Что сделать, чтобы ты меня заметил?

Слушая то, как Константин заходится в своей попытке оправдать собственную позицию в отношении работы Марьяны, безмерное желание вписаться в диалог непрерывно возрастает. Дима бросает нервные, полные нетерпения взгляды на ведущего, желая получить разрешение. Перебивать провидца не хочется, это невежливо и бестактно. Гецати вряд ли оценит. Воспитанно дождавшись момента тишины, парень приводит чёткие аргументы в защиту позиции Константина, надеясь если не на публичное одобрение, то хотя бы на уважительный кивок. Мол, да, Дима, спасибо за поддержку… Что же в реальности получает он за выступление с абсолютно невыгодной для себя риторикой? Пренебрежение. Грубое и циничное. Вошедшее в привычку. Мужчина не считает нужным удостоить парня даже взглядом, возвращаясь к безапелляционному фонтану собственных мыслей. Что ж, сейчас он сыплет фразами в запале, быть может, потом он усмотрит ценность вклада чернокнижника. Надежда теплится в душе Димы, заставляя, даже будучи прерванным, поддакивать речи, прилюдно демонстрируя единство их размышлений. Когда никто не вступает в открытое противодействие, парень горделиво складывает руки на груди, торжествующе улыбаясь. Кажется, будто эту маленькую интеллектуальную победу можно с натяжкой назвать совместной… В душе разливаются чувства бесконечной теплоты и правильности, придавая уверенности, которая ощутимо читается и в величественной позе, и во властном взгляде, и в немного надменной ухмылке, непроизвольно застывшей на лице. К образу не хватает только футболки с надписью «это мой мужик». Едва начинает говорить Влад, Дима неосторожно сталкивается взглядом с Константином, не смея оторваться от вида непоколебимого провидца. Ему кажется, что он видит в чужих глазах нечто… необычное. Точно того вмиг одолел настойчивый порыв что-то сделать, и сейчас мужчина всматривался в единомышленника, пытаясь выудить какие-то намеки или призывы к действию. Серьёзность теперь явственно отражается на нём, несомненно демонстрируя глубокую озабоченность чем-то. Видя, как Константин меняется в лице, а затем протягивает руку в жесте, обычно предвосхищающем рукопожатие, Дима расцветает, думая, что его, наконец, заметили. После стольких слов и действий, разногласий и единодушия, он удостоился толики внимания. Конечно, в силу своей медийности он не привык беспокоиться из-за мнения других, но Костя не был «другими». Первая десятка Гецати, отданная чернокнижнику, видимо, запустила какой-то необратимый процесс поиска уважения от провидца, вот только тот больше не спешил выказывать его. Как бы Дима ни проходил испытания, что бы ни говорил, результатом было лишь игнорирование. Теперь же, разделив момент общего триумфа, мужчина решился вновь признать его достойным. Предвкушение опьяняло парня, заставив наивно подойти ближе в ожидании долгожданного рукопожатия. Но, к сожалению, спустя пару секунд Дмитрий лишь в очередной раз оказался в ситуации, объясняющей, что провидец не ценит его мнение вовсе. Вне зависимости от занимаемых сторон и стройности фактов. Оказалось, что какая-то пара фраз Влада заставила Константина театрально выразить согласие, глупым жестом, привычным для кавказских регионов, ошибочно истолкованным Димой как призыв к рукопожатию. Воздушные замки, успевшие выстроиться в его голове за пару минут, рушатся. Он тяжелым взглядом провожает ухмыляющегося провидца, возвращаясь на своё место. Глаза теперь неверяще устремлены в пол, точно, спрятав их, можно укрыться от внезапно навалившихся обиды и стыда. Дима понимает, что его униженный вид будет смотреться ужасно, так что усилием воли поднимает взгляд, невидяще смотря теперь в пустоту перед собой. Почему? Я