Запах взбитых сливок

Горячая кружка горького кофе одиноко стояла на краю стола. Его аромат постепенно распространялся по комнате, взбираясь в мелкие щели стен и застывая на веки в этом грязном и почти не проветриваемом помещении. Запах уже давно стойким туманом врос в это место и стал неотъемлемой частью кухни. Но если иметь достаточно острый нюх и постараться отбросить в сторону пары дешёвого кофе… можно уловить еще один запах. Легкий, почти незаметный он прятался в старых вещах не испорченных новыми реалиями. Как глоток свежего воздуха, он иногда всплывал на поверхность и тут же растворялся в горькой смеси царившего здесь беспорядка. Цветочный и воздушный, нежный и мягкий…запах лаванды. Освещение монотонно мигало на кухне. Лампочку не меняли очень давно и дни ее были сочтены… Хотя вряд ли какой-нибудь нормальный осветительный прибор проживет долгую, счастливую и яркую жизнь в таких условиях. Лампа держалась на двух тонких проводах, одиноко свисающих с середины протекшего потолка, покачивающихся на сквозняке в разные стороны… На столе, рядом с кружкой кофе, лежал пистолет. Самый обычный, серый, ни чем не примечательный пистолет. Он лежал на нем очень давно, как некая деталь, которая всегда была на виду и в любой момент готовилась сыграть свою роль. Как приговор, последний лист в исписанной каракулями тетрадке, как печать, окончательно подтверждающая действительность этого документа…он лежал на запачканной кофе скатертью и просто ждал. Рядом на стуле сидела тень. Худые плечи, бледная кожа, синяки под глазами. Она сидела и одиноко умирала на кухне, пока за окнами этой квартиры бурлила настоящая и реальная жизнь. Парочки ходили по паркам, встречались в кафе, сидели на скучных парах в универах, мечтали о совместном счастливом будущем… Альфы делали омегам предложения, те, краснея и улыбаясь, соглашались, а потом они шли домой в обнимку или куда-нибудь в кино, а может, брали билет на последний поезд и ехали в манящую их неизвестность… все может быть. Но только не для Него. Он сидел на стуле и молча ненавидел свое отражение в кофе. Ненавидел всем сердцем, не только внешность, но и запах, но и характер, Все! Все, что не должно принадлежать ему, все, что он ненавидел и призирал, все собралось в этом худом и тощем теле альфы с запахом лаванды…. Лаванды…лавадны… Тяжелый кулак со стуком ударился об стол. Чашка, пару раз подпрыгнув, со стеклянным скрежетом свалилась и, упав, разбилась об кафельный пол. По серой плитке медленно, но верно начало расползаться черное кофейное пятно… Он с детства был таким. Не соответствовал нормам. Не соответствовал стереотипам. У него не было крепкого и мускулистого телосложения, как у остальных альф, он не отличался своим агрессивным поведением, у него не было яркого, выделяющегося запаха. Он был…как будто бы не в своем теле. Как будто бы где-то на небесах допустили ошибку, и теперь он родился таким…отличающимся от остальных, неудачником, лузером по жизни, который даже сейчас, не может взять себя в руки, что бы довести дело до конца… Когда он был маленький, он не понимал, почему отцы так сильно его не любили. Он не понимал, почему к нему с таким призрением относились его сверстники… потом понял. Понял это будучи подростком, когда гормоны яростно захватили его разум, когда его угораздило влюбиться… Влюбиться в того дрянного омегу, разорвавшего его письмо при всем классе, ставившего подножки, запиравшего его по вечерам в школьной раздевалке, а позже приходившего в эту раздевалку со своими друзьями и… А он пах молочным шоколадом с взбитыми сливками… Нет…он не должен вспоминать его…нет…не должен, не должен! Левая рука сама собой потянулась к рукоятке пистолета…. Нет! Он не может…он просто не может этого сделать, даже сейчас, истощив свою надежду до безумия, она продолжает жить в глубине его души, жить и надеяться на то, что все станет лучше… что все можно в своей жизни изменить и даже из такой дыры возможно выбраться… влиться в общество, завести друзей, найти работу, создать семью… Он еще давным-давно обещал себе это. И не отступит перед данным себе обещанием. Правая рука аккуратно сжала в ладони разбитый телефон. Другая набирала номер… С громким вдохом, он нажал на кнопку и позвонил в службу экстренной психологической помощи… Гудки тяжелым эхом раздавались по комнате, растворялись в черной луже уже остывшего кофе и исчезали вдали. Эти несколько секунд длились для него целой вечностью, он не звонил никому уже очень долгое время и вообще не был уверен в том, окажется ли эта идея хорошей, правда ли, что ему смогут помочь, расцветет ли он дальше или так и сгниет в этой съемной квартире на краю большого и живого города… - Здравствуйте, это служба психологической поддержки, что случилось? Телефон моментально выпал из рук. Голос продолжал что-то говорить из трубки, но он уже его не слышал. Он не мог его больше слышать… Аромат молочного шоколада и взбитых сливок стал наполнять комнату, окутывать его туманом, заставляя кашлять, принуждая дышать им снова и снова, задыхаться, синеть, падать, он толстый петлей затянулся на его шее и на этот раз уже ни хотел отпускать никогда.. Он узнал голос в трубке. Это был он. Аромат молочного шоколада и взбитых сливок. Кое-как дотянувшись до телефона, он схватил его обеими руками и с размахом швырнул в стену. Мелкие осколки битого стекла заглушили последнее «Что у вас случилось?» и унесли его куда-то вдаль. Телефон больше ни говорил. Голос больше не был слышен… Он был выключен навсегда. Правая рука подняла пистолет со стола и нажала на курок… Раздался выстрел.