала я совсем по-другому. Сейчас мне было очень, очень неприятно, вся поверхность тела, кроме головы, словно желала оттолкнуть от себя что-то. Я пришла в себя из-за просто кошмарнейшего запаха. Открыв глаза, я не узнала место, где нахожусь, испугавшись маленького замкнутого и плохо освещённого пространства, заполненного непередаваемой вонью. В панике оглядевшись, я поняла, что это ванная Шона. Вода стала ледяной и безумно грязной. На её поверхности плавали куски кожи, мяса, и… Тянущее чувство в шее напомнило тошноту. Мне всё ещё было очень плохо, даже хуже, чем когда я уснула, внутренности сводило, я была дезориентирована, а сердце… Нет, какая-то адская конструкция внутри меня колотилась с бешеной силой. Я больше не могла сидеть в этой мерзости, сев, чтобы открыть слив. О боже… Сейчас я окончательно осознала насколько изменилась. Сменив положение, я ощутила движение сотен твёрдых пластин, их трение друг о друга, а также работу приводов, это совсем не то же самое, что мышцы. Убрав пробку и вынув руки из грязи, я увидела монструозную смесь металла и плоти, которую вывернуло наизнанку, обнажив сухожилия, вены и застрявшие кости. Я закричала, но потом меня вырвало. Роботов может тошнить? Или это реакция оставшихся человеческих органов? Тут в воду плюхнулось что-то довольно большое. Посмотрев вниз, я поняла, что это… мне пришлось подавить новый позыв вырвать… моё лицо… Точнее, то, что от него осталось. Я смотрела на его внутреннюю, красную, но покрытую этой синей субстанцией сторону. Всю поверхность пронизывали дыры всевозможных размеров. Зачем-то взяв этот ужас и развернув его стороной, что плюхнулась прямо в блевоту, я попыталась узнать себя… И почему-то смогла. По проклятым прыщам и родинкам. Кожа пестрила всеми цветами, кроме здорового, от зеленого до фиолетового, везде были волдыри, некоторые лопались прямо у меня на глазах. Удивительно, но нос сохранился на месте и практически не изменился. Придя в себя, я попыталась утопить это. В дверь постучали: — Я могу войти и осмотреть вас? А также помочь убрать… Отходы? — послышался голос Шона. Сейчас его непрошибаемое спокойствие было как никогда кстати. Мне совсем не хотелось, чтобы кто-то видел меня в таком состоянии, но я понимала, что сама не уберу всю эту дрянь. — Да… — тихо прошептала я, ужаснувшись тому, что мой голос звучал теперь совсем не так, как надо. И… Говоря, я не почувствовала привычных ощущений в горле. Казалось, что мои губы двигались под фонограмму. Профессор открыл дверь, и ему на голову упала какая-то тряпка. Видимо пока я была в отключке, они попытались забить щели, чтобы хоть как-то спастись от этого запаха. Я сразу же испуганно прикрылась, однако это меня не спасло от изучающего взгляда Шона. В руках, на которых были медицинские перчатки, он держал рулон пакетов. — Как вы себя чувствуете? — спросил он, не отводя глаз. Ответом стала новая порция плача. Только слёзы теперь не были слезами. Какая-то жидкость со вкусом спирта. Учитель больше ничего не сказал, просто начал складывать всплывшую грязь в пакеты. Мне больше не хотелось смотреть на себя. Просто отключить все ощущения, но разум упорно концентрировался на них. Воздух при дыхании теперь выходил из всего моего тела. В голове был какой-то посторонний шум. Это походило на слух, только я «слышала» что-то совсем другое и не ушами, а… Я попробовала коснуться новой части тела, но мои пальцы словно ошпарили её. Но я уже поняла, что это несколько длинных тонких отростков, крепящихся к затылку и спускающихся вниз, как одинокие волосинки. — Это скорее всего антенны, если они чувствительные. Ещё из чувствительного длинного и тонкого что-то также произростало из спины. — Антенны? — Это орган чувств, реагирующий на радиоволны. Ещё с помощью них мы можем чувствовать сигнатуры других кибертронцев, если они не глушат сигнал своих Искр. Я истерически засмеялась, хватаясь за голову, на которой теперь были какие-то бугры. Тут я поняла что у меня подвижно лицо. В смысле, оно пусть и было твердым, но реагировало так же, как и человеческое. Ощупав его я поняла, что это цельная поверхность. — Фейсплейт состоит из эластичного металла — метериал безумно сложный в производстве, а также очень плохо заживающий, поэтому с ним нужно быть очень осторожным. Я закрыла этот самый фейсплейт, благо запахи я чувствовала где-то по бокам головы, примерно тем же местом, которым я слышала, поэтому аромат рук ощущался не так сильно. — Я вижу, что вы очень сильно беспокоитесь. Вас не устраивает этот корпус? — Я не хочу! — ответила я, как капризный ребёнок. — Он страшный… — Ты… Довольно привлекательна по кибертронским меркам. Разве что слишком маленького роста. Маленького? Я только сейчас заметила, что немного «подросла». Хотя сложно было оценить, всё же я в этой ванне сижу впервые. — У вас нет сильных болей? Переход должен быть безопасным, но всё равно стоит убедиться, что нет серьёзных повреждений. — Нет, мне просто плохо. — Скоро вы станете чувствовать себя лучше. Меня снова вырвало, причем я даже не успела среагировать на это. Я чувствовала, как по