не понимаю, что, блять, со мной не так?! Он слышит смешки, раздающиеся справа от него. Хочется сдохнуть прямо сейчас, лишь бы не увидеть эти сочащиеся улыбки на их лицах. Почему он, а не я?! Или ты на разведёнок не обращаешь внимания, Кость? Только на женатиков? Становится мерзко от собственной глупости и наивности. Подумать только, мнение какого-то стажёра признает сам Константин Гецати. Нонсенс. Только мы с тобой поставили Лине десять, я поддержал тебя с Марьяной, хотя сейчас меня заебут вопросами по моей десятке, и это за последние пятнадцать минут, а ты снова обращаешь внимание только на Влада, который две недели назад выкинул тебя из финала. Что мне, блять, сделать, чтобы ты меня заметил? Ноль в следующий раз начертить? Дима не может удержать себя на месте, внутри кипит ядерная смесь боли, унижения и стыда. Он непроизвольно отворачивается от камер, неловко стискивая зубы, тут же маскируя это демонстративными покачиваниями корпуса. Всё равно никто не поверит, что у меня спина затекла. Ища успокоение, чернокнижник натыкается взглядом на Олега, излучающего сочувствие всем своим видом. К сожалению, между ними слишком много людей, чтобы тот мог хоть как-то подбодрить своего друга. Именно на этот мотор их решили разбросать по разным углам, отрезав Диму от малейшей поддержки ментальным адом из вечно смеющихся Гецати и Череватого. Парень трясет головой, пытаясь сбросить заевшие мысли. Даже после возвращения к ранее торжествующей позе тот выглядел потерянным и отвлечённым: опущенные плечи и пустые глаза выдавали фальшь. Плевать, лишь бы вылезти из ямы самобичевания, продержав обычный напускной образ до конца голосования. Когда очередь доходит до оценок Надежды Эдуардовны, немного воодушевившись похвалой в свой адрес, Дима выдаёт заготовленную историю про стиль написания своей десятки и шутливо называет великовозрастную женщину гангстером, вызывая у большинства экстрасенсов как минимум улыбку. Бросив короткий взгляд на Константина, он замечает лишь серьёзное лицо без намёка на веселье. — Круто, что вы прямолинейны, всегда говорите честно то, что вы думаете, — в порыве обиды произносит Дима, мысленно обращаясь совсем не к Надежде, а затем опускает глаза, не в силах более смотреть на счастливую женщину. Дмитрий выжидающе наблюдает за реакцией Константина, желая, чтобы тот понял истинного адресата произнесённых слов. Натыкается же он на лоснящееся лицо провидца, наигранно лыбящееся от очередной шутки Влада. В кадре точно будет видно, как опускаются уголки губ парня, а грудь широко вздымается из-за несдержанного вздоха. Какой же ты мудак, Костя. Едва ведущий спрашивает мнение Гецати, хочется демонстративно закрыть уши или вовсе выйти из зала. К сожалению, единственным доступным вариантом эскапизма является максимально безразличная поза: руки скрещены на груди, одна из них упирается в подбородок. Но мужчина не замечает и этого. Когда Константин подчеркнуто поддерживает мнение Влада, становится невыносимо. Руки окончательно опускаются, так что даже к аплодисментам он подключается последним. Звучит сигнал, оповещающий об окончании съёмок, но и он не заставляет Гецати и Череватого перестать дурачиться. Они продолжают уже без петличек о чём-то переговариваться, периодически усмехаясь. Дима чувствует, как былая обида возвращается с новой силой, заставляя стоять в исступлении. Единственным, кто способен сейчас вытащить его из этого кошмара, был Олег, который продолжал непринужденно общаться с коллегами. Константина вдруг отвлекает Виктория, оставляя двух чернокнижников в неловкой тишине. — Дим, всё нормально? — спрашивает Влад, переведя на него взгляд. — Нормально, — бросает тот озлобленным голосом. — Слушай, Дим, — тихо