Повторяй свои ритуалы

      Джисон хороший человек. С большим сердцем и доброй душой. Только несчастный очень.       Джисону давно за двадцать и много за душой. Он находит своё успокоение в животных. Отучился на ветеринара, чтобы поближе быть к шерстяным друзьям. И помогает в приютах. Ему не тяжело. Ему в радость.       Джисон считает, что животные лучше людей. Родители его упрекали, что не на врача поступал, а Джисон противился, ведь ветеринар — самый настоящий врач. Ему кричали, что людей лечить нужно, любить и ценить. А Джисону животные нравятся.       Они честные, хотя и молчаливые. Им просто нечем врать, да и незачем. Животные уникальны. Даже не видами. Да, не у всех у них есть лапы, уши и хвост. У кого-то — крылья, клюв. У кого-то — жабры и плавники. А ещё у каждого свой характер, свои привычки и отличительные черты поведения. Очень многое зависит от того, в каких условиях росли зверьки. У них, как и у людей, многое зависит от воспитания. И всё из детства, как ни крути.       Джисону нравится заботиться о животных, нравится за ними ухаживать. Страдать только не нравится, когда кого-то из них не удаётся спасти. Но смерть имеет место быть. Она напоминает нам о ценности момента, ведь нет ничего бесконечного. Даже двигатели не справляются с вечностью.       Джисон вроде и счастлив в своём мирке, а вроде и нет. Непонятно. Только все вокруг говорят о том, что он несчастен. Возможно, его горе именно в этом — в людях, что его окружают.

💔💔💔

      Утро Джисона начинается не с кофе — с конфликта с арендодателем, чей звонок и будит раньше будильника.       — Прекрасно, — вздыхает он, сбрасывая вызов.       Надо съезжать. А куда? Хоть к котятам на улицу. И чего неймётся хозяйке? Откуда столько агрессии из-за обычного человеческого фактора — ошибки? Подумаешь, забыл выключить воду с утра. У него, между прочим, операция в этот день была. Нужно было спасать енота.       Джисон качает головой, пряча лицо в ладонях, и собирается на работу. Позже решит вопрос жилья. На свежую голову, а не на сонную.       В ветклинике не лучше. С порога встречает свирепый взгляд парня у стойки, который стоит подозрительно далеко, не касаясь, и руки трёт салфетками. Он думает, что это просто очередной недовольный клиент, но...       — Познакомься, Джисон, это твой новый коллега, — натянуто улыбается секретарь.       Джисон натягивает самую миловидную гримасу на лицо, протягивая руку незнакомцу, но даже не успевает открыть рот, чтобы представиться. Тот просто уходит.       — Не обращай внимания, Сони, у него просто характер такой, — уверяет девушка.       — Бестактность — это не черта характера, — фыркает Хан. — Это отсутствие воспитания.

💔💔💔

      Только этого Джисону не хватало для полного счастья — работать с угрюмым, хамоватым нахалом. И он во всём такой. Пренебрежение так и пестрит в каждом его движении и слове. Противный.       Поэтому Джисон людей не любит. Они все такие. Мерзкие.       Он старается не обращать внимания на Ли Минхо — так зовут новенького. Только вот не сталкиваться не получается. Раздражает. У Джисона и так проблемы с головой, а тут ещё...       — Нужно стерилизовать операционную, а так же каждый инструмент в частности. До последнего пинцета, — довольно грубо инструктирует Минхо девушку. — А также переписать...       — Там стерильно, — вмешивается Джисон, подходя ближе.       — Да? — усмехается Минхо. — Извини, не заметил.       — Почему ты ведёшь себя, как говнюк? — не выдерживает Хан.       — А почему ты не следишь за порядком? — парирует Ли. — Халатность, что, теперь в моде?       — Между прочим...       — Мы проведём дополнительную стерилизацию всех приборов и поверхностей. Всё будет в порядке. Не кричите, пожалуйста, вы же знаете, что животные боятся шума, — напоминает девушка.       Джисон недоволен, но затыкается. Пусть делает, что хочет, пока это не во вред. Да, неприятно, ведь у Джисона всегда идеальный порядок, и вообще, он очень педантичный человек. На работе, конечно. Дома у него гора немытой посуды, паутина на потолке и разбросанные вещи пылятся в углу комнаты. Но это так, мелочи жизни.

