impermanence

      поцелуева думает, что она — человек не для перемен. в её жизни всегда всё стабильно и четко, а для беготни и странных переглядок нет места. как и для для мимолетной встречи или единого раза, что никак не продолжится. с ней нужно быть обязательно нацеленной к долгим взаимоотношениям, ведь на меньшее она тебя не пустит, даже на простую горячую ночь. слишком уж много повидала вокруг себя людей, что не держатся за неё. больше таких встречать не хочется.       вот только маша плевать на это хотела. она просто в один момент, непонятно как, ворвалась в её жизнь и началось то, что началось. даша даже назвать это никак не может, хоть и учится, вообще-то, на филолога. так вышло, что они с романовой — не знакомые, но и не друзья. не друзья, но и не в отношениях. они что-то между этой линии. они вместе что-то другое.       это «другое» проявляется по-разному. иногда в виде холодных ответов на банальные вещи, вроде того же «как ты себя чувствуешь», заканчивая страстными поцелуями где-то, где нет лишних глаз. или где есть, но настолько пьяные, что плевать на них хотелось.       и, если честно, поцелуева отвыкла от этого. в её жизни слишком редко и слишком давно были ветренные люди. а маша, каким-то чудом, буквально затащила её в это. но, увы, не рассказала как выбраться в нормальную жизнь и отпустить себя. поэтому, сейчас ей приходится задыхаться.       — маш, — сдавленно говорит даша, смотря в чужие яркие глаза, горящие азартом, понятной лишь ей, игры. они убивают её, заставляя не отрываться, а лишь сжимать ткань чужой футболки где-то на талии. она мычит неразборчиво на это, опускаясь чуть ниже и выцеловывая чужую шею. это так странно ощущается, зная, что между ними ничего нет. они никто, по сути, подруга подруге. но почему-то они здесь.       романова чувствует дыхание чужое и словно кричащие о себе мысли, сбивая темп и смотря в чужие глаза на секунду. говорит тихо, словно ей действительно интересно:       — мне остановиться?       — не смей. — глубоко вдыхает поцелуева, пряча руки под чужой футболкой. другая кивает одобрительно, продолжая терзать чувствительное тело. — мне просто интересно, — романова мычит снова, но уже куда-то в ключицу, отодвигая край майки. даша, в этот момент, кажется, перестает дышать. а ее сердце биться. — почему ты это делаешь?       — потому что хочу, в чем проблема? — усмехается и отстраняется. даша недовольно закусывает губы. если отстранилась — значит не продолжит. правило у неё такое. и так обидно, что сегодня она дошла только до ключиц. слишком мало.       она хмыкает, осматривая чужой потрепанный вид. говорит не торопясь, остановив взгляд на груди чужой:       — тем более, ты не против.       а после смеется, хоть поцелуевой и не смешно. поцелуевой страшно почему-то. она хочет убежать куда-то, где ее сердце не будет биться так часто лишь при одной мысли о человеке и останавливаться при едином похабном взгляде. убежать куда-то, где нет никакой романовой. дурацкой, непостоянной и убивающей её изнутри тем, что чувств в них обеих быть не должно.       но, к сожалению или счастью, такого места в мире нет. да и она не думает, что станет лучше. скорее хуже, ведь вместо слишком быстрого темпа сердца, придет нехватка воздуха. нехватка шершавых рук в мелких шрамах. нехватка прекрасных губ, увлажненных какой-то дешевой гигиеничкой. нехватка её. нехватка жизнено необходимого ресурса, по имени маша.       и этот ресурс, кажется, вовсе не хочет жалеть задыхающуюся дашу. ведь бегать от холода до жара — их обычный диалог, что напоминает пытку, убивающую поцелуеву медленно и жестоко.       и, на удивление, у подобных пыток есть свой, странный режим. два дня полного игнорирования, день дружеского общения и, в заключение, день смерти поцелуевой, в который маша творит все что ей заблагорассудится. будь то прямой контакт тел или максимально ужасные переписки, сохраненные у даши на телефоне в виде снимков экрана.       эти дни стабильно повторяются, заставляя её каждый день, неделю или месяц все больше и больше погружаться в это. погружаться в романову. влюбляться в нее.       вот только даша знает, что ей откажут. те люди, которые так бегают, никогда не имеют нормального восприятия любви. у неё его тоже нет.       — что такое любовь? — спрашивает неожиданно, смотря на чужую, русую макушку. она глядит куда-то на облака, сильнее зарывая ноги в песок пляжа, на который пригласила совершенно неожиданно, на пару дней.       — не знаю. — жмет плечами она, а в сердце даши вбивают гвоздь. ужасный и ржавый, призванных нанести как можно больше боли. и она лишь зубами скрипит, но никак боль эту не показывает. маша не для этого. с машей о таком не поговоришь. — как об этом могу говорить я? я никогда не любила и любить не смогу.       сердце поцелуевой застывает в тот момент. размерзает оно ближе к ночи, когда в номере, который они арендовали для небольшого «дружеского» отпуска, романова снова начинает водить своими короткими ногтями по спине даши. когда по-собственнически кусает ее где попадется. и опять не заканчивает то, что начала. как и обычно.       она просыпается на следующее утро, надеясь на то, что маша нарушит свой привычный себе режим. но, к её сожалению, утро проходит в молчании. к обеду маша записку пишет: «одевай купальник, пойдем купаться»; сама уходит куда-то, словно не умеет говорить. у даши сердце болит, с ноющим гвоздем. если честно, не одним. если честно, они уже полностью покрыли его оболочку. но она, кажется, привыкла.       романова приходит домой спустя минут десять. быстро переодевается и тянет её за руку на пляж. опять молча. сверху ее купальника лишь рубашка, из-за того, что отель буквально через дорогу от самого моря. и даша, смотря на чужое тело, не может налюбоваться на нее. она восхищается ей. считает её слишком прекрасной.       они заходят в воду одновременно и маша тянет её на себя, в чуть большую глубину. затягивает туда, где ноги едва дотягиваются до дна, при росте сто семьдесят у обеих. они стоят по шею в воде, а у романовой в глазах ослепляющие искорки из-за солнца. поцелуева думает, что она сама как солнце       — я знаю что ты любишь меня, — говорит она и всхлипывает в истерике, со слезами смешанной. в объятия притягивает, едва не окунаясь в воду с головой. даша смотрит на это, закусывая губу. в какой-то момент руки тянет, обхватив талию чужую и вдохнув, ставший родным, запах коротких волос, что намокнуть не успели. — прости, что не могу дать тебе этого в ответ.       — все нормально.