произносит Череватый, нагибаясь к уху парня. — Просто поговори с ним, хватит смотреть, только себя изводишь. Безудержный страх от бесцеремонного разоблачения сковывает его. Очевидность собственных эмоций приводит в ужас, заставляя замереть и громко сглотнуть, выдавая себя с головой. Хочется хоть как-то оправдаться, но слова мертворождённо застревают в горле. Чернокнижники молча стоят, пока рядом не возникает Олег, заставляя испуганного Диму отшатнуться под звонкий смех Влада. — У вас всё ок? — подозрительно спрашивает младший Шепс, выгибая бровь, на что его лишь быстро уводят из зала. Друзья первыми из экстрасенсов доходят до общей гримёрки, намереваясь переодеться в более удобную, а главное — тёплую, одежду. Олег, помимо своей сумки, забирает оттуда ключ от одной из местных комнат, куда редко заходит кто-то, кроме администраторов. Дима, расстроенный и всё ещё немного напуганный прозорливостью Влада, лишь следует за ним, накручивая себя самоуничижительными мыслями. Пройдя в помещение, медиум включает свет и пропускает вперёд своего уже открыто унывающего друга; сам же парень останавливается при входе, опершись на единственную дверь. Дима бросает короткий взгляд на собственное отражение в довольно широком окне, отмечая, каким очевидно потухшим он кажется даже при беглом осмотре. Хочется поскорее сбросить с себя дурацкий костюм, будто накладывающий необходимость быть сдержанным и официальным, и ментально зарыться в излюбленный чёрно-красный свитер. — Ты там переодевайся, я посторожу, — непринужденно бросает Олег, в то время как Дима подходит к небольшому дивану. — Зачем сторожить дверь, если у нас есть ключ? — недоумённо спрашивает чернокнижник, на что Шепс лишь невнятно бурчит, активно набирая что-то в телефоне. Забив на странное поведение друга, Дима с удовольствием снимает натирающую обувь, а затем стягивает брюки, замечая, как заговорщически на него теперь смотрит Олег. — Что? — не выдержав, спрашивает чернокнижник, прекратив переодеваться. — Тебе нужно сказать Косте, — бесцеремонно произносит Шепс с наполненным уверенностью взглядом. — Вы, блять, сговорились сегодня? — вскипает Дима; от выпада в сторону друга останавливает только факт отсутствия на теле брюк. — Что же вы все такие внимательные, а? — Не злись, — успокаивающе произносит Олег, вслушиваясь в шаги за дверью. — Советую надеть джинсы… хотя… — Что происходит? — нервно спрашивает Матвеев, всё-таки следуя указаниям. Через пару секунд раздаётся громкий стук в дверь, заставивший Диму моментально застегнуть молнию на джинсах, оставляя чёрную рубашку небрежно свисать сверху. — Я помешал? — спрашивает подошедший Гецати, заглядывая в приоткрытую Олегом дверь. — Не, Кость, — с чрезмерной доброжелательностью в голосе отвечает Шепс. — Ты как раз в тему. — Нет, — выпаливает Дима, осознавая, что произойдёт дальше; глазами парень прожигает в друге дыру, пока тот лишь загадочно улыбается. — Слушай, посторожи Димку, я скоро, — бросает Олег и тут же выходит, закрывая дверь. Раздаётся звук поворота ключа в замочной скважине. Одновременно с ним Дима слышит и звук, с которым Олег обязан будет получить пизды за такие приколы. Чернокнижник нервно сглатывает, оставаясь сидеть на диване в попытке проигнорировать происходящее. Когда-то же он вернётся? Ебанный Олег, блять. — Зачем тебя сторожить, если у вас есть ключ? — в замешательстве спрашивает Константин, прислоняясь к двери и переводя взгляд на Диму. О, очередное совпадение мыслей за сегодня. Жаль, что Влада нет, чтобы с ним посмеяться? Парень лишь отмахивается, закатывая глаза. Показывать нервозность перед Гецати он не собирался. Тот, по мнению чернокнижника, заслужил ответное полное