горлу проходят очень крупные куски чего-то. Господи, меня рвёт органами! Голова закружилась ещё сильнее. — За что?! Вода уже почти полностью ушла, и я свела ноги, хотя понимала, что очень маловероятно, что там что-то осталось. — Мы… Не носим одежды. Она мешается в трансформации и мы лучше переносим изменение температуры. Ну а также интерфейс система находится внутри. Я имею в виду половые органы. — Половые органы у… роботов? — Да. Нам приходиться использовать их для размножения, ведь знания о других способах были утеряны. — А у вас есть мальчики… девочки? Шон наконец отвернулся от меня, и почему-то перевел тему: — Во время преобразования вы потеряли очень много биологического материала. Корпус вышел хрупким, вам придётся быть осторожнее. Вода полностью сошла, учитель взял душевую лейку, чтобы смыть остатки отходов в одну кучу и собрать их. — Если вам некомфортно находиться без одежды, то представьте, что броня — это и есть она, а эндоскелет — ваше настоящее тело. Я так и сделала. Действительно… Это походило на совершенно непрактичное одеяние фентезийного рыцаря. Хотя это как сказать. Не везде тонкие металлические «кости» прикрывали такие пластины. Да, я похожа на скелет средневекового воина, или воительницы… «Бронелифчик» таки на месте. Только встав, я поняла, насколько худая, но ещё лучше я это осознаю, только когда встречусь с другими роботами. Вот вам и анорексия по-кибертронски. Правда, я и человеком была тощей. Всё очень острое, казалось, о любую мою деталь можно порезаться. Однако на самом деле не очень похудевшие пальцы на концах были закруглены. Я стала смывать с себя все остатки человечности. Шон уже тактично вышел, видимо, поняв, что мне стоит сейчас уединиться. Всё ведь не так плохо? То, что росло со спины, очень напоминало несколько пар крыльев, самые длинные из них спускались до колен. И… Я могла ими двигать! Так же, как и антенами, правда очень ограниченно — не могла их отвести больше, чем на сорок пять градусов в любую из сторон, с отростками на голове всё было ещё грустнее. Наконец, вода, стекавшая с меня, перестала переливаться голубым, и я осторожно вылезла. Пол оказался безумно скользким, и я чуть не грохнулась. Однако пальцы, из-за всех сил вцепившиеся в бортик ванны, случайно его откололи. Я точно такого не ожидала… Приводы, сокращаясь, издавали тихий шум. В груди что-то жужжало и гудело. Эти звуки очень давили на расшатанные нервы. Я, немного помедлив, взглянула на себя в зеркало. Но полюбоваться на своё новое лицо у меня не вышло — эта гадина запотела. Всё, что я могла видеть — два ярких оранжевых блика. Металлической ладонью протереть это не вышло, и я испугалась, что если надавлю слишком сильно, то просто разобью его. Но выходить так в коридор мне всё ещё было очень страшно. Из-за возросшего волнения мои «крылья» стали немного дрожать. Я плохо контролировала их, для меня шевеление этой частью тела сейчас походило на шевеление ушами — что-то совсем неочевидное и чему стоит учиться. Всё же я решилась прикрыться полотенцем. Да, может, для этих роботов щеголять без одежды нормально, и возможно со стороны я действительно выглядела прилично, но когда каждая твоя деталечка такая же чувствительная, как кожа, и воспринимает любое дуновение ветра, то это ощущается не очень комфортно, к тому же, Рита, если она всё ещё осталась здесь, меня увидит в таком виде и вряд ли будет настроена так же понимающе. Но нет, когда я всё же решилась выбраться наружу, то нигде не заметила её, Шон сидел на кухне, а дверь в его комнату была закрыта. Причём не просто закрыта, а как следует закупорена какими-то тряпками и газетами. Увидев на мне полотенце, он спросил: — Ты не слишком остро воспринимаешь холод? — да уж, лучше такая причина моего поведения, чем стеснение. — Нет… — на самом деле я, что в ледяной воде, что под максимально горячим душем, не почувствовала никакой существенной разницы. То есть и то, и то воспринималось комфортным. Тут я поняла, что полотенце спадает со спины, а когда я развернулась, чтобы натянуть его обратно, оно и вовсе затрещало, разрываясь обо что-то. Проклятие! Сколько всего я испорчу за этот вечер?! — Это ещё одна причина, по которой мы не носим одежды — она цепляется за детали. Я, отчаявшись, всё-таки отпустила эту тряпку, почувствовав, как из множества щелей во всём теле вышел тёплый воздух. Шон ещё раз прошёлся по мне изучающим взглядом, и я поспешила в прихожую, чтобы полюбоваться на себя. Когда я шла на стыках подвижных сегментов, что-то неприятно хрустело, видимо, там застряли кости. Из щелей всё ещё продолжали вытекать всякие неприятные жидкости. Но я не чувствовала какого-то сильного стеснения в движениях, я даже могла согнуться в пояснице. Зато спину больше нельзя было скрючить. Я думала, что буду шевелиться совсем топорно. И металл не казался мне тяжёлым, напротив, я чувствовала непередаваемую лёгкость, правда, пол подо мной начал скрипеть заметно громче, видимо, весила я всё же немного больше… Одновременно схуднула и неплохо так набрала. Однако, наконец увидев себя в зеркале, я сразу же отпрянула.