Запах сигарет

— Как ты думаешь, ты когда-нибудь будешь готов рассказать об этом другим руководителям?— Простой, но сложный для ответа вопрос, слетающий с его губ после долгого молчания. Майки знает ответ, или нет. Чувства сложны, и он предпочел бы не думать об этом. —Хм? Сказать им что? — Он прикидывается дурачком, потому что не знает, как подойти к теме. Он сидит и смотрит в окно, на улице уже ночь, и единственным источником света в комнате является недавно зажженная сигарета, которую парень с обесцвеченными волосами подносит к губам. —О нас. — Санзу смотрит на него, ложась, обнимая подушку. —Тск... — Он вздыхает и выдыхает дым. —Не знаю. Честно говоря, мне насрать на их реакцию. Но что мне им сказать? “О, это верно, я трахаюсь с номером 2 столько, сколько мне заблагорассудится, но у нас нет никаких отношений, кроме дружеских с выгодой”. Правильно ли это звучит?— —Да. Ты прав. Забудь об этом. — Бормочет он, затем наигранно кашляет, отворачиваясь, чтобы не смотреть ему в лицо (несмотря на то, что хочет видеть его лицо, поскольку любит Майки намного больше, чем готов признать). —Ты не можешь просто выйти на улицу покурить? Пахнет гребаным дерьмом, Майки. И с каких это пор ты вообще куришь?— Он накрывается одеялом и стонет от раздражения. —Ты знаешь, что обычно я этого не делаю, но это полезно для снятия стресса. Я не мешаю тебе употреблять наркотики, так что смирись с этим. Почему тебе это так сильно не нравится в любом случае, Харучие?— Спрашивает он, уставившись на выпуклость, сделанную им прикрытой. Для Майки это восхитительно. Санзу может быть смертельно опасным и потрясающим, но Майки видит его по-другому. Он хочет обнимать и позволять обнимать себя, и он хочет сделать их отношения чем-то официальным. Но с чего вообще начать, когда ни один из них не в лучшем состоянии? Он качает головой, возвращаясь к реальности. —Ты знаешь, как раньше курил Акаши. Я ненавижу это. Когда я чувствую этот запах, мне кажется, что я возвращаюсь в то время, когда мне было пять, а он сидел и игнорировал меня. К тому же, пахнет ужасно! — оправдывается Санзу. — Как это может тебе понравиться? — — Мне это тоже напоминает о моем брате. Даже если мой опыт был хорошим, я понимаю, почему тебе это не нравится. Он раздражает.- Он вздыхает, докуривая сигарету и бросая догоревшую часть в пепельницу. — Вот. Теперь ты можешь идти. — Майки потягивается и ложится, глядя в потолок. — Нет. Пахнет.— Он знал, что это было немного по-детски с его стороны, и он это осознавал. Он ожидал выговора, поскольку ну, Бонтен номер 2, так ведет себя со своим боссом? Ни за что. Но там ничего не было сказано. Под простынями он мог видеть, насколько покинутым было тело Майки: ничего, кроме кожи и костей. Он ясно видел его грудную клетку, и, черт возьми, это было больно. Он только хотел убедиться, что его король не пострадает, и у него ужасная неудача. Тем не менее, он не мог прокомментировать это, если только не хотел, чтобы пистолет был приставлен к его голове. Не задумываясь о своем следующем действии, его рука перемещается со своего удобного места на матрасе к груди Майки. Это было неправильно. Его тело чувствовало себя неправильно. Его недоедание казалось неправильным. Но он не говорит. Конечно, Майки знает о его мыслях или, по крайней мере, верит, что они могут быть. —Не хочешь пойти поужинать? Я заплачу.— Санзу знал, что он, вероятно, не ужинал раньше. —Позже. Уже полночь, так что лучше, если мы приготовим. Ты готовишь.— Он забирается под простыни к Санзу и смотрит на него, мягко проводя кончиками пальцев по щеке Харучие, касаясь так часто, как ему хочется, без того, чтобы его останавливали. —Думаю, мне придется отказаться от привычки курить, не так ли? — Теперь он обхватывает ладонью щеку и поглаживает один из шрамов Санзу, заставляя его вздрогнуть, а затем расслабиться. —Ты не обязан. Я знаю, что постоянно слежу за тобой, но я не буду жаловаться. Только не делай этого в такие интимные моменты, пожалуйста. — Он позволил себе быть уязвимым и подать прошение. Он знал, что его лидер не был бессердечным, несмотря на кажущуюся жестокость; его сердце скрывалось за гротескной массой “тьмы” или чем бы она ни была, ожидающей спасения или исчезновения. Наступает некоторое молчание после того, как Майки медленно моргает, показывая, что согласен. Некоторое время они молча смотрят друг на друга, пока Майки снова не заговаривает. —Я даю тебе одну возможность.— Санзу даже не понимает, что он имеет в виду, несмотря на то, что неоднократно анализировал это в уме. —Докажи мне, что ты можешь быть хорошим партнером. И я ожидаю, что ты будешь приходить трезвым хотя бы раз или два в неделю. Никаких наркотиков, никакого алкоголя, ничего. Если все получится, мы посмотрим, что делать со всем, что у нас есть.— —да? — Санзу озадачен, и когда до него наконец доходит, он улыбается так, как давно не улыбался, и крепко обнимает его, даже хихикая (и съеживаясь, когда он это делает). Майки обнимает его в ответ, в более мягкой манере, и на его губах появляется улыбка. Маленькая, но это, по крайней мере, еще один шаг к обретению счастья.