игнорирование, так что Дима не намерен ни слова больше произнести в его адрес. Зачем что-то говорить, если его не хотят слышать? Попытавшись придать ситуации более адекватный вид, парень начинает развязывать свой галстук, от накатившего волнения путаясь в том, в чём, казалось бы, невозможно было запутаться. Он мешкается, вызывая короткий смешок у Константина. Это невероятно злит. Мужчина будто издевается, стоя в паре метров и неотрывно наблюдая за тем, как Дима выбирается из проклятого галстука. — Ненавижу галстуки, — дружелюбным тоном говорит Гецати. Дима что-то невнятно хмыкает в ответ, подавляя желание огрызнуться. Он начинает быстро расстёгивать пуговицы рубашки, постепенно оголяя спортивное тело. Ловко расправляясь с одеждой, парень замечает, что Константин больше не смотрит на него. Тебя так легко смутить, Кость.. Нужно было не надевать джинсы. Дима снимает рубашку, а затем, быстро юркнув в свитер, начинает кропотливо складывать вещи в сумку, выигрывая время. Он понимает, сейчас им либо придётся стоять в тишине, дожидаясь, пока Олег соизволит открыть дверь, либо попытаться позвать на помощь, объясняя потом администраторам, почему они оказались вдвоём в техническом помещении, либо… — Я так понимаю, Олег возвращаться не планирует? — спрашивает мужчина, всё ещё неловко смотрящий в пустоту перед ним. — Ты вообще зачем сюда пришёл, Кость? — вопросом на вопрос отвечает Дима, не скрывая неприязненный настрой. — Влад сказал, что все вещи зачем-то перенесли сюда, — продолжает говорить Гецати. — Но я… — О, так это твой лучший друг наебал тебя? — смеётся Дима. — Они заперли нас, — озадаченно заявляет Константин, нахмуривая брови. — Бинго! — наигранно отвечает парень, продолжая уже более агрессивно складывать вещи. — Ставлю тебе десять баллов, пояснять не буду, тебе всё равно похуй. Сначала на лице Гецати отражается замешательство, но почти сразу оно исчезает, предоставляя место привычной серьёзности. — Ты… обиделся на меня? — недоумённо спрашивает Константин, внимательно наблюдая за реакцией парня. — С чего бы? — с нарочитой неискренностью в голосе спрашивает Дима, всё ещё стоя спиной к провидцу. — Я могу извиниться, если я тебя чем-то… — Ты реально не понимаешь или прикидываешься? — взрывается чернокнижник, бросив собственные вещи на диван. Обернувшись, он в несколько шагов приближается к провидцу, чтобы впиться в глаза прожигающим взглядом. Что мешает ему сейчас открыто заявить, что его бесит? Ничего. Из этой ситуации всё равно сухим не выйти. Быть может, это заставит мужчину хотя бы немного задуматься о том, что ощущают люди вокруг него. — Скажи, чем я тебе так не нравлюсь? — спокойным голосом, точно интересуясь погодой, спрашивает Дима; волнение выдаёт лишь сбившееся дыхание. — Способности ты вроде мои увидел, даже десятки ставил… — Дим… — Нет, блять, здесь ты меня послушаешь! — рычит чернокнижник, начиная закипать от накаляющих эмоций. — Так… Возраст? Ты в курсе, что я всего на год младше Влада, да? С ним ты почему-то нормально общаешься. Весь образ Димы теперь сквозит дикой злостью, отражающейся в нарочито прямой спине и вздёрнутом подбородке; глаза его будто заволокло чёрной пеленой, обнажающей таящуюся внутри боль. — А с Олегом, который, к твоему сведению, ещё младше меня, вы чуть ли не лучший тандем Битвы организовали, — распаляется парень, укоризненно глядя в чужие глаза. — Что-то не сходится, да? — Успокойся, Дим… — Да, я спокоен, блять, как никогда, — бросает Дима, начиная бегать взглядом по комнате, а затем останавливается, натыкаясь на подходящий объект. — Остаётся одно. Внешность. Чернокнижник усмехается, моментально срываясь к стоящей в углу комнаты табуретке, тут же перемещая её прямо