Если бы я мог остановиться

Было ужасно жарко. Алан обмахнулся сперва рукой, а затем стопкой исчерканных нетвердой рукой листов. Он только зря переводил бумагу, пытаясь нащупать нужное развитие сюжета для «Возвращения», и стоило бы использовать эту гору отбракованной писанины по назначению — как веер, например, или как топливо для камина. Конечно, у Тома в номере не было камина, но почему же тогда Алану так жарко? — Алан, — Том похлопал его по плечу, призывая отвлечься от бесполезных мыслей. — Будь сейчас на улице солнечная погода, я бы предположил, что тебе напекло голову. Алан пьяно засмеялся и перехватил руку Тома, прижимая его пальцы к своим губам. — И правда, солнечный удар неплохо бы дополнил эту сцену, — произнес он, притягивая Тома к себе еще ближе. — Особенно как метафора для такого горячего мужчины, как ты. Том прижался лбом ко лбу Алану, чувствуя, как жар чужого тела передается ему, и ухмыльнулся. Пьяный Алан нравился ему гораздо больше трезвого, пусть и проблем с ним тоже становилось больше. — Ну что тут сказать? Мы с тобой оба дьявольски красивы, и не наша вина, что кровь зрителя закипает при одном неосторожном взгляде на нас. Алану понравился комплимент. Звучало в меру пафосно и высокомерно, отражая их взгляды на мир и бескрайнее упоение глубиной собственного таланта. — Ты украл мое лицо. Разве можно так беззастенчиво хвастаться чужой внешностью? — с толикой обиды произнес Алан, частью разума понимая, что этот разговор происходит не в первый раз. Как будто актеры повторяли до автоматизма выученный сценарий или, может… — А еще я украл твое сердце, — расхохотался Том и мягко поцеловал Алана в губы. Нет, не поцелуй это был даже — так, касание на грани между чувственностью и поддразниванием. — Сумеешь его вернуть? В углу что-то тихо щелкнуло, снимая удачный кадр, и Алан прищурил глаза, глядя в беззаботное и радостное лицо Тома. В спальне было до жути душно. Пальцы всё еще сжимали стопку вымаранных чернилами черновиков, и Алану захотелось затолкать всю эту бумагу Тому прямо в глотку. — Мне жарко, — сказал он и лег на кровать, раскидывая в стороны листы и руки. — Помоги мне раздеться. Том облизнул губы и взглянул на Алана сверху вниз. Его ноздри затрепетали от резкого глубокого вздоха, а прищуренные синие глаза казались наполненными жадностью и вожделением. Волна жара прокатилась по телу Алана, заставляя задыхаться и пальцами цепляться за простыню. Том изящно опустился на бедра Алана и положил руки ему на грудь. Коснулся сперва галстука, ослабляя тугой узел, затем расстегнул первую пуговицу. Хотелось провести языком по дрожащей венке на обнаженной шее и впиться зубами прямо в кадык, но Том сдержал в себе неожиданный порыв. Вторая пуговица, третья — взгляду медленно открывалась грудь. Алан слабо дрожал под ним, весь наполненный томлением и огнем, и Том почувствовал, как в ягодицы ему уперся внушительный стояк. — Какое… неожиданное развитие событий, — в ироничных словах Тома чувствовалась насмешка, но Алану было всё равно. — Я меняю жанр. Том хмыкнул и будто в отместку поелозил бедрами туда-сюда, вызывая у Алана громкий стон. — Тогда я любезно предложу тебе руку помощи, — ответил Том и снова принялся за пуговицы, расстегивая до конца рубашку Алана. Затем спустился ниже и аккуратно коснулся ремня штанов. — А может, не только руку? Разумеется, если ты хорошо попросишь.