💔💔💔

      Джисон бесится, но больше не высовывается. Старается днём спокойно работать, а вечером ходит и кормит бездомных животных, пытаясь заманить, чтобы отнести в приют. Он идёт вдоль парка, когда слышит где-то за углом высокий нежный, а главное, мужской голос.       — Ути, моя маленькая, какая ты красивая. Ой, грязная ужасно, но такая кроха. Иди ко мне, малютка, я тебя поглажу. Кис-кис-кис. Ну же, давай, я тебя отмою дома и покормлю не только сырой курочкой. Обещаю сёмгу! Иди сюда.       Джисон решает посмотреть, кто там такой ласковый и милый общается с кошкой. Заворачивает за поворот, чтобы увидеть, как кто-то сидит на корточках и выманивает кусочком мяса животинку из-за мусорки. Он умиляется, наблюдая за упоительным зрелищем, а после подходит ближе.       — Давай я обойду сзади, чтобы она попятилась к тебе? — предлагает Джисон, пугая парня и заставляя шлёпнуться на задницу.       Он и сам отшатывается, видя перед собой...       — Ты?! — ругается Минхо, выпучивая глаза. — Ты что, следишь за мной?       — Нет, я просто мимо шёл, — шокировано шепчет Хан, смотря, как Ли поднимается на ноги.       Он и сам не ожидал такой встречи. Ему вообще казалось, что его новый коллега не способен на нежности. Холодный, дерзкий, грубый.       — Ну так и иди мимо! — фыркает Минхо, отряхиваясь. — Придурок, — чеканит следом.       — Как ты можешь быть таким? — рычит Хан.       — Каким?!       — Двуличным!       — Знаешь, что?! — злится Минхо.       — Не знаю. Иди нахер вообще, — отрезает Джисон и разворачивается, чтобы уйти прочь.       Этот день уже ничего не спасёт, поэтому он отправляется домой, чтобы лечь спать, в надежде на то, что завтра будет лучше.

💔💔💔

      Не будет. Всё повторяется. Джисон столько негатива в жизни не испытывал. Какой же мерзкий этот тип.       Джисон терпит дня три, а дальше думает, что надо увольняться, иначе он себе психику расшатает. Ходит сам не свой — с жильём проблемы, на работе проблемы, в личной жизни... Ну хоть там проблем нет, потому что и личной жизни тоже нет.       Джисон искренне удивляется, что меньше, чем за неделю, можно вызвать столько отторжения. Он пишет заявление по собственному, а затем звонит начальству, объясняя свой скорый уход тем, что жить негде. Не сдаёт Минхо, не жалуется. Это больше не будет его головной болью, так что плевать.       Джисон радуется про себя, когда ему разрешают уйти почти без отработки. Только два дня просят отстоять, пока не пришлют кого-нибудь на замену. Хотя бы просто помощника, а не врача.       Два дня проходят тяжело. Терпеть Минхо становится всё сложнее. Он осваивается, и теперь с ним ещё тяжелее находиться под одной крышей.       — Я не могу, — ноет Джисон, крепко прижимая трубку к уху. — Мне завтра нужно съехать. Я же не буду спать на улице.       — Всего один день, Джисон, это очень важно. Неужели у тебя нет друзей, у которых можно остаться?       — Нет, у меня нет, — довольно тихо произносит он.       — Лев может умереть из-за тебя, — давит на него мужчина в трубке.       Джисон молчит, тяжело вздыхая, и смотрит в окно. Нет, ему что, действительно спать в парке под лавкой? Ну что такое?!       — Можешь у меня остаться, — слышится за спиной.       — Я перезвоню, — лепечет и быстро сбрасывает вызов. — Что ты сказал?       — Ты можешь остаться у меня на пару ночей, — повторяет Минхо, стоя в проёме двери кабинета, облокотившись о косяк и сложив руки на груди.       — Чтобы ты меня подушкой задушил во сне? — рявкает Джисон.       — Думаешь, в этом есть смысл? Я бы убил тебя цианидом, если бы хотел.       — Иди ты...       — Я серьёзно, — перебивает Минхо. — Завтра привезут льва из зоопарка. Я думаю, что осмотром не отделаться. Мне будет нужна твоя помощь.       — Неужели? — хохмит Хан. — Тебе? Моя помощь? Быть не может. Ты же тут герой в доспехах. Сам на всё горазд.       — Прекрати. Это важно. Это касается не тебя, не меня и не наших взаимоотношений. Это лев. Это значимее.       Джисон смотрит на него, кривясь. Неужели в его жизни есть что-то важнее, чем строить недовольный ебальник?       — Я бы не пустил тебя к себе, если бы тебе арматуру в голову всадили, но ради нуждающегося животного, так и быть, выделю тебе диван, — на свой мерзкий манер говорит Ли.       — Ну, спасибо за одолжение.       — Не веди себя по-ублюдски.       — То есть так, как ведёшь себя ты? — скалится Джисон.       Минхо глотает его слова. И это видно по движению его кадыка.       — После работы поедем к тебе. Я помогу тебе с вещами, чтобы ты не на автобусе тащился, — произносит и удаляется.       Джисон смотрит ему вслед и злится.       — Какой же ты...