под ноги провидца. Он резко забирается на неё, получая возможность посмотреть на Константина сверху вниз. — Так лучше? Более мужественно? — Дима нахально смотрит в чужие глаза, ощущая, как обида волнами захлёстывает его. — Тебе лучше слезть… — А тебе лучше, заткнуться со своими советами, Кость, — дерзит в ответ парень, нервно прикусывая губу в попытке успокоиться; голос его стихает, выдавая забитую показным гневом печаль. — Я не понимаю, что я должен сделать, чтобы ты меня заметил… Последняя фраза неосознанно просачивается из подсознания, заполняя мысли горечью и навлекая непрошенные слёзы. Дима отворачивает голову, боря отчаянную потребность организма униженно разрыдаться прямо сейчас. Его грудная клетка рвано вздымается, сбитое дыхание дрожью отдаётся в теле. — Дим, пожалуйста… Парень резко оглядывается, позволяя на мгновение увидеть проступившие на лице тонкие дорожки слёз, но тут же чуть пошатывается, невольно вцепляясь в чужие плечи в попытке удержаться. Мужчина, не мешкая, подхватывает Диму, аккуратно опуская на пол, а затем прижимает к своей груди, едва ощутимо обнимая. Он чувствует, как тело под ним сотрясается в немом рыдании, тишину вокруг разрезают лишь редкие всхлипы. — Прости меня, Дим, — начинает чуть погодя Гецати, осторожно оглаживая чужую напряженную спину. — Если бы я знал, что ты так… воспринимаешь мои слова… Я бы никогда не стал поступать так с тобой. Лжец. — Ещё на нашем первом испытании я увидел в тебе силу, Дим, — продолжает мужчина. — А потом я не мог перестать смотреть. Я не куплюсь на это. — Я любовался тобой, точно не было ничего в мире, что могло бы заставить меня отвести взгляд, — шумно выдыхает Константин, прикрывая глаза. — Тогда я понял, что нужно заканчивать. Хватит! — Игнорирование показалось мне лучшим выходом. Сейчас я понимаю, что это было нечестно по отношению к тебе, — голос мужчины сквозит чрезмерным спокойствием, парадоксально выдающим трещащий по швам самоконтроль. — Я пытался сделать вид, что тебя не существует, но ты был везде, куда бы я ни посмотрел. Твоя бешеная энергетика душила меня каждый раз, когда я находился рядом… — Зачем ты говоришь мне это? — тихо спрашивает Дима; голова его лежит на чужой груди, несмотря на всю причинённую боль неспособная оторваться от мужчины. — Не нужно жалеть меня, справляюсь сам. — Дим, ты самое невероятное существо, которое я когда-либо видел, — непоколебимо отвечает он, утыкаясь носом в смольную макушку, неуловимо наслаждаясь запахом близости парня. — Я видел миллионы красивых людей, талантливых… Я наблюдал немыслимых сущностей… Но ничто из них не смогло поразить меня так, как это сделал ты. Ты не можешь делать это со мной. — Я смотрел на всех, но не замечал никого, кроме тебя… — Боже, блять, хватит уже! — чернокнижник резко вырывается из чужих рук, говоря резким прерывающимся на короткие всхлипы голосом; глазами он впивается в Константина, заставляя посмотреть на себя. Мужчина лишь неловко поднимает уголки рта, устремляя взгляд в пол и сокрушенно поджимая губы. Видеть слёзы на лице Димы невыносимо, а ощущать, что он их первопричина… собственной смерти подобно. Мерзкое чувство вины заставляет горько усмехнуться. Кажется, что подходящих слов не существует, но Константин продолжает беспрестанно прокручивать одну за одной мысли, чтобы найти их. — Забей, — бросает парень, отвернувшись. — Нет, — впиваясь рукой в плечо, Костя рывком разворачивает его, встречая потухший взгляд карих глаз. — Я не знаю, что сделать, чтобы доказать, что это правда. — Всё просто, — усмехается Дима, натягивая горькую улыбку. — Прекрати врать. — Всё было бы намного проще, если бы это была ложь, — произносит мужчина, медленно перемещая руку, всё ещё удерживающую плечо парня, на его запястье. — Мне очень жаль, честно. Константин аккуратно поглаживает большим пальцем чужую ладонь, боясь позволить себе большее. Его грудь тяжело вздымается, паника разрастается внутри, заставляя сглотнуть мнимый ком в горле. Находясь так близко, он робеет, не смея открыться, но и не имея возможности отступить. Даже простое столкновение взглядами сейчас кажется губительным. — Дим, ты… Чернокнижник срывается. Он позволяет себе приблизиться к мужчине и опасливо прикоснуться к его губам своими, мягко упираясь ладонями в грудь провидца. Когда Дима не встречает сопротивления, сердце заходится в немом ликовании. Сквозь нежный поцелуй парень чётко ощущает, как на чужом лице появляется улыбка, заставляющая непроизвольно изобличить собственную в ответ. Рука Кости осторожно притягивает его ближе, немного комкая свитер в районе талии; ладонь же другой располагается на точеном подбородке, ласково стирая сбежавшую слезу. Звук поворота ключа в замочной скважине заставляет их резко оторваться друг от друга, растерянно повернувшись к двери. Заинтригованное лицо Олега почти сразу высовывается в неширокий проём, а потом, видимо, получив удовлетворение от увиденного, парень растекается в торжествующей улыбке. — Я только ключи оставлю, — не скрывая распирающей его радости, произносит Шепс, всё ещё заговорщически смотря на замерших экстрасенсов. — Хорошая работа, Олег! Парень тут же закрывает дверь, за которой теперь слышится звонкий двухголосый смех и торопливые шаги. Константин улыбается, едва сдерживая себя, чтобы так же не разразиться хохотом от одного взгляда на моментально взбудоражившегося Диму. Такого сурового, напуганного и в то же время до ужаса милого. Мужчина осторожно притягивает его к себе, прислоняя свой лоб к чужому и мягко толкая в попытке вернуть потерянную атмосферу. — И долго ты хотел скрывать..? — тихо произносит чернокнижник, пропуская сквозь пальцы лацканы пиджака. — Я был уверен, что никогда не расскажу, Дим, — искренне признаётся Константин, облегчённо выдыхая. — Так что ты не злись на Олега… — Единственный, на кого я бы мог злиться, это ты, — серьёзный голосом отрезает парень, отрываясь, чтобы взглянуть в чужие глаза. — Но я не могу. — Клятвенно обещаю делать это за тебя, — шутливо произносит в ответ провидец, неловко тушуясь. — Мне кажется, нам пора уходить. Дима кивает и в несколько шагов возвращается к своей сумке, стремительно продолжая брошенное занятие по собиранию вещей, пока Костя возвращает на место табуретку. — А можно вопрос, Кость? — увлечённо спрашивает парень. — У тебя был шанс понаблюдать за мной пока я переодевался, но ты закончил на снятии галстука… — Дим, — улыбается Гецати, стыдливо кивая на окно, в котором отражение чернокнижника прекрасно видно. — Вот как, — с наигранным возмущением произносит Дима, замечая совестливый взгляд, продублированный в стекле. — Константин Гецати, оказывается, вуайерист… — Справедливости ради, такой шанс мне мог больше никогда не выпасть, — парирует пристыжённый мужчина, складывая руки на груди. — Ну, если захочешь потрогать, что увидел, как-нибудь договоримся, — проходя мимо Кости и ловким движением руки поднимая ключи, подмигивает ему Дима; затем парень осторожно открывает дверь и выходит, приглашая провидца проследовать за ним. Тишину разрывает едва слышный смешок, отдающийся взаимным обожанием. Становится вдруг неважным всё то, что так долго терзало их обоих. Здесь и сейчас лишь они одни с обнаженными душами и пылающими надеждой сердцами, готовые любить так, чтобы даже рушившийся вокруг мир был лишь фоновым шумом для зародившейся летописи их жизней. И не придумано ещё того, что могло бы им помешать.