Друзья по переписке

Саундвейв помогал в изготовлении реагентов для формулы, часто улетал куда-то и возвращался безумно уставшим, несколько раз я даже видела на его корпусе следы от выстрелов и раны. Он не уточнял, кто на него нападал. Обычно после этого сразу шёл к терминалу. Тихоня как-то сказал, что пытается связаться с Мегатроном, но Каон, видимо, перехватывает все сообщения и удаляет их. Саундвейв даже пытался оставить послание в каком-нибудь поле… Но снимки со спутника ведь тоже можно подделать. Он так мало спал, и я серьезно волновалась за него, чуть ли не насильно пытаясь оттащить его к платформе. Он настолько уставал, что иногда у него даже не было сил втянуть щупальца, и Саундвейв отключался прямо так. На самом деле даже мило. Мне нравилось их обнимать. Тихоня многое мне рассказывал, но многое и скрывал. Реведж сказал, что для него это и так какой-то безумный уровень доверия. Я же знала, что бы он ни скрывал, то рано или поздно скажет об этом, когда посчитает себя готовым, и его не стоит торопить. В какой же безопасности я чувствовала себя рядом с ним: меня вообще перестали мучать ночные страхи вроде того, что за мной кто-то следит из темноты, всё равно он не будет меня пугать так же, как внешность партнера (хотя этот страх давно стал приятным). Ну и ещё он неплохой такой ночник… Всё-таки иногда Саундвейв шевелился во сне, двигал крылом или ногой, сжимал пальцы, скручивал отростки щупальца, но никогда меня не задевал. Интересно, а усики оптокабеля подвижны, даже когда они внутри корпуса? Саундвейв сказал, что частично, ведь они немеют, ведь в них начинает поступать меньше энергона. Шевелить ими дискомфортно, а самими щупальцами очень тяжело и очень неприятно: они с пронзительным скрипом трутся друг о друга. Я вообще не совсем понимала, как они вмещаются в грудь Саундвейва, но он объяснил, что кольца как-то налезают друг на друга и что, к примеру, человеческий кишечник, вынутый из тела, будет казаться таким же длинным, но при этом прекрасно влезет даже в самую тонкую талию. Ещё у него иногда, как во сне, так и во время напряженной работы непроизвольно вспыхивал фейсплейт. Иногда это были ошибки, экраны загрузки, световые волны, смайлики, какие-то фигуры, белый шум, строчки кода. Не сказать, что я привыкла к мысли о том, что у моего парня вместо лица экран, причём сенсорный. Саундвейв иногда давал пользоваться им, как обычным телефоном (ну, в половину моего роста), но ему слишком нравились мои прикосновения, и он начинал вести себя неадекватно, поэтому такие моменты не длились долго. Однако мне на нём даже удалось запустить некоторые игры. Ну и ещё забавно было сидеть у него на голове в альтформе и крутить лопастями, особенно если с ним кто-то общался. Саундвейв сказал, что ему часто снятся кошмары. Я ответила, что готова его выслушать, если он готов снова вспомнить это. «Физические ощущения: мягкий (сравнение: усики оптокабеля), маленький, беспомощный, жжёт в груди, недостаточно подвижный. Изменение ощущений: темнота, теснота, движение по острому, травмы, утечка топлива, жжение поверхности корпуса. Сила боли. На самом деле: незначительная. Воспринимается: невыносимая. Изменение ощущений: отсутствие физических, светло, новые эмоции, чужие эмоции…» Я пыталась понять, что вообще происходит, все же мне не всегда удавалось представлять и интерпретировать то, что пытался сказать Саундвейв. Наверное, ему снилось, что он залез куда-то и увидел свет в конце туннеля. «Причины происходящего: насилие…» Неудивительно, но очень тревожно. Он вентилирует, берёт тряпку и начинает протирать экран. Вообще Саундвейв такой чистоплотный… Правда, он ненавидел полировку. Поэтому грани его пластин брони иногда покрывала ржавчина, но я заметила, что он никогда не чесал её. Сначала он практически всё время проводил со мной, а когда я к этому привыкла, внезапно сам начал нуждаться в одиночестве, причем таком, когда он находится совсем один, а не просто когда мы не взаимодействуем друг с другом. Он показывал мне записи с камер, где было видно, что он просто продолжает заниматься работой или делать повседневные дела. Конечно, возможно он подделывал записи, чтобы что-то скрыть от меня. Но, учитывая то, что он в целом довольно закрытый и некоммуникабельный, то его желание получить личное время выглядит логичным. Мне тоже становилось некомфортно из-за ощущения постоянного наблюдения. Я зашла в место заключения Воса. Он всё ещё оставался неподвижен. Мыли ему только паховую область, даже не снимая с платформы, меня, конечно, до этого не допускали, да и самой не очень хотелось видеть такое издевательство. Или то, как он сливает отработку в специальное ведро. Зато я могла видеть, как он заправляется. Вос делал это сам, и это было довольно тревожное зрелище. Он наклонял голову и дрожащей рукой пытался залить энергон в отверстие на затылке, и при этом у него получалось попасть. Только несколько раз он пролил топливо на платформу, но его сразу вытирали. Он передал пустой бак Лазербику, а после посмотрел на меня. Его взгляд выглядел измученным. — Скучаешь по команде? Я тоже скучаю по своим родным… — Нет родных, не скучаю… — я уже очень неплохо понимала его речь, меня даже иногда просили быть переводчиком, но этот язык очень сложный, с медицинскими и научными терминами я не справлялась, да и в целом пока уровень был крайне низким. Он дернулся в оковах, это всегда меня пугало, мне казалось, что они недостаточно крепкие. — По команде, да… — Ты уверен? Не думаешь что они могли использовать твои таланты? Я вижу, что ты хочешь быть полезным, но… Он начинает издавать резкие щёлкающие звуки. Я уже поняла, что Вос так смеётся: это было видно по веселым глазам. — Десептиконы — бесполезные… Полезность — оскорбление. Но правда, нравится функция. Отделять меня от нее не жестоко. Наверное. Многие притворяются антифункционалистами, следуют функции. Не верь десептиконам. — Я не доверяю обманщикам. Что бы ты со мной сделал, если бы освободился? — Обнял, погладил, поплакался бы, делал бы хорошее, доброе… — /Я не доверяю обманщикам. Что бы ты со мной сделал, если бы освободился?/ — я закосплеила Саундвейва и записала это на датапад. — Снял броню шеи, аккуратно, сохраню форму. Освобожу моторную систему от защиты. Буду гладить провода, сотру, буду тереть оголенные, чувствовать слабые разряды тока, пока не парализую, отключу системы, оборву связь с Искрой… Он потёр кончиками пальцев платформу, заставляя меня нервно сглотнуть. — Ответственный подход… Стараюсь… — прозвучало меланхолично. Вос глубоко провентилировал. — Ты не хочешь представлять мир? Где тебе не нужно этим заниматься? — я понимаю что ничего не принесу себе, кроме разочарования этим диалогом. — Да… Не буду нужен. Забудут на складе… Утилизируют, — боту определённо стало ужасно грустно, его окуляры потухли, начав тускло мерцать. — Ты хороший учёный и инженер. Ты найдёшь себя в новом мире. Он покачал головой. — Останусь неполноценен… — я надеялась, что функция и правда так важна, что про нее нельзя просто забыть и оставаться при этом счастливым. Что я и правда скорее говорю с винтовкой, чем с роботом. — А тебе вообще нравится быть в своей альтформе? — Плохие воспоминания… — иногда его писки не так резали слух. — Но не только. Когда держал Каон… Он перевозбудился, завентелировав чаще, суть я поняла, но подробности мне знать не хотелось. — Ты, наверное, трансформируясь, становишься больше его по размеру. — Нет… Меньше, легко держит, Каон не сильно выше. — А почему он? — Сначала был переводчиком, потом начал проявлять заботу, любит заботиться, заботится о Пете. — Завидуешь? — Домашнему животному? Нет. Вос мечтательно зажмурил глаза. О нём никто никогда не заботился, и он сразу привязался. Всё равно не могла судить о Каоне. Я тоже решила помочь ему и попробовала счистить у него ржавчину, до куда доставала. У меня даже получалось подобраться к спине: из-за выступающих деталей, что при трансформации скорее всего становились стволом, там был большой зазор и инструменты прекрасно пролезали. — Спасибо… — он должен был чувствовать себя гораздо лучше. Может, он и не заслужил такого отношения, но проявление доброты никогда не будет лишним. Я надеялась, что она вернётся. Я вышла из ангара, на выходе внезапно с кем-то столкнувшись. Искра замера. Это оказался Клим. Я была в шоке, а он ещё в большем. Откуда он вообще тут взялся?! Мужчина приходил во всё большее замешательство пялясь на меня. — Я… Я тебе всего лишь мерещусь… — Мне уже стало понятно, что его ждёт что-то очень нехорошее, ведь он узнал о нашей тайне. — Хе… Хе-хе-хе, — он ответил нервным смехом, начав отступать. Клим попытался сбежать, но его поймало щупальце Саундвейва. Мужчина даже не закричал, в таком ступоре он находился, лишь вяло пытался выпутаться. — Я сплю… Так?! — он обратился ко мне. — Да, спишь. Видимо, Клим решил приехать, не оповестив никого, а Саундвейв уснул, не заметив его заранее и не предупредив меня. Но безликий, не растерявшись, вколол ему снотворное. Человек быстро стал вялым. — Вы не имеете права иметь… — пробормотал он и отключился. — С ним же всё в порядке? — я была безумно напугана. Саундвейв кивнул. Он бережно перенёс Клима в гостиную, я проследовала за его щупальцами, всё же мне было любопытно вблизи спустя столько времени посмотреть на человека, который не является Шоном или Ритой. Оптокабели усадили его на диван, так, словно он сам там уснул. — Что с ним? — спросила вошедшая в комнату Рита. — Он… Увидел меня… — честно призналась я. — Он что?! — Рита, конечно, мгновенно вспылила. — Так, всё нормально, он посчитает, что это всего лишь сон. Но как мы ему объясним почему он ни с того ни с сего отключился?! — А мы должны объяснять? — тихо спросила я. — Не должны, пусть списывает на свои болячки или возраст, я не знаю. — Ему двадцать шесть… — Самое оно, чтобы собрать полный справочник. Позор, если у него до сих пор чего-то не хватает. Мы сели поиграть в дурака — всё равно карты были на столе, — но тут я заметила, что Клим зашевелился. Не прошло и десяти минут. Неужели действие транквилизатора закончилось. В этот момент в комнату вошёл Шон, уставившись до крайности шокированным взглядом на происходящее. Он не стал уточнять, что происходит, просто подошёл к Климу. Тот не открывал глаза, но скрипел зубами и ёрзал. — А это нормально? — спросила я. — Нет, действие должно было продлиться два часа… Мне кажется, я перепутал препараты…