💔💔💔

      И Минхо действительно помогает. Не стоит над душой. Аккуратно складывает чашечки в коробку, прежде заворачивая в бумагу. Даже протирает пыль с поверхностей. На удивление не пиздит за срач. Его не подменили?       Джисон старается побыстрее, но Минхо настаивает на аккуратности. Приходится складывать вещи и сортировать, а не пихать грязное и чистое в одну коробку.       Минхо отвозит Джисона к себе, причём не давит педаль в пол, чтобы не разбилась посуда. Ведёт аккуратно, а после помогает всё занести на пятый этаж без лифта. Квартира у него маленькая и уютная. Крошечная кухня, гостиная два на два и небольшая спальня. Все вещи остаются в кладовой, чтобы не мешались, а Минхо даёт ему чистое постельное, чтобы постелил на диване себе.       Они даже не разговаривают. Джисон старается вести себя тише воды и ниже травы. Минхо тоже молчит. Не выёбывается в кои-то веки. Спасибо на том.       Джисон рассматривает полки с книгами, где ни пылинки, и красивые игрушки из киндеров, но руками не касается. Не нарывается. Засыпает, если честно, быстро, потому что действительно вымотался за эти дни. Стоит лечь, закрыть глаза, и его нет.

💔💔💔

      Очередной день выдаётся тяжелым. Много нервов уходит на кипишующих сотрудников зоопарка, а также успокоить самого льва даётся с трудом. Он боится.       Джисон старается относиться ко всему, как к обыденному, но вот он и сам боится. И льва, и ошибиться. Минхо удивляет снова. Успокаивает Джисона, стафф, договаривается со львом. Джисон ощущает себя, как в тумане. И когда всё заканчивается, сидит очень долго молча на кушетке, наблюдая за Минхо, который продолжает ухаживать за животным, и не ощущает себя в себе.       Минхо остаётся спокойным и непоколебимым, ожидая, когда лев откроет глаза и наблюдая за его показателями. Кажется, что ему всё равно. Джисон же всё ещё волнуется. Сильно. Но стоит большим пьяным глазам льва посмотреть на двух ветеринаров, как его попускает. Он улыбается и подходит к большой кошке, чтобы погладить. Минхо же сбегает сразу. Словно плевать. Жив и ладно.       Джисон сам разговаривает с сотрудниками зоопарка, отдаёт команды помощникам и даже участвует в том, чтобы поместить животное в безопасное место.       Минхо нет. Долго.       Джисон думает, что он просто уехал домой. Операция прошла успешно, так что... какой смысл оставаться? Челядь всю грязную работу сделает. Он правда так считает, пока вдруг не видит припаркованную машину у выхода, выходя на улицу после закрытия.       Джисон хмыкает и забирает ключи медсестры, чтобы закрыть самому, если что, и решает проверить помещение. Не ошибается, начиная со служебного помещения.       Минхо сидит на полу, зажавшись в угол и уткнувшись лицом в колени. Он поднимает голову, чтобы сверкнуть мокрыми глазами, и почти задыхаясь рявкает:       — Свали!       Джисон смотрит растерянно, не силясь на то, чтобы ответить так же грубо.       — Я чуть не закрыл тебя тут, — шёпотом признается он и подходит ближе.       — Закрой, — шмыгает носом Минхо, копошась и ища что-то в карманах. — Закрой и свали, — он бросает связку ключей в Джисона.       Джисон поднимает их с пола и выходит. Он призадумывается на секунду, куда спрятал подаренный коньяк, а после возвращается уже с бутылкой в руках. Несмотря на вопли, садится рядом с Минхо и, когда тот порывается встать, усаживает обратно, хватая за локоть.       — Да что тебе нужно? — слезливо спрашивает Ли, вытирая руки влажными салфетками. — Я хочу побыть один. В чём проблема?       — Мне кажется, ты слишком долго один, чтобы продолжать оставаться, — вздыхает Джисон, срывая этикетку и открывая бутылку.       — Какое твоё дело? — и это даже не злость. Это отчаяние. Джисон очень хорошо знает это чувство.       — Выпей, — он протягивает бутылку.       Минхо смотрит недоверчиво красными от слёз глазами и всё же пьёт, обтирая горлышко. А потом ещё. И ещё немного. Долгие минуты давящей на виски тишины, и Джисон не выдерживает, хотя обычно очень трепетно относится к отсутствию звуков вокруг. Тишина — это покой и уют. Но не сейчас.       — Расскажешь? — спрашивает он, забирая из чужих рук коньяк и делая глоток.       — Что рассказать? Что ты меня бесишь?       — Это я и так знаю, — уверяет Хан. — Я имею в виду, что случилось?       — Ничего? — Минхо кусает губу, рискуя прогрызть в ней дыру. — Просто... Мне тяжело, что ли. Я так сильно люблю всех зверушек. Не могу смотреть на то, как они мучаются. Хуже только, когда умирают.       — Ты казался незаинтересованным, — хмыкает Джисон.       — Потому что ты был взволнованным. Если бы я выпустил эмоции прямо там, некому было бы остаться, — тяжело вздыхает Минхо.       — Почему же ты такой злой, если так нежен к живому?       — Потому что люди мерзкие. Ты мерзкий. Ты знаешь? — Минхо смотрит зло, его глаза отдают опасным блеском.       — Знаю, — негромко шепчет Джисон. — Как и ты.       — Знаю, — язвит Ли. — Потому что я тоже человек. Все мы твари.       — Не все.       — Намекаешь на себя?       — Нет, просто встречал хороших людей.       — Это тех, кто прилюдно бабушку через дорогу переводят, а после дома детей бьют за малые оплошности? Да, видел таких, — корчится Минхо, забирая коньяк из чужих рук.       Джисон молчит какое-то время, сверля взглядом стену, а после смотрит в потолок и шепчет:       — Кто же тебя так сильно обидел?       Минхо оборачивается, подзалипая на тонкую шею на уровне глаз, и резко отворачивается.       — Поехали домой? — то ли спрашивает, то ли утверждает он. — Надо выспаться.       — Поехали.

💔💔💔

      Джисон не знает, как именно так получается, но, вызвав такси и по дороге заехав за ещё несколькими бутылками алкоголя, напиваются дома у Минхо в щепки.       Слово за слово, и Джисон узнаёт, что самым ярким впечатлением детства Минхо было то, как отец, придя уставшим с работы, со злости пнул их кота, который просто лежал на его тапочках. Узнаёт, что, будучи учеником средних классов, Минхо не единожды был свидетелем того, как сверстники издевались над добрыми уличными собачками, как кидали в них петарды и бросали камни. Узнаёт, что девушка, в которую Минхо был влюблён без памяти на первом курсе, однажды скинула его кота с балкона четвёртого этажа, потому что тот порвал её наушники. Она, к слову, почти полетела туда же, если бы не сосед по общаге, который оттащил Ли от неё.       Не то чтобы у Минхо в жизни ничего хорошего не было. Было, конечно. Только вот отношение к людям за их наигранные улыбки больше не остаётся хорошим. Сам он говорит, что так проще.       Джисон думает, что видит в нём родственную душу. Он тоже многое повидал, многое ощутил, и теперь относиться к "разумным созданиям" с большим трепетом, нежели к животным, просто не получается. Люди злые, безжалостные и агрессивные. И если топить себя в иллюзиях, можно пробить дно. Кажется, они оба выбрали ненависть. Просто кто-то её более чётко выражает.       Джисон смотрит на Минхо. Такого хрупкого в эту секунду и разбитого, который потягивает с горла коньяк и глотает слёзы, и своих сдержать не может. Это тяжело.       Джисон немного теряет связь с реальностью, но находит её, когда чужие зубы впиваются в его губы. Он не знает, кто поцеловал первым, кто первым потянулся, но этот поцелуй отпечатывается в сознании клеймом. Джисон отвечает чуть робко на смелые действия Минхо и придерживает его ладонью за шею, аккуратно поглаживая пальцами нежную кожу. Он не даёт себе отчёт в своих действиях, поступает по наитию, и тонет-тонет-тонет. В нежных руках, в ласковых касаниях и тёплых поцелуях.       Алкоголь действует как обезболивающее, а Минхо — как морфий. Слишком хорошо. И с чего бы?       Джисон теряется, когда Минхо седлает его бёдра, вдавливая в диван, и трётся о его возбуждение своим через несколько слоёв ткани. Джисона током прошивает. Он спускается ладонями от лопаток Ли до поясницы и на риск сжимает его ягодицы руками, но Минхо не разбивает ему нос за это, на что был расчёт. Он тихонько стонет в поцелуй и жмётся ближе, выпячивая задницу.       — Мин... Минхо, — шепчет Хан, проникая пальцами под его футболку.       — Мне перестать? — Ли замирает, прекращая фрикции, и не шевелит губами, но не отрывает их от чужих.       — Н-нет, — довольно резко, но скованно шепчет Джисон.       И это точка невозврата.       Минхо вылизывает его шею, стягивает футболку, ведёт влажную дорожку до низа живота, слезая с чужих бёдер, чтобы расстегнуть джинсы.       — Ты же сказал, что я мерзкий, — усмехается Джисон, когда тот прислоняется губами к ширинке.       — Заткнись, ладно? — рычит Минхо.       Джисон затыкается. Снимает с себя штаны с бельём и сам давит на макушку Ли, укладывая ладонь на голову. Тот не сопротивляется. Касается языком головки и тут же погружает орган в рот, насаживаясь так глубоко, как только возможно.       Джисон стонет. Искренне и громко. Толкается навстречу, и Минхо позволяет трахнуть свой рот до слёз в глазах. Принимает глубоко в горло, сглатывает, когда головка упирается в заднюю стенку, добавляя ощущений.       Джисон ощущает себя на грани, отстраняя от себя Минхо, потянув за волосы. Крепко целует в губы, слизывает слюну с его подбородка и поднимает с колен, роняя на диван. Нависает сверху, стоит всей одежде упасть на пол, оголив оба тела, и смотрит в глаза прежде, чем поцеловать.       Минхо ёрзает и хнычет от приятного трения, но этого мало. Обоим. Джисон собирается сделать ему минет, но Минхо останавливает. Он вручает ему лубрикант с резинками и поворачивается, вставая в коленно-локтевую. Хан некоторое время тупит, потому что у него ни разу не было с парнем, и Ли подаёт голос.       — Выдави смазку на пальцы и растяни меня, медленно вводя пальцы, м? — инструктирует он. — Можешь раскатать презерватив по пальцам, если сомневаешься.       Только Джисон не сомневается. Разогревает вязкую жидкость в руках и гладит колечко мышц кончиками пальцев, дразня, но не проникая. Рассыпает поцелуи вдоль позвоночника, мнёт ягодицы и довольствуется тихим скулежом. Недолго. Терпение на нуле. Толкает пальцы внутрь и, отвлекая от не очень приятной растяжки, кусает плечи, целует в шею, скользит языком по ушной раковине.       Джисон, вообще-то, не в курсе, но рефлексы помогают.       Он едва держится за остатки самоконтроля, когда Минхо гулко стонет, стоит коснуться комочка нервов внутри, и сжимается. Джисон раскатывает резинку по члену и медленно толкается внутрь. Он замирает, достигая предела, давая привыкнуть. Минхо мечется под ним, способствуя трению, и Джисон не выдерживает. Совершает резкое, грубое движение, вызывая всхлип. Он хочет уже извиниться, но...       — Ещё раз... Пожалуйста...       Джисон больше не терпит. Толкается быстро, глубоко и несдержанно. До шлепков тел друг о друга, до гула в ушах, до судорогой сводящих коленей, до болезненных спазмов в животе. Резко, рьяно, собственнически втрахивает Минхо в диван и упивается звуками, что срываются с его губ.       Хорошо. Слишком. Джисон так глубоко тонет в переизбытке чувств, что растворяет сознание на пике и до самого утра, не в силах собрать себя по кусочкам.       Блаженно.       Волшебно оставаться разобранным на частички.

💔💔💔

      — Сони, вставай, — Минхо трясёт Джисона за плечи, сидя у дивана, подогнув под себя ноги. — Просыпайся.       Он говорит мягко. Это необычно. Джисон тут же бы подорвался от резкого громкого звука, но в мучительно-нежном голосе раствориться хочется, а не подчиниться. Он тянет руку вперёд, на ощупь находя шею Минхо, и притягивает ближе, чтобы тепло поцеловать в лоб.       Спокойствие наступает почти сразу.       Джисон просыпается уже сам. Значительно позже, но веки размыкает. Долго сидит и смотрит в стену, а после одевается, забирая аккуратно сложенную одежду с края дивана. Он выходит на кухню, чтобы попить воды, и находит там Минхо, который залипает в телефон, сёрбая чай.       — Доброе утро? — уточняет Хан.       — Уже час дня, — хмуро отзывается Минхо и смотрит внимательно за действиями Джисона.       — Тогда доброго дня, — хмыкает Джисон, наливая воду из-под крана в стакан, и тут же опустошая его.       — Ты всё проспал.       — Сегодня разве не суббота?       — Твои будильники, — негромко произносит Минхо. — Мама звонила. А ещё... билеты с сегодняшним числом вылета.       — Чёрт...       Регистрация начинается в час тридцать, а если уже час, то он точно опоздал. Он трёт руками лицо, пытаясь обдумать, и бежит в комнату, чтобы взять в руки телефон. Разряжен.       — Можно твой одолжить? — махая экраном в сторону Ли, спрашивает Хан.       Минхо неуверенно протягивает гаджет, и Джисон, не теряя времени, быстро заходит на сайт, чтобы онлайн сдать билет. Это занимает не более трёх минут, и этого хватает, пока на часах не показалось злосчастное число, оповещающее, что уже половина второго.       Джисон облегчённо выдыхает и роняет голову Минхо на бёдра.       — Спасибо, — шепчет и оставляет невесомый поцелуй на чужом колене, даже не осознавая. Рефлекторно.       Ли смотрит так, словно на его глазах произошло знамение. Его зрачки больше пятицентовой монеты, а веки так широко распахнуты, будто кто-то невидимый их держит.       — Могу я остаться ещё ненадолго? — негромко спрашивает Джисон, тяжело сглатывая вязкую слюну. — Буквально несколько часов. Я приду в себя, возьму билет на ближайший рейс и...       — Хочешь сбежать? — уточняет Минхо.       — В смысле? — честно не понимает Хан.       Ли нервно облизывает губы и медленно смыкает веки, словно сдерживая себя, чтобы не ударить Джисона. Может быть, так и есть. А может быть, он вчера открыл душу тому, кто посмотрел и подумал: "Фу".       Минхо поднимается со своего места, скидывая голову Джисона со своих бёдер, и направляется к выходу, обходя стол. Джисон ловит его за руку, останавливая, и тянет к себе, чтобы их колени соприкоснулись.       — Прости, — на грани слышимости шепчет он.       — Я не обижаюсь на тебя, чтобы ты извинялся, — объясняет Минхо довольно холодно.       — Тогда... что? Что ты чувствуешь, если не обиду?       Джисон смотрит выжидающе, а Минхо молчит, не в силах подобрать слов.       — Я не умею читать мысли, знаешь, — пытается усмехнуться Хан, но виски прошивает боль, и он хватается за голову.       Минхо отходит, чтобы достать из шкафчика упаковку таблеток и наливает воды в стакан. Он отдаёт всё Джисону и спешит уйти, его снова останавливают.       — Знаешь, я бы хотел узнать, что с тобой не так, — говорит достаточно громко, чтобы остаться услышанным. — Не думаю, что у меня ещё будет шанс, но, может, ты удовлетворишь мой интерес и... скажешь?       Минхо стоит в проёме двери спиной к Джисону с минуту, а после отвечает довольно тихо.       — Узнаешь, если останешься, — и уходит.       Джисон остаётся на кухне ещё час, сидя на диванчике, время от времени вставая, чтобы попить воды. Он много думает. Слишком много думает с похмелья.       Минхо же не пошутил?

💔💔💔

      Джисон рискует всем и остаётся. Ему тяжело даётся это решение, ведь собирался вернуться домой, уже настроился. Да и оставаться с заносчивым придурком совсем не хотелось бы.       Только вот он не придурок. И не заносчивый. Он болеет. У Джисона сердце сжимается, когда он вспоминает, как Минхо протирал руки спиртовыми салфетками после каждого соприкосновения с чем-либо и нашёптывал что-то неразборчивое; как ругался с Джисоном в первый день об отсутствии чистоты в операционной; как запирался в кабинете в самые рандомные моменты и не выходил ни при каком зове, пока сам не решал, что надо.       Это невроз навязчивых состояний.       Оказывается, что у Минхо обсессивно-компульсивное расстройство, с которым он отчаянно борется. Джисон не может себе вообразить, как сложно было ему в тот день оставаться спокойным наперекор тревожности и успокаивать остальных. Только вот он апатией сражается с волнением. А после укрывается от всех и вся, чтобы провести все свои ритуалы.       В тот день Минхо не истерил, оставшись один в подсобке. Он совершал навязчивые, неоднократно повторяющиеся действия, которые диктовал мозг, чтобы справиться с тревогой и напряжением. Джисон помешал. А может, наоборот, — спас. Обычно так много времени это не занимает.       Джисон смотрит на то, как Минхо перемывает за ним посуду по три раза, как вытирает стол разными средствами по пять, как пылесосит по несколько раз на дню, протирает пыль, расставляет книги то по цветам, то по алфавиту. Он искренне хочет помочь, но, чтобы он ни делал, Минхо переделывает.       Это странно.       Страннее только то, что Минхо вытирает ладони Джисона спиртовыми салфетками постоянно. Джисон хватает его за руки и тянет к себе в такие моменты. Ли не сопротивляется, но дышит всегда вымученно, словно ему противно.       Нет, ему не противно. У него тревога в висках пульсирует, а напряжённость бьёт в набат, отдаваясь эхом в ушах. Сам говорит. Признаётся. Он смотрит на Джисона честными, полными боли глазами, и Джисон стирает дорожки слёз с его щёк.       С Минхо сложно. Он и сам знает, что с ним нелегко. Ему от этого только тяжелее.       Джисон пытается как-то привыкнуть. Сначала лезет с помощью, потом сидит в стороне. Всё ещё смотрит удивлённо, когда Минхо посреди фильма прерывается, чтобы просто обойти всю квартиру и обязательно коснуться выключателей, даже если за окном день. Ему нужно.       Спустя неделю Джисоном это воспринимается проще, но едва он сможет выносить, что Минхо встаёт в три часа ночи, чтобы совершить ритуал. Это пугает. Он не делает ничего плохого. Просто обходит дом и забирает из одной из комнат какую-то побрякушку. Всегда новую. Браслет, брелок, гайку. То, что в глаза ударится.       Однажды Джисон просыпается поутру с Минхо под боком, а в руках у него нож. Это заставляет вздрогнуть. Он хватает прибор за рукоять, убирая на полку, и смотрит на Минхо с неким страхом.       Нет. Он совсем не страшный. Джисон пришёл к выводу, что Минхо, как потерянный котёнок, который только хвост пушит при опасности, а на самом деле нежный, ласковый и трусливый. В самом деле так. Он старается не подавать виду, но видно, что он такой.       Джисону кажется, что он относится к Минхо, как к брошенному коту. Нет, это нехорошее чувство. Жалость — это плохо. Но что сделать, если так в душу запал этот кот, что клещами не вырвать?

💔💔💔

      Минхо лежит на груди Джисона и сплетает с ним пальцы, перебирая их. На фоне какой-то скучный фильм, и Джисону интереснее наблюдать за Минхо. Он трёт сначала указательный палец, затем средний, безымянный, большой и тогда уже — мизинец, и так по кругу.       "Новый ритуал?" — проносится в мыслях.       Мило. Интересно. У Минхо их много. Все разные.       — Я знаю, что тебе сложно, — вздыхает Минхо. — Но не знаю, как сделать легче.       Он коротко целует плечо и скатывается вниз, оказываясь между бёдер Джисона.       — Минет поможет? — неловко улыбается Ли и прикладывается губами к ширинке.       Он целует сначала в правую тазовую косточку, затем — в левую, после — чуть выше пупка, стягивая домашние штаны с Хана, и только спустя все эти касания прикладывается губами к члену. Так всегда. Джисон успел заметить. Цикл не меняется.       Так во всём.       Даже если Джисон вылизывает его, руководя процессом, Минхо виляет тазом. Сначала движение языка по дырочке снизу-вверх, затем — наоборот, а после уже — как решит сам Хан. Это всё ещё странно, но Джисон повинуется. А у него выбор есть?       Минхо так сладко стонет, что Джисон сам бы все ритуалы сделал, лишь бы запечатлеть очередной стон в ярком засосе на внутренней стороне его бедра.       Джисону кажется, что Минхо стал добрее. Ему хочется думать, что он является волшебной пилюлей, но... стоит прийти на старую работу — нет, не устраиваться снова, а чтобы Минхо забрать по окончании дня. Хан слышит тот стальной голос, который слышал в первый день работы.       Получается... ничего не меняется? Минхо просто открывается ему? Доверяет, быть может?       Джисону стыдно.

💔💔💔

      Джисон со временем привыкает. Если честно, ему даже весело. Он повторяет действия Минхо, шагая за ним по пятам, а по завершении целует в губы, широко улыбаясь. Это как разминка.       Джисон как-то в целом начинает иначе относиться ко всему. Становится чистоплотнее, обязательнее. Это что-то новое для него, но прикольное. Необычное.       Он иногда дразнит Минхо, перемывая за ним посуду или перепротирая стол, что заставляет Минхо сделать то же самое, но это всё равно мило. Он мило злится. Не агрессирует, как прежде. Чуть более тревожно заявляет о чём-то, но Джисон и не пугает его. Не доводит. Только ради улыбки забавляется.       — А ты всё смеёшься надо мной, — шипит Минхо, перемывая пол за Джисоном, и смотрит смурно исподлобья.       — Не-а, — игриво тянет он, опускаясь на пол, и тянется к Ли, расставляя руки по бокам от него.       Джисон в глаза смотрит, зажимая Минхо между собой и грязным полом.       — Нет, не тут, — вопит Ли, уворачиваясь.       — Что? Даже поцеловать нельзя? — Джисон трётся о его щеку носом.       — Сони...       Джисон отстраняется. Этот жалостливый голос заставил бы его и с крыши прыгнуть, кажется. Он уходит, оставляя Минхо, и долго валяется на кровати, переодевшись в пижаму, пока тот заканчивает с уборкой.       — Джисони, — тянет Минхо, укладываясь под боком, — обижаешься, да?       А Джисон не обижается. Он, если честно, доселе не верит, что стальной и холодный голос может превращаться в столь нежный и ласковый.       — Прости, пожалуйста, — Ли льнёт ближе, шепча в районе шеи. — Я просто...       — Я знаю, — обещает Джисон, обнимая за талию и прижимая к себе.       И Джисон правда знает. Он всё-всё знает. Не злится. А на что? Это как ругаться на простуженного, что он кашляет. Глупо.       Джисон просто осознаёт, что Минхо зарождает в нём новое чувство, которое не ощущал прежде. Причём именно своими странностями, наклонностями и инициациями.       Прошло ещё мало времени, но Джисону уже кажется, что без всех этих милых ритуалов ему просто существовать будет не в радость. И даже бездомные котята не сгладят рубцы на сердце, если вырвать Минхо оттуда.       Это тяжело, даже сложно. Порой вовсе несносно. Но это теперь не ноша Минхо. Это теперь на двоих делится, что легче в стократ.       Джисон целует Минхо в сморщенный из-за широкой улыбки нос и сам улыбается.       Как такой котёночный может